— А потом мы их сушили в больших книгах. Знаешь, как это приятно? Пройдут годы, ты случайно книгу возьмёшь в руки, а там между страничками — засохшее воспоминание. И оно тут же оживает. Вспоминаешь этот тёплый сентябрьский день, как мама была рядом и улыбалась.
— Мы тоже с мамой их собирали. Я и подумала, что вам, может быть, приятно… А давайте тоже пару листков засушим?
— Смеёшься, — улыбнулась Катерина. — Я умру раньше, чем они даже просохнуть успеют. Но за предложение спасибо.
Знаешь, я теперь спокойна. Вижу, что Славкино будущее в надёжных руках. Так что, будут у тебя детки — научи их тоже листочки так собирать. А мой век уже подошёл к концу.
— Не говорите так, Катерина Андреевна! — с жаром возразила Алиса.
— Да, я понимаю, что врачи признаются в своём бессилии, но ещё не всё потеряно. Всегда есть шанс, что всё наладится. Только когда последний вздох с губ сойдёт — вот тогда да, поздно. Сейчас ещё можно найти решение.
— Алиса, меня радует твой оптимизм, если это искренние слова… — Катерина замолчала, как бы пережёвывая каждую мысль, которая проносилась в её голове. — У меня уже ни сил, ни желания жить не осталось.
Сколько я тут уже? Год? За год ни наши, ни зарубежные специалисты так даже и не поняли, что со мной. А ведь медицина в двадцать первом веке уже должна была выявлять любые причины болезней. Отсутствие диагноза при явных ухудшениях состояния — страшная вещь.
Раньше я верила в чудеса. Но потом умер Макс, а теперь и я сама почти…
— Нельзя переставать верить в чудо! — На глазах Алисы выступили слёзы.
— Алисонька, девочка, чудо — это не для всех. Знаешь, есть достойные люди, а есть… И по какому принципу это достоинство измеряется, одному Богу известно, а в некоторых случаях — только черту.
Я не верю в чудеса, не верю… И сил поверить даже нет. Спасибо тебе, что поддерживаешь, но, видимо, столько мне отмерено.
— Я прожила довольно интересную жизнь, подарила жизнь чудесному сыну. Теперь ваша очередь. Живите достойно. Я знаю, что ни тебе, ни Славке нет особого дела до денег, но это пока. Вот совсем скоро у тебя ребёночек на свет появится. В общем, я всё, что у меня есть, вам оставлю. Ну, Любочку, конечно, тоже не брошу.
Алиса, эти деньги по праву ваши. Завтра у меня назначена встреча с нотариусом — напишу завещание. Ты уговори Славку не отказываться, я тебя очень прошу. Я сама с ним ещё поговорю, но он гордый, как и его отец. А я не хочу, чтобы всё, что мы так долго и упорно зарабатывали, пропало в чужих руках.
— Катерина Андреевна, давайте пока не будем о завещании, — покраснела Алиса. — Знаете, лучше давайте придумаем, какие способы лечения мы ещё не пробовали.
— О чём ты? — нахмурилась Катя.
— Ну… — замялась девушка. — Я даже не знаю, как сказать. В общем, вот если традиционная медицина бессильна, куда обычно человек обращается за помощью?
— На кладбище, — попыталась отшутиться Катерина.
— Да перестаньте, я серьёзно, Катерина Андреевна. Как вы вообще относитесь к альтернативной медицине? Это типа китайское что‑то, всякие чакры, хиллеры и прочее.
— Можно и так сказать.
— Катерина Андреевна, вы только не смейтесь, но я хочу вам кое‑что предложить по‑дружески. Всё равно вы сейчас в такой стадии…
— В какой?
— Ну, как бы… когда терять уже нечего. Скажите, вы вообще верите в эзотерические какие‑нибудь направления? Вот мы мистики много в последнее время читаем. Да, это, конечно, больше ерунда…
Неожиданно для Алисы Катерина серьёзно задумалась.
— Знаешь, я всю жизнь воспитывалась по принципу «наука во главе всего». Понятно, что всякой метафизики в этой концепции места нет. Но были у меня в жизни необъяснимые случаи, которые заставляли задуматься об обратном.
— Серьёзно? — округлила глаза Алиса. — Не поделитесь?
— Отчего же не поделиться? — улыбнулась Катерина. — Когда мы с Максом только поженились, сняли себе квартиру. Ты ж знаешь, что он с родителями особо не ладил — там из‑за денег ссоры постоянные были. Мать бесилась, что он со мной связался. Отец негодовал, что сын выбрал неденежную специальность, от родительских капиталов чуть ли не открещивался, мотивируя тем, что нажито они не совсем честным путём.
