Ефим стоял неподвижно, прижавшись плечом к шершавому стволу старого кедра. Впереди март который только в календаре значился весной, а здесь, в предгорьях Саян, он был суровым и колючим. Старик не дышал в полную силу — берёг лёгкие от ледяного воздуха и не хотел, чтобы облачко пара выдало его раньше времени.
Под ногами, в низине, раскинулся малинник, заваленный тяжёлым, подтаявшим за день снегом. Ефим знал: там, под переплетёнными ветками, затаился беляк. Заяц был хитрый, матёрый, уже начавший линять — на боках проступали грязные серые пятна, но спина всё ещё оставалась белой, как февральский наст.
— Ну, выходи, косой, — едва слышно прошптал старик одними губами.
В девяносто восьмом охота была для него не забавой, а единственным способом не протянуть ноги. В посёлке за рекой магазины стояли пустые, а те продукты, что завозили, стоили столько, будто их из самого золота отливали. Ефим уже два года не видел своей пенсии. В райцентре говорили, что страна на грани дефолта, а здесь, на кордоне, дефолт наступил давно.
Заяц шевельнулся. Сначала дрогнул кончик длинного уха, потом из-под заснеженной ветки показался чёрный глаз-бусинка. Беляк чувствовал опасность, но голод гнал его к обглоданной осине.
Ефим медленно, по миллиметру, начал поднимать старую одностволку. Сталь ствола была холодной, обжигающей даже через рукавицы. Он не любил бить зверя просто так, но сегодня в избе было пусто: полмешка муки с долгоносиками да банка старой соли.
Щёлкнул взводимый курок. В утренней тишине этот звук показался Ефиму громом небесным. Заяц замер, превратившись в соляной столп. Секунда потянулась, как смола.
Мушка легла точно за ухо. Палец в колючей шерстяной перчатке коснулся спуска. Ефим уже чувствовал запах свежей тушатины и вкус наваристого бульона, когда вдруг тишину тайги разорвал звук, которого здесь быть не могло.
Это не был гром. И не лавина. Это был низкий, утробный рёв, от которого задрожала земля под лыжами. Воздух над головой вдруг стал густым, горячим.
Беляк сорвался с места, мгновенно исчезнув в кустах, но Ефим даже не нажал на курок. Он задрал голову вверх. Там, сквозь серую февральскую хмарь, прочерчивая небо багровым шрамом, летело что-то огромное. Оно выло, разрывая пространство, и за ним тянулся хвост жирного, копотного дыма.
— Господи помилуй… — прохрипел старик, опуская ружьё.
Огненный шар ушёл за гребень Мёртвой гати. Через мгновение оттуда донёсся глухой, тяжёлый удар, от которого с вековых сосен посыпалась изморозь. Птицы, спавшие в чаще, с криком взмыли в небо.
Ефим стоял, глядя на чёрный столб дыма, поднимающийся над лесом. Охота на зайца закончилась.
***************
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
***************
Второго марта мороз придавил ещё крепче, будто зима решила напоследок выжать из тайги все соки. Ефим сидел на кордоне у Пахомыча, обхватив ладонями горячую кружку с чаем. За окном сипел ветер, позёмка змеилась по порогу, забиваясь в щели. В углу, у самой печки, стояли его лыжи, подбитые камусом, а во дворе, под навесом, сиротливо застыл старый «Буран». Толку от него было ноль, бак сухой, только ржавчину со дна высасывать.
— Я тебе говорю, Пахомыч, — Ефим хрипло кашлянул, — шло оно низко. Брюхом по сопкам чуть не чертило. Звук такой, будто небо ржавым напильником пополам пилят. В Мёртвую гать ушло, аккурат за ручей.
Пахомыч, возившийся с прокопчённым чайником, обернулся. Его лицо, изборождённое морщинами, в тусклом свете керосинки казалось серым.
— В райцентре вчера был, — негромко сказал егерь. — У почты мужики тёрлись, шептались всякое. Говорят, спутник это советский с орбиты сошёл.. Вроде как военные на ушах стоят, но район поиска у них — три локтя по карте. Не знают они, куда оно ткнулось.
Ефим прихлебнул чай, чувствуя, как кипяток согревает нутро.
— Ищут, значит?
— Ищут, — Пахомыч присел напротив на лавку. — В городке закрытом движуха началась. Снегоходы готовят, вертушку одну заправили. Скупщики тоже нос по ветру держат. Крот этот, из райцентра, говорят, за любую инфу по «железу» готов муки мешок отсыпать да спирта литров пять.
Старик промолчал, глядя на пляшущий огонёк в лампе. Мешок муки — это была условная цена, это означало пару пачек денег. Это была уверенность, что до лета он дотянет, не перебиваясь хвоей да прошлогодней брусникой.
— В Мёртвую гать они не сунутся, — наконец произнёс Ефим. — Там сейчас наледи такие, что снегоход враз раздолбает. А пешком вояки ходить не любят, им подавай просеку да колейный путь.
— Ты, Ефим, дурное из головы выброси, — Пахомыч строго посмотрел на друга. — Если это военная хреновина, за неё и голову снять могут. Это тебе не медь с брошенных ЛЭП срезать. Там секреты, за которые в бетон закатают и фамилию забудут.
— А пенсию мне за два года кто отдаст? — Ефим резко поставил кружку на стол. — Правительство твоё? Или вояки эти? У меня в избе шаром покати. Если там в этом шаре есть чем поживиться, я своё возьму. По праву того, кто здесь живёт.
В сенях послышался топот — внуки Пахомыча прибежали с улицы, обдавая комнату свежим морозным духом. Ефим замолчал, натянул шарф на подбородок. Ему нужно было решить: сидеть и ждать или завтра с рассветом, пока наст держит, идти к болоту.
— Ладно, — выдохнул он, поднимаясь. — Пойду я к себе. Бензина-то, говоришь, совсем нет?
— Ни капли, Ефим. Скупщик обещал завезти на неделе, да видать дефолт его раньше зажал.
Старик кивнул, накинул тулуп и вышел на крыльцо. Тайга молчала, застыв под звёздным небом, а там, на горизонте, над Мёртвой гатью, воздух всё ещё казался каким-то не таким — мутным чтоли…
>>>ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ<<< ЖМИ СЮДА
В моём ПРЕМИУМЕ уже собрана целая библиотека таёжных триллеров, которых нет в открытом доступе. Всё самое интересное я приберёг для подписчиков. Подключайся: <<<< ЖМИ СЮДА
****
НРАВЯТСЯ МОИ ИСТОРИИ, ПОЛСУШАЙ БЕСПЛАТНО ИХ В МЕЙ ОЗВУЧКЕ!?
Я НЕ ТОЛЬКО ПИШУ НО И ОЗВУЧИВАЮ. <<< ЖМИ СЮДА
*****
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна