Предыдущая часть:
Всю обратную дорогу щенок блаженно спал, свернувшись клубочком на коленях у Василисы, изредка вздрагивая во сне.
— Бабушка всегда учила, что любой животине, самому маленькому, нужна доброта и ласка, — мягко поглаживая нового питомца, рассказывала девушка задумчивым голосом. — Они же всё чувствуют, сердцем, только сказать не могут. Хотя, если ты не бессердечный сухарь, то и без слов всё поймёшь. Я в детстве, знаешь, хотела стать ветеринаром, всех зверюшек лечить… Да вот беда — от крови меня в обморок клонит, не переношу. А так, наверное, точно бы их спасала, всех усатых, полосатых и хвостатых.
В деревню их машина въехала уже около одиннадцати вечера. Тишина была абсолютной, тёмной, бархатной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков. Артём аккуратно разбудил задремавшую на последних километрах Василису. Они тепло, по-дружески попрощались у калитки её дома. Девушка, бережно неся сонного щенка, отправилась внутрь. Однако не успел Артём дойти до своего порога, вставить ключ в замок, как сзади раздался сдержанный стук и скрип калитки. Он обернулся.
Василиса стояла на тропинке, снова с коробкой в руках, из которой выглядывала белая мордочка, и виновато, почти по-детски, мяла край своего сарафана.
— Извини, что снова… — начала она, запинаясь. — У нас, кажется, опять что-то сломалось в щитке, и во всём доме света нет. А бойлер-то электрический… В общем, я не хочу напрашиваться, но… можно у тебя принять душ и привести себя в порядок? А то я вся в дорожной пыли, и Дымка этого тоже помыть бы не помешало…
— Да, конечно, без проблем, — сразу же отозвался Артём, отступая и распахивая дверь шире. — Проходи, чувствуй себя как дома.
Этого «товарища» — он кивнул на коробку — он тоже приютит с удовольствием. За день вода в большом металлическом баке садового душа, стоящем на солнцепёке, нагрелась основательно, так что была почти как парное молоко. К счастью, её хватило на всех: и временному хозяину дачи, и его неожиданной гостье, и новоиспечённому мохнатому члену их маленькой компании.
— Никак мы сегодня не можем нормально распрощаться, — смеялась Василиса, уже вымытая, промакивая длинные влажные волосы большим полотенцем. — У всех соседей люди пожилые, свет уже погасили. Неудобно в такое время стучаться, беспокоить.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Артём, разливая по кружкам свежезаваренный чай с чабрецом. — Что я, не человек, что ли? Сиди, отдыхай.
Вымытый до скрипа обычным хозяйственным мылом, Дымок лежал на диване, завёрнутый в большую мягкую толстовку Артёма, и смешно, с недоумением обнюхивал свой внезапно ставший белоснежным и пушистым бок.
— Крупный он будет, — произнёс Артём, подсаживаясь к щенку и протягивая ему палец для обнюхивания. — Лапы-то какие крупные, костистые. Из такого добрый и сильный сторожевой пёс вырастет.
— Но я не хочу его на цепь сажать, — тут же, почти защищающим тоном, сказала Василиса с другой стороны дивана, тоже потянувшись погладить Дымка. — Цепь — это так жестоко… Пусть бегает свободный, двор охраняет.
Их руки — его, крупная и сглаженная работой, и её, узкая, с тонкими пальцами, но такой же сильной, — нечаянно столкнулись на боку мирно сопящего щенка. Оба испытали мгновенное, острое смущение и отдернули ладони, будто обожглись. В маленькой комнате повисла внезапная, неловкая пауза, наполненная лишь тиканьем старых часов и дыханием спящего пса.
— Слушай… — первым нарушил тишину Артём, поднимаясь с дивана. — Ты, если хочешь, можешь остаться наверху спать. Там, на второй этаж, потеплее будет, окна меньше. А я тут, на диване, прилягу. И завтра с утра по дойдём к тебе, бабушке всё объясним, электричество починим. Договорились?
— Договорились, — Василиса прикрыла смущение быстрым, энергичным кивком.
Она бережно подхватила сонного Дымка с дивана, одним решительным глотком допила свой чай и как-то неловко, по-девичьи, юркнула к лестнице, ведущей наверх. Её шаги затопали по деревянным ступенькам, потом наверху затихли, но через мгновение снова застучали, спускаясь вниз. Из темноты лестничного проёма высунулось её лицо, освещённое полоской света из кухни.
— Спокойной ночи, Тёма! — прозвучал её тихий, тёплый голос.
— Спокойной ночи, Василиса, — ответил Артём, и от этих простых слов у него внутри что-то ёкнуло и запело тихой, светлой мелодией, которую он не слышал много-много лет.
Улеглись они оба уже далеко за полночь, но у обоих в головах крутились, путались и сталкивались одни и те же мысли, вопросы и смутные, сладкие надежды. Василиса уснула, крепко обняв тёплый комочек Дымка, а Артём ещё очень долго лежал в темноте с открытыми глазами, глядя в потолок, где играли отсветы от проезжающей где-то далеко машины, и пытался понять, то ли самое с ним сейчас происходит, то ли самое, чего он так долго, так отчаянно искал и ждал всю свою взрослую жизнь.
Утро началось совершенно не так, как Артём уже привык его начинать в деревне: ни с весёлого пения птиц за окном, ни с приятной утренней возни на кухне, ни даже с убаюкивающего шума дождя по старой крыше. Оно началось с настойчивого, непрекращающегося, агрессивного стука в дверь. Стучали не в калитку, а именно в деревянную дверь дома, кулаком, с какой-то отчаянной, злой энергией.
Артём открыл глаза, мгновенно проснувшись, наскоро натянул домашние штаны и футболку, спустился вниз и, щёлкнув ключом, распахнул дверь. Перед ним на пороге стояла Вика. Раздражённая, взлохмаченная, с потухшим взглядом и тёмными кругами под глазами, она едва не продолжила стучать ладонью уже ему прямо в грудь. Артём во все глаза уставился на свою бывшую девушку, на секунду полностью потеряв дар речи. Уж кого-кого, но именно её, Викторию, он ожидал увидеть на пороге своей арендованной дачи в этой богом забытой глуши меньше всего на свете.
— Ну наконец-то! — Вика нервно дёрнула головой, и её взгляд, острый и недобрый, скользнул по Артёму с ног до головы. — Сколько можно было ждать у этой конуры? И что ты, собственно, здесь забыл?
Артём невольно придвинулся ближе к дверному проёму, инстинктивно пытаясь заслонить собой виднеющиеся в прихожей недорогие женские кеды. Глупая, ребяческая мысль, будто он пойманный на шалости мальчишка, мелькнула в голове: «Я же никому ничего не должен». Но его движение не ускользнуло от юрких, всё подмечающих глаз Виктории. Она брезгливо, с явным отвращением скривила губы, заметив пыльную обувь.
— Братец твой, надо отдать ему должное, разболтал адресок, — язвительно протянула она. — И скажи на милость, что директор элитной городской гостиницы вообще забыл в этой… халупе? А? — Её взгляд, словно бич, хлестнул по покосившемуся крыльцу, скромному палисаднику, затем вернулся к Артёму. — А что до женской обувки позади тебя? Слушай, мне, честно, всё равно, с кем ты тут развлекаешься. — Вика облокотилась о косяк двери, и её голос приобрёл тягучий, ядовитый акцент. — Пока всё равно.
— Думаю, ты зря приехала, — Артём проигнорировал её выпад, сохраняя внешнее спокойствие. — Нас больше ничего не связывает. Точка.
— А вот в этом, милый мой, ты глубоко ошибаешься. — Вика взглянула на него сверху вниз, с видом хищницы, уверенной в своей добыче. — Беременность как-то сложно назвать ерундой или «ничем». И вообще, пусти-ка меня в дом. О таких вещах на пороге, под взглядами всей деревни, не говорят.
Она уже решительно занесла ногу для шага через порог, но Артём снова, мягко, но неумолимо преградил ей дорогу, оставаясь в дверях.
— Вик, — его голос прозвучал спокойно, низко, без тени колебаний. — Если это в самом деле мой ребёнок, то я готов взять за него полную ответственность и не собираюсь от неё прятаться. Но делать из меня слепого дурака у тебя не выйдет. Никогда.
Вика гневно, почти ненавидяще уставилась на него, сжимая пальцы сумочки так, что костяшки побелели.
— Да ты хоть представляешь, как сложно было сюда добраться, в это богом забытое захолустье? — едва не зашипела она, и её голос сорвался на высокой ноте. — И что я слышу в ответ? «Не делай из меня дурака»! Не ты ли, дорогой, все уши мне прожужжал о том, как отчаянно хочешь семью, детей? Где теперь твои высокие слова?
— Я не отказываюсь от своих слов, — вновь, как о стену, наткнулась она на его спокойный, холодноватый тон. — Но я и не слепой. Ты сделаешь ДНК-тест на отцовство. За свой счёт, сразу после того, как будет возможно. Если ребёнок окажется моим, то все расходы на его содержание, воспитание, образование я беру на себя полностью. И расходы на исследование, разумеется, возмещу. Вы с малышом ни в чём не будете нуждаться, это я тебе обещаю.
— Свадьба, — отрезала Вика, требовательно складывая руки на груди. Её тон не допускал возражений. — Если это твой ребёнок, Артём, то у нас будет свадьба. Полноценная, красивая. Я не собираюсь становиться матерью-одиночкой.
— Не ставь мне ультиматумы, — Артём едва заметно прищурился. Он терпеть не мог, когда от него что-то требовали, нажимали. Именно эта вечная претензия, это бесконечное «должен» и привело к краху их отношений. Женщину, которая только и делает, что требует, невозможно полюбить, можно лишь устать от неё.
Немая, напряжённая дуэль взглядов продлилась несколько секунд. Затем Вика, почувствовав твёрдую почву под ногами, сменила тактику. Плечи её обмякли, в голосе появились усталые, жалостливые нотки.
— Тём, я смертельно устала с дороги. Всю ночь в поезде, потом на попутках по этим ухабам… Может, пустишь хотя бы беременную девушку отдохнуть, воды попить? У меня голова кружится.
— У меня не прибрано, да и неудобно, — сухо, без сочувствия отозвался Артём. — Я отвезу тебя на станцию, на электричку. Она будет через пару часов. Вот на этом «ведре», — он кивнул в сторону своего скромного седана, стоявшего у забора.
Вика с презрением закатила глаза.
— И где твой нормальный кроссовер? На этой развалюхе?
— Это «ведро» тоже исправно называется машиной и довезёт, — парировал Артём, отступая назад в дом. — Подожди меня возле неё, я быстро оденусь.
— Хоть стакан воды нальёшь! — возмущённо крикнула она ему вслед, когда дверь уже начала закрываться.
Спустя пять минут Артём, уже в куртке, сел за руль, сунул Вике в руки неоткрытую бутылку минералки и, не глядя на неё, торопливо завёл двигатель. Ему до тошноты хотелось поскорее избавиться от её общества, от этого тяжёлого, фальшивого воздуха, который она принесла с собой. Пока машина выезжала на просёлок, он невольно ловил себя на мысли: как он вообще мог позволить этой пустой, звонкой, как брошенная пивная банка, девушке войти в свою жизнь? И где-то в глубине, под слоем раздражения, тихо, но уверенно звучало внутреннее чутьё. Оно подсказывало ему, что Вика лжёт. Либо беременности нет вовсе, либо он к ней не имеет ни малейшего отношения. Своему чутью, не раз выручавшему в сложных бизнес-переговорах и кадровых решениях, Артём привык доверять безоговорочно.
Он проследил, чтобы Вика купила билет и села в подошедшую электричку. Когда состав тронулся, унося её недовольное, хмурое лицо за стеклом, Артём ощутил почти физическое облегчение. Всю обратную дорогу единственным желанием, жарким и настойчивым, было поскорее увидеть Василису, объясниться, рассеять ту неловкость, что поселилась между ними из-за утреннего визита. Но в доме он не нашёл ни её, ни Дымка. Тишина была пугающе громкой.
В тревожных догадках Артём подошёл к соседнему дому, к бабушке Василисы. В ответ на его тихий стук дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показаться суровое, иссечённое морщинами лицо старухи.
— Не стыдно тебе сюда приходить, бессовестный? — отчеканила она, не давая ему и слова сказать. — Задурил Васеньке голову, а сам-то с какими хороводами? Лицемер! А ну, пошёл вон отсюдова, чтоб духу твоего больше у наших окон не было!
И, не дожидаясь реакции, она громко, с окончательностью хлопнула дверью, едва не задев его носом. Все шансы на объяснение были грубо отрезаны.
В это самое время в городе, в кабинете Артёма, сидел Влад, вальяжно закинув ноги на край идеально чистого стола и заложив руки за голову. Сам Артём, увидев такое непочтительное отношение к своему рабочему месту, немедленно дал бы младшему брату добрую, отеческую затрещину. Но в своё отсутствие именно Владу, как самому близкому человеку, он и поручил в свободные от его собственных проектов минуты приглядывать за гостиницей, быть на связи. Паренёк-волонтёр, тот самый студент, как раз заканчивал чистить большой аквариум. Влад, насвистывая какой-то популярный мотивчик, рассеянно наблюдал за его работой. Быть временным «начальником» чужого, но такого солидного бизнеса Владу, он это чувствовал, нравилось — игра в серьёзного дядю. Вскоре волонтёр закончил свою работу, получил от Владислава оплату наличными и направился к выходу, точнее, попытался, но на самом входе в кабинет его едва не сбила с ног врывающаяся внутрь девушка.
Это была Вика.
Владислав удивлённо, медленно вскинул брови, нехотя приподнимаясь из-за стола.
— Виктория? Что ты здесь забыла?
— Да уж, не за красивыми глазами, понятное дело, — девушка раздражённо одёрнула обтягивающую футболку. — Братца твоего ищу. Срочно.
— Тёма в отъезде, в служебной поездке, — отрезал Влад, снова опускаясь в кресло. — Пока за него я.
История недавнего и довольно громкого разрыва отношений брата с этой последней пассией была ему хорошо известна во всех пикантных подробностях. Влад относился к Вике снисходительно, как к случайной, симпатичной, но уже изрядно надоевшей работнице, которая зашла в компанию после увольнения проведать бывших коллег.
— У меня к нему дело. Личное. И срочное, не терпящее отлагательств, — пробурчала Вика, не дожидаясь приглашения, усаживаясь на кожаном диванчике возле аквариума.
— И куда же он, по-твоему, мог уехать? — спросил Владислав, складывая руки на груди.
— Какое у тебя вообще может быть «срочное дело» к Тёме? — переспросил он, и в его голосе зазвучали холодные, металлические нотки. — Он твой бывший, и между вами всё кончено, причём, насколько я знаю, кончено с грохотом. Пусть я и живу одним днём, но душевный покой родного брата защищать всегда умел.
Вика склонила голову и внимательно, исподлобья взглянула на него.
— Влад, ну мы же с тобой вроде всегда были в нормальных, хороших отношениях, так зачем теперь темнить? Просто скажи мне, где найти Тёму, и я мгновенно, без лишного шума исчезну. Ему не дозвониться — везде я заблокирована. У его квартиры дежурила — соседи сказали, что видели его в последний раз дней десять назад. Словно в воду канул.
— Наверное, потому и заблокировал, что больше не желает иметь с тобой ровным счётом ничего общего, — кинул Владислав на девушку насмешливый, колкий взгляд в ответ. — Думаю, тебе стоит просто взять и уйти, и поискать себе нового, более сговорчивого кавалера, а не обтирать здесь диваны.
Вика скривила губы, её лицо исказила обида — её, по сути, выгоняли. Но отступать настырная барышня, видимо, не собиралась. Она сделала глубокий вдох.
— Не всё так просто, Влад. Если бы не одно… очень серьёзное обстоятельство, я бы и не подумала сюда тащиться лично и ругаться с вашими полоумными администраторами на стойке. — Девушка взмахнула рукой, отмахиваясь от неприятных воспоминаний. — И это обстоятельство действительно не терпит отлагательств. Поэтому прошу тебя ещё раз, просто дай мне адрес Тёмы. Точка.
— Даже если я и дам тебе адрес, ты туда вряд ли сама доберёшься, — после некоторой, раздумчивой паузы произнёс Владислав. Его всё же немного зацепила и заинтересовала такая настойчивость.
— Он что, в горный аул уехал или на Луну улетел? — Вика язвительно прищурилась. — Впрочем, без разницы. Ты назови адрес, а как туда добраться — это уже моя личная забота.
— Если он должен тебе денег, что в целом представляется полной фантастикой, то я готов отдать за него, — предположил Владислав, пожимая плечами. — Другие веские причины для столь срочных поисков моего брата с твоей стороны я, увы, даже в теории не вижу.
— Да беременная я от него, вот и причина! — Вика вдруг вскочила с дивана и злобно, выжидающе уставилась на Влада. — Достаточная причина для встречи, или тебе нужны ещё какие-то справки?!
Мужчина открыл рот, но не произнёс ни звука. К такому резкому повороту он готов не был абсолютно. Его руки сами собой потянулись к телефону на столе, чтобы немедленно позвонить брату и всё выяснить, но трубки отозвалась лишь сухой, автоматической болтовнёй робота о том, что абонент временно недоступен. В той деревне, куда смотал Тёма, со связью, как он знал, было туговато. Сам брат звонил ему обычно вечером, чтобы выслушать сводку новостей и дать какие-то поручения по гостинице. Но сейчас ситуация явно не терпела отлагательств. Влад набрал номер снова и снова, и каждый раз натыкался на тот же автоответчик. Вика всё это время выжидательно ходила туда-сюда по кабинету, нервно постукивая ногтями по стеклу аквариума.
— Не могу дозвониться, — констатировал Владислав, откладывая трубку.
— Тогда адрес. Мне нужен его адрес, — с ледяным спокойствием повторила девушка.
Продолжение :