— В общем, заехали мы в ту квартиру. Большая она была, в центре, престижный дом, но дешёвая до безобразия. Дедушка‑хозяин — очень приветливый; он в том же доме жил с внуком на пару этажей ниже, а эту сдавал. Мы особо в его жизнь не лезли, пересекались раз в месяц, чтобы оплату внести. Поначалу всё было хорошо.
Макс тогда устроился в какую‑то крупную фирму, а я только начинала работать в ветеринарии — график был два через два, и частенько я дома одна оставалась. И вот однажды сижу я в гостиной, что‑то за ноутбуком читаю, как вдруг слышу: в ванной вода бежит.
Я туда захожу — а кран на полную открыт, кипяток прямо хлещет. Тогда стиральная машина работала, но я значения не придала: мало ли что там переключилось.
Потом к нам в гости друг Макса приехал из другого города, остался, естественно, переночевать. Мы выпили тогда; я ему в комнате пустой постелила. А утром он мне говорит:
— Спасибо, Катюша, что одеялом накрыла — совсем как мама. Ещё подоткнула его и спокойной ночи пожелала.
Да только я этого не делала. Я раньше его легла и больше из спальни не выходила.
Следующим проявлением стал такой случай. Макс в командировку уехал, а я одна осталась, легла спать, как обычно. Вдруг меня будит звонок в дверь. Открываю — стоит консьержка и на меня начинает натурально наезжать:
— Что вы себе позволяете? Бедлам в два часа ночи!
А я стою в одной ночнушке, глазами хлопаю, не понимая, о чём она. Оказалось, что ей сосед снизу пожаловался на грохот и шум от нас.
Но я эту тётку внутрь пустила — она убедилась, что всё тихо.
А вершиной стал такой момент. Вернулись мы как‑то вечером с Максом домой — а в гостиной свет горит. А там, знаешь, люстра такая огромная висела — мы её вообще никогда не включали. Выключатель был мудреный, и там надо было клавиши в целой комбинации нажимать. Мы обычно светильники только зажигали.
А тут она горит. Да ещё и всеми своими огнями. Я сразу насторожилась.
Макс тогда за стойку барную зашёл что‑то взять, а я стою как дура у этого выключателя, клавиши нажимаю. Муж говорит:
— Чего переживать? Наверное, хозяин был, свет забыл выключить.
Звонит ему — а тот на даче уже неделю.
Вот тогда стало не по себе. Ты понимаешь, ведь получается, что в квартире кто‑то был. И в этот момент мы оба слышим, как за перегородкой кто‑то пошевелился.
— Максимка нож схватил и тихо к источнику шума направился. Я тогда уже ко всему была готова, но там пусто оказалось. Постепенно мы всё это забыли.
Но как‑то я снова осталась одна. Помню, прибираюсь я, и вдруг телефон начал звонить. Звук такой… Ты молодая ещё, не застала этих дисковых аппаратов, которые дребезжали, как школьный звонок. Я аж подпрыгнула, а телефон всё звонит и звонит. Вот только не было там никакого телефона.
В общем, я тогда с Максом серьёзно поговорила — сказала, что и шаги периодически слышу, и какое‑то присутствие ощущаю. Он меня понял — ну, что страшно там, натурально, — и мы съехали.
Так вот, ровно через неделю звонит хозяин и, смеясь, сообщает, что тот сосед снова жаловался на шум. Да только квартира пустая стояла.
— И что же это было? — Алиса слушала, открыв рот.
— Да кто ж его знает? — пожала плечами Катерина. — Да только вот я знаю, что раньше эта квартира принадлежала дочери того дедушки, которая умерла от рака. Опять же, скончалась она в больнице.
— Не знаю, Алиска, не могу я этого объяснить, но уверена, что это не были галлюцинации.
— Обалдеть! Я бы оттуда сбежала, ещё когда кран сам по себе открылся. Я сама в призраков особо не верю, но считаю, что вполне может быть, что какая‑то часть энергии остаётся здесь.
— Так что, Алиска, сама видишь, что причины верить в потусторонние силы у меня есть. Да, рациональный ум это отрицает, но душа всё равно принимает. Ты вообще почему меня вдруг про это спросила? Помнится, мы об альтернативной медицине с тобой речь вели.
— Да я, Катерина Андреевна, тут подумала… Может, вам к мастеру иного профиля обратиться, чтобы понять, что с вами?
— Это какого? — изогнула бровь Катя.
— Ну…
— Алиса, говори прямо. Я же не буду смеяться или поучать. Да у меня половина приятельниц к астрологам и гадалкам бегает — у каждой первый таролог личный, всё такое. Я к этому спокойно отношусь, просто сама стараюсь избегать, предпочитаю своей головой обычно думать.