Моя тёща, Галина Петровна, выйдя на пенсию, не просто освоила смартфон. Она нашла в нём смысл жизни. Из скучающей пенсионерки она за полгода превратилась в блогера-миллионника (миллион просмотров, не рублей, к счастью). Её канал «Тёщины Секреты» — это гибрид ток-шоу, кулинарного мастер-класса и реалити-сериала, где главными актёрами стали мы с женой Леной и нашей пятилетней дочкой Софийкой.
Сначала было мило. «Доченька, встаньте тут, я про супы из капусты снимаю!». Потом камера стала включаться всегда и везде. За завтраком («А теперь Артёмчик пробует мой штрудель! Скажи только, что невкусный! Ха-ха!»). Во время нашего спора по поводу отпуска («Вот молодые, всё у них ссоры!» — подпись под видео). Моё священное утро субботы в трусах и растрёпанных волосах, когда я выношу мусор, стало хитом сезона.
— Артём, я и не знал, что ты такая медийная личность! — похлопал меня по плечу шеф. — «Зажигательное утро», да? Смотрю, у тебя там мешки под глазами тоже зажигательные!
Это был не просто стыд. Это был крах моей профессиональной репутации. Я руководитель отдела, меня должны воспринимать серьёзно. А теперь я — мем в семейных трусах.
Дома я взорвался.
— Лена, это уже не смешно! Твоя мама снимает нас, как зверей в клетке! Мой начальник это видел! Я требую, чтобы она прекратила снимать меня без моего согласия!
Лена лишь вздохнула, глядя в экран своего телефона (где, кстати, тоже был открыт канал её мамы).
— Артём, не будь занудой. Маме скучно, это её хобби, её социальная жизнь. Она же нас не плохо показывает! Поддержим пенсионерку. Ты что, против того, чтобы у неё было дело по душе?
Её аргумент был железным: «скучно», «хобби», «поддержка». Мои права на приватность, на контроль над своим изображением, на репутацию — всё это было объявлено мелочным брюзжанием на фоне великой миссии «занять старушку». Я был не человек, а контент-план.
Я понял, что разговор «на берегу» провалился. Тёща считала наш дом своей съёмочной площадкой, а жена — её продюсером. Запрещать пенсионерке — значит, выглядеть монстром в глазах семьи. Я решил действовать по-другому. Я стал не запрещать, а регулировать.
Я установил в квартире несколько своих, незаметных камер (легально, в своих зонах). Не для слежки, а для сбора материала. Я записал, как Галина Петровна, снимая «трогательное видео, как зять моет посуду», сама ставит грязную сковороду в раковину и командует: «Артём, иди сюда, срочно нужно помