Предыдущая часть:
Первый день в новом, временном жилище мужчина потратил на неторопливое освоение. Съездил на машине в единственный магазинчик за несколько километров, чтобы купить необходимый минимум продуктов. Немного прибрался в доме, разложил и развесил свои нехитрые вещи, обстоятельно исследовал каждый уголок. На втором этаже, под самой крышей, он обнаружил небольшую, но очень уютную спальню. Там стояла простая деревянная кровать с панцирной сеткой, застеленная стёганым ватным одеялом с парой пуховых подушек в ситцевых наволочках, стул, несколько полок, тумбочка и царил дивный, сонный запах сушёной мяты, базилика и других душистых трав, которые висели на одной из стен аккуратными, тугими пучками. В углу, прислонённая, Артём заметил старую, гладкую от времени бамбуковую удочку. Он бережно взял её в руки, осмотрел и с удивлением понял, что нехитрое изделие находится в полной сохранности и вполне пригодно к использованию. Мужчина даже немного поторговался с собственной совестью. Всё-таки он любил рыбок, а не ловлю. «Ладно, — решил он про себя. — Если кого и поймаю, то всех отпущу обратно. Главное — процесс». Занятие на ближайшее утро было выбрано. Оставалось только отыскать наживку, что он и сделал, покопавшись в компостной куче у забора.
Вечером Артём сварил в мундире картошки, накрошил в неё свежего зелёного лука, росшего тут же на грядке, добавил кусок сливочного масла, соли и, довольный, примостился у старого, маленького телевизора за просмотром какого-то потрёпанного временем фильма. То самое, желанное умиротворение, которое буквально витало в воздухе вечерней деревни, медленно просачивалось в душу через открытую форточку вместе с последними алыми лучами заката, тихим шелестом листвы за окном и далёкими, таинственными криками совы, только что вылетевшей на ночную охоту. Артём уснул под своим стёганым одеялом так сладко и крепко, как не спал уже несколько лет, и едва не проспал свою запланированную рыбалку.
Вскочил он от яростного, жизнерадостного чириканья воробьёв, устроивших свалку прямо под окном в кустах бузины. Наскоро собрался, хлебнул остывшего чаю, сунул в рюкзак пару наливных яблок с участка, схватил удочку, заготовленную с вечера банку с червяками и по узкой, протоптанной в траве тропке за участком направился к речке. Дед Матвей вскользь рассказывал, что нужно пройти чуть дальше по берегу, чтобы найти удобные рыбацкие засидки. Артём не торопился. Он шёл, вдыхая полной, расправленной грудью свежий, влажный от росы утренний воздух, и с удочкой на плече чувствовал себя снова пятнадцатилетним мальчишкой. Какой там город, бизнес, ответственность и несколько десятков человек в подчинении. Сейчас ему снова двенадцать, снова бесконечные летние каникулы у бабушки в деревне.
В таком непривычно приподнятом, почти детском настроении мужчина вскоре добрался до первого же рыбацкого засидка в камышах, но почему-то прошёл мимо. Какое-то смутное чутьё подсказывало ему, что лучшие, самые уединённые места ждут ещё впереди.
И вскоре он действительно набрёл на тихую, зеркальную заводь, где в воду уходило толстое, полузатопленное бревно, обросшее по бокам рогозом и водорослями. На этом-то бревне мужчина и решил устроиться. Вокруг него медленно, не спеша пробуждался к жизни весь мир. Туман, словно живое существо, лениво отползал в густой, тёмный лес на противоположном берегу реки. То и дело рядом с Артёмом, с сухим треском, проносились стрекозы, переливающиеся на солнце. Лягушка, важно раскинув лапки, вылезла погреться на широкий лист кувшинки в первых тёплых лучах. По гладкой поверхности воды танцевали, оставляя едва заметные круги, неутомимые скороходы-водомерки. Артём уселся поудобнее, подложив под себя одну ногу, а вторую свесив с бревна вниз, к самой воде. Он тихо, всей кожей наслаждался покоем и негой деревенского утра, сосредоточенно глядя на голубой, выцветший от времени поплавок.
А тот вдруг неестественно дёрнулся, качнулся и юркнул куда-то в сторону. Инстинкт сработал быстрее мысли — рыбак подсёк и вытащил из воды трепыхавшегося на крючке колючего, серо-зелёного ерша. Артём осторожно, чтобы не уколоться, отцепил неожиданную добычу, с любопытством рассмотрел её и, сдержав обещание, со лёгким вздохом отпустил обратно на волю. Поплавок с новой, свежей наживкой снова булькнул, исчезнув в тёмной воде. И тут же рядом громко заквакала та самая лягушка и с комичной серьёзностью принялась наскакивать на него, видимо, приняв за добычу. Артём, улыбаясь, потащил удилище в сторону, силясь спасти поплавок от атак зелёной бандитки. Но вместо спасения случилась новая напасть. Крючок намертво зацепился за что-то на дне, и сколько бы Артём ни пытался аккуратно тянуть удочку в разные стороны, леска лишь натягивалась, как струна, а крючок и не думал выпутываться.
Первой, самой логичной мыслью было махнуть рукой, просто оторвать леску и поставить на сегодняшней рыбалке жирную точку. Однако удочка была казённая, чужая, и вдруг на даче не окажется снастей для починки. «Нехорошо, — подумал он. — Не по-мужски выйдет возвращать хозяину испорченный инструмент». Ещё не додумав до конца, Артём уже стал стаскивать с себя кроссовки и джинсы. Купание в его планы, конечно, не входило, особенно в такую раннюю, прохладную пору. Водичка в заводи, впрочем, оказалась тихой и почти прозрачной, дно — песчаным, с изредка попадающимися камешками. Оставив одежду на берегу, Артём положил удочку на бревно и осторожно, босиком, зашёл в воду. Резкая прохлада заставила пробежаться по всему телу стайку мурашек. Преодолев первый шок, мужчина двинулся дальше. Зайдя по пояс, он нащупал пальцами ноги леску и, нагнувшись, принялся копашиться на дне руками, силясь отыскать на ощупь причину, удерживающую крючок.
Не услышав ни шагов, ни всплеска, Артём вдруг ощутил чьё-то присутствие.
— Помощь нужна? — прозвучал прямо позади него звонкий, словно колокольчик, девичий голос.
Артём от неожиданности резко дёрнулся, потерял равновесие и почти бултыхнулся в реку с головой, с громким плеском переполошив целую стайку лягушек на ближайшем островке кувшинок.
Когда он, с трудом удерживаясь на ногами, вновь крепко встал на дно и обернулся, то увидел на своём бревне девушку. У неё были две толстые рыжие косы, рассыпавшиеся по веснушчатым плечам, а надет поверх клетчатой рубашки был простой джинсовый комбинезон. Незнакомка, прикрыв ладонью глаза от солнца, с живым, неподдельным интересом наблюдала за ним.
— Крючок застрял, — не спрашивая, а словно констатируя факт, она понимающе склонила голову набок. — Так зачем же вы тогда в саму воду полезли? Холодно ещё, заболеете запросто.
Артём, всё ещё ополоумевший от неожиданности, лишь озадаченно открыл рот, соображая, что ответить.
— Он… он не идёт никак с берега, — наконец, сжавшись от холода, пожаловался он нежданной гостье, указывая пальцем на воду.
— Давайте я натяну леску покрепче, чтобы было видно, где зацеп, а вы нырнете и крючок отцепите, — без лишних слов предложила девушка, словно это было самым очевидным решением на свете.
Она ловко спрыгнула с бревна, взяла удилище и подня́ла его кончик. Артём проследил взглядом за натянувшейся, как струна, леской, рукой ухватился за неё и, набрав побольше воздуха, присел на дно на корточки. Вода сомкнулась над его головой с приглушённым бульком. На ощупь, в мутноватой воде, мужчина быстро нащупал крючок, впившийся в какую-то пазуху утопленного старого бревна. Он дёрнул раз, потом сильнее — второй. Упрямая железка не поддавалась. Тогда Артём, уже сердясь, ухватился за само бревно и с усилием вытащил его часть из воды, вынырнув, чтобы глотнуть воздуха. Уже на свету, открыв глаза, он смог наконец-то разжать упрямую развилку и освободить крючок.
— Какая-то странная у вас рыбалка выходит, — протянула отвернувшаяся из приличия незнакомка, покачиваясь на носках и сложив руки за спиной, пока Артём, стыдливо прикрываясь, торопливо одевался в кустах. — Ничего путного не поймали, крючок запутали, зато искупались на славу, можно сказать.
— Да, интересно денёк начался, — сконфуженно протянул мужчина, торопливо застёгивая пояс на джинсах. — Я, вообще-то, кое-кого поймал, но… выпустил сразу.
Бестолковость всей ситуации неожиданно начала выгонять его в краску. Обычно в его жизни сценарий был строго обратным.
— Выпустили? — Девушка перестала покачиваться и повернулась к нему, её брови удивлённо поползли вверх. — А зачем же тогда вообще ловили, если отпускаете?
— Я аквариумист, — честно признался Артём, выходя из кустов уже одетым, но с мокрыми волосами. — Жалко мне их, честное слово. Но спасибо вам огромное, что помогли с крючком.
— Не за что, — девушка махнула рукой, и в её зелёных глаза мелькнула искорка. — А хотите, я вас чаем угощу, с малиновым вареньем? А то утренние купания, сами знаете, чреваты последствиями. Меня, кстати, Василиса зовут, а вас? — Она уверенно протянула ему небольшую, но крепкую, тёплую ладонь.
Мужчина на секунду рассеянно уставился на протянутую руку, будто увидел нечто необычное.
— Артём, — отозвался он наконец. — Я приехал вчера на отдых, от города устал смертельно. — Он осторожно, почти невесомо пожал ладошку гостьи.
— То-то я смотрю, что лицо незнакомое, — кивнула Василиса. — Так что, насчёт чая-то? Греться надо.
— Буду очень рад, — кивнул Артём, чувствуя, как по спине пробегает озноб. — Хватит с меня на сегодня рыбалки.
Василиса широко, по-детски улыбнулась, обнажив ровные зубы, и они вдвоём неспешно, без спешки пошли по широкой, накатанной тропе вдоль берега обратно к деревне.
Девушка на ходу беспрестанно что-то рассказывала — о речке, о том, какая рыба в ней водится, о соседях, — словно общалась не с едва знакомым, промокшим мужчиной, а с давним, верным другом. Артём незаметно, искоса наблюдал за ней. Василиса оказалась местной, коренной жительницей и внучкой одной из ближайших соседок. Она получала заочное высшее образование, пока жила в родной деревне, и активно помогала своей бабушке по дому и огороду.
— Я сначала после школы уехала, училась очно на педагога младших классов, — рассказывала Василиса, срывая на ходу травинку. — Год отходила и поняла — не моё, совсем душа не лежит. Бросила, вернулась сюда, а теперь вот заочно учусь уже на культуролога. Очень интересно!
— И чем же занимается культуролог в такой, с позволения сказать, глубинке? — спросил Артём с неподдельным интересом.
— Как чем? — Василиса уставилась на него так, будто мужчина сморозил полную, несусветную чушь. — Здесь же самое благодатное, нетронутое место для изучения наших старинных славянских обычаев, промыслов, ремёсел, легенд, сказок! В городе так глубоко не получится копнуть, там всё зашумлено, поверхностно. А здесь можно и венки на Ивана Купалу по-настоящему сплести, и вышивать на старинных пяльцах, и в настоящей русской печи пироги готовить, и песни записывать!
Артём с трудом сдержал восхищённую улыбку. Его по-настоящему тронул и даже поразил тот живой, неподдельный огонь, с которым Василиса защищала свою, казалось бы, такую необычную стезю. Он никогда раньше не сталкивался с кем-то настолько погружённым в столь специфическую, далёкую от его мира сферу и одновременно удивительно открытым, ясным человеком.
— А я… я простой работник отеля, — с лёгкой, внезапно нахлынувшей горечью произнёс Артём. — Считаю подушки, да проводку чиню, если что. Наверное, вам со мной, с таким занудой, скучно будет чай пить.
— А чего же скучно-то? — Василиса аккуратно перешагнула через оживлённую муравьиную дорожку, пересекавшую тропу. — Всякая работа людям нужна. Ой, а нам с бабушкой как раз выключатель на веранде починить надо, он искрит. Вот выручите, коли такой мастер! — Она вдруг замерла и невольно прижала ладони к груди, глядя на него с комично-драматичной мольбой. — Я у вас в неоплатном долгу останусь!
Артём только покачал головой, но внутри ему стало тепло и легко. Ему нравилась эта простая, яркая, ни к чему не обязывающая болтовня с неожиданной собеседницей. Чувствовалось в ней что-то на редкость живое, настоящее, то, чего так катастрофически не хватало всем тем ухоженным, холодноватым городским дамам.
Василиса усадила Артёма на резной, неостеклённой веранде своего дома, а сама скрылась внутри за чаем и снедью. Мужчина с нескрываемым любопытством разглядывал окружающую обстановку. Стол устилала льняная скатерть-вышиванка с причудливым красно-чёрным орнаментом. На двух стульях лежали плетёные из лоскутков яркие накидки. На стене дома висело несколько венков из ивовых прутьев, полевых трав и длинных, цветастых лент. А под самой крышей веранды ютились натянутые верёвки с гирляндами сушёных цветов, ягод и даже грибов. Через пару минут Василиса появилась вновь с большим подносом в руках. На нём стояло две маленькие вазочки с вареньем (малиновым и смородиновым), блюдо с баранками и сухарями, жестяная сахарница, дымящийся заварной чайник и две пустые чашки с блюдцами.
— У вас здесь очень… душевно и уютно, — заметил Артём, принимая из её рук горячую чашку.
— Спасибо, — Василиса зарделась, как маков цвет. — Это всё бабуля. Она мне с детства любовь к народным промыслам привила. Вот эту скатёрку она ещё молодой вышивала, а венки, накидки — это уже мои, более свежие придумки.
— В городе такого и правда не увидишь, — искренне восхитился Артём.
Они выпили один чайник чая, затем второй, почти дочиста съели обе вазочки варенья. Василиса рассказывала про жизнь деревни, про соседей, про праздники, а Артём слушал её с неожиданной для самого себя живостью и интересом. Её рыжие, выбивающиеся из кос пряди, растрёпанная чёлка, не по размеру большая, но чистая рубашка — всё в ней было таким же настоящим, простым и чистым, как и её звонкий, заливистый смех. И самое удивительное, что за этим простым столом, под гирляндами сушёных трав, Артём напрочь забыл, с какой конкретно целью он вообще приехал в эту деревню. Так они и заболтались почти до самого полудня, когда солнце уже вовсю сияло в зените, отбрасывая короткие, чёрные тени.
— Ой, батюшки! — встрепенулась Василиса, глянув на старинные стенные часы с маятником внутри дома. — Скоро же бабушка с грибами-ягодами вернётся, а у меня обед даже не начат!
— А у меня выключатель не починен, — в тон ей, подыгрывая, поддакнул Артём, вставая.
Девушка весело засмеялась. Вдвоём они быстро убрали со стола, и Артём, попросив отвёртку, принялся за работу. Спустя каких-то пятнадцать минут проблема с искрящим контактом была устранена. Уже у калитки, на прощанье, он обернулся и сказал, немного смущаясь:
— Василиса, а давайте вечером ещё прогуляемся? Я тут больше никого не знаю, а ваша… твоя компания мне, честно, очень понравилась. Если ты, конечно, не против.
— Я не против, — девушка торопливо, но радостно кивнула. — И давай сразу на «ты», а? Надоело это церемонное «выканье». Мы же с тобой не такие уж древние, в конце концов.
— Согласен полностью, — Артём впервые за этот день улыбнулся широко и по-настоящему. — Я живу вон в том белом домике с синими ставнями. Буду тебя ждать часов в семь? Я могу термос взять.
— Договорились! — Василиса показала ему большой палец, и её глаза весело сощурились. — До вечера, Артём!
Продолжение :