— Максимум три дня. Не убегут у тебя дела.
— Точно, — нахмурилась Катерина.
— Обещаю.
Но Родион обманул.
***
Катерина лежала на кушетке в своей собственной больничной палате — в одной из комнат её роскошного особняка, переоборудованной под медицинские нужды. Её тело было сплошь обмотано какими‑то трубками, повсюду налеплены датчики, информация с которых передавалась на добрый десяток разнообразных мониторов.
Уже год Катерина проходила лечение. После того злополучного случая, когда Родион отвёз её ночью в клинику, вся жизнь перевернулась с ног на голову — и замерла в таком положении.
Результаты томографии, бесконечных анализов и прочих манипуляций ничего не давали. Согласно им, Катерина была абсолютно здорова. Подозрения на онкологию тоже отмели. Врачи, чей опыт и квалификация не вызывали никаких сомнений, только разводили руками.
При этом самочувствие женщины резко ухудшалось. Катя похудела на 20 килограммов и почти превратилась в скелет. Она не могла есть и спать самостоятельно.
Несколько раз Катерина ездила за рубеж, чтобы пройти обследование и лечение в местных клиниках, но и заграничные врачи лишь пожимали плечами. Некоторые предлагали альтернативную терапию.
Катя послушно глотала лекарства. Первое время она с энтузиазмом воспринимала всё это. Но чем больше проходило времени, тем меньше сил и желания было соглашаться на новые методики.
Врачи боролись за Катину жизнь. Только вот эта борьба выглядела странно: было совершенно непонятно, чем и как лечить пациентку.
Катя будто медленно угасала, высыхала, исчезала. И никто не мог ей помочь.
Единственным плюсом из всего этого было то, что Катя крепко сдружилась с Алисой. Девушка близко приняла чужое горе и всеми силами старалась помочь будущей свекрови.
Свадьбу со Славкой пришлось отложить: праздновать в сложившихся обстоятельствах было как‑то нелепо.
Общение с Алисой поддерживало в Катерине последнюю волю к жизни. Ей нравилось болтать с этой светлой девочкой, которая постоянно приносила какие‑то вкусности и делилась новостями.
А совместным излюбленным занятием двух женщин стало чтение. По вечерам, когда Катерина уже лежала в постели, Алиса брала в руки книгу. Чаще всего это были детские романы. Сама Катя раньше редко интересовалась чем‑то подобным, но ей нравилось слушать мелодичный голос Алисы, с выражением озвучивающий захватывающий сюжет.
— После они подолгу обсуждали мотивы действующих лиц, рассуждали о жизни в целом.
— Скажи мне, — как‑то спросила Катерина, — о чём ты мечтаешь?
— Я? — удивилась Алиса. — Да как все, наверное.
— Все? Неужели может быть такое, чтобы у разных людей были одинаковые мечты? Ведь каждый из нас — отдельная личность. Одним нужны деньги, другим — власть, влияние. Кому‑то подавай славу и известность, а третьи мечтают о крепкой семье.
Катерина смотрела на ветви деревьев, колышущиеся за окном.
— Я в своё время мечтала быть счастливой.
— Счастье у всех разное, — погладила её по руке Алиса. — Но все именно о нём и мечтают. Понятно, что кто‑то видит его в богатстве, кто‑то в любви, а кто‑то — в детях.
— А ты чего хочешь? — посмотрела девушке в глаза Катя.
— Ну… — покраснела девушка, — сложно вот так односложно сказать. Со Славкой чтобы всё хорошо было, работать по специальности, деток родить. И ещё я хочу, чтобы вы поправились.
— Со Славкой у вас и так хорошо всё будет, — прикрыв глаза, улыбнулась Катерина. — Я вообще очень рада, что он встретил именно тебя.
Знаешь, Алиса, наверное, это банально звучит, но в тебе я вижу молодую себя. И дело не только в профессии. Принципы у нас по жизни какие‑то одинаковые — я это прям чувствую. Да и Славка очень на отца своего похож — не только внешне, но и характером. Воля у него такая же. И в вас обоих я вижу шанс на то, что у вас получится прожить ту счастливую жизнь, которая нам так и не досталась.
— Макса уже почти два года как нет, и это очень тяжело. Вот живёшь вместе — и всё кажется таким наполненным, а как только он умер, сразу всё опустело. Как из кувшина выпили содержимое, и он стал просто пустой посудиной.
Я очень любила своего мужа. Двадцать с лишним лет мы шли бок о бок, сына чудесного родили и воспитали, но судьба решила, что этого хватит.
Я никого не виню в том, что Макса не стало, но после его смерти задавалась лишь одним вопросом: почему так мало? Неужели нельзя было сделать так, чтобы он прожил ещё несколько лет?
Сейчас я сама на пороге смерти, но уже не задаю этот вопрос. Возможно, эта болезнь — моя награда. Точнее, я получу её, как только пройду все эти мучения.
— Я не знаю, есть ли что‑то по ту сторону, но искренне верю, что мы снова будем вместе с Максом. Поэтому, девочка моя, мечтай о простых вещах. Именно в них и кроется счастье.
Деньги — это всё чушь собачья. Да, они помогают жить комфортней, но только несчастливей. Вот у меня их теперь столько, а с собой не унесёшь. Я же не фараон древнеегипетский, чтоб брать на тот свет все свои богатства.
Поэтому стройте своё счастье, не оглядываясь на прибыль. В моих силах избавить вас от этих забот. Но у меня к тебе будет две просьбы.
— Какие? — замерла Алиса.
— Первое. Прими в управление мои клиники. Да, я понимаю, что ты ещё очень молода и только начинаешь свой путь в ветеринарии. Но я чувствую, что тебе можно доверить дело моей жизни. Не хочу я оставлять всё это постороннему человеку. А за последний год ты мне стала родной — по‑настоящему. И лидерские качества у тебя есть. И самое главное — ты животных чувствуешь.
— Но, Катерина Андреевна, я не могу принять этого, — смутилась девушка. — Почему же?
— Я не смогу… Это же не просто ответственность. Я обычный ветврач, только делаю первые шаги — вряд ли этого достаточно, чтобы управлять целой сетью клиник.
— Брось, — улыбнулась Катя. — Это только кажется сложным. Да и тебе толком ничего такого делать не нужно будет. В штате полно и юристов, и администраторов. Твоя задача — не дать сети развалиться и просто с душой подходить к делу. Я чётко понимаю, чего от тебя прошу. У тебя всё получится, девочка моя. Я верю в тебя.
— Спасибо вам, Катерина Андреевна, но можно я всё‑таки подумаю?
— Конечно. Только чего тут думать? — В уголках глаз Катерины рассыпались сеточкой морщинки.
— А вторая просьба? — вздохнула Алиса.
— Вторая? Ты вот только что мне сказала, о чём мечтаешь. А я тебе скажу, о чём теперь мечтаю я. Только, увы, мечте этой не суждено сбыться.
— Что же это такое?
— Всё просто, Алиска, — улыбнулась Катерина. — Я бы внуков хотела увидеть.
— Но даже если ты прямо сейчас забеременеешь, то вряд ли я доживу до появления малыша на свет. Поэтому просьба моя банальна. Даже если я умру, пожалуйста, родите ребёночка. Не надо будет называть никого в мою честь — это всё как‑то глупо. Просто станьте родителями и не забывайте обо мне.
— Да что вы такое говорите, Катерина Андреевна! — вскрикнула Алиса. — Да не умрёте вы! И вообще, я пока не хотела говорить — даже Славка ещё не знает. В общем, у вас есть все шансы ещё бабушкой стать. Я вчера только была у гинеколога. Девять недель.
— Ты серьёзно? — В глазах Кати впервые за долгое время появился огонёк жизни. — Ты хочешь сказать, что беременна?
— Да, — потупила взгляд Алиса. — Только пока Славке не говорите, я сама.
С приходом осени Катерине стало хуже. Даже просто стоять или сидеть было тяжело. Она почти не выходила из своей комнаты‑палаты, да и Люба лишний раз не позволяла этого сделать.
Только по вечерам, если Катя чувствовала себя лучше, ей помогали спуститься в сад, где она сидела в одиночестве, наблюдая за желтеющими деревьями и кормя уток в пруду.
Алиса со Славой перебрались в её дом, чтобы всегда быть рядом. Перед сном девушка продолжала читать Катерине — только на смену детективам пришли мистические романы.
Чем больше Катя чувствовала приближение смерти, тем сильнее в ней росла тяга к мистике, желание понять: есть ли что‑то дальше или это конец, и за гранью — лишь темнота и пустота.
— Катерина Андреевна, — робко произнесла Алиса, показавшись в дверях, — к вам можно?
— Конечно, милая, — постаралась улыбнуться Катерина. Почему‑то она сразу представила, как ужасно, должно быть, выглядит её лицо — вытянутое и исхудавшее почти до самой кости.
— Я вам листьев принесла, — Алиса продемонстрировала большой букет из разноцветных опавших листьев. — Там клёны в саду так покраснели — чудо, просто красота! Я подумала: цветы — это как‑то банально. У вас и так вся комната в них. Наверное, уже от запаха тошнит. А это — такая прелесть!
— Спасибо, — прикрыла глаза Катерина. — В детстве мы с мамой часто собирали кленовые листья, искали самые красивые. У нас под окнами три клёна росло, и как сентябрь придёт — всё, меня от них не оттащить. Я могла часами искать совершенный листок или с какой‑то особой окраской. Мама всегда лучше находила, хотя даже не искала. Мне всегда было и обидно, и радостно одновременно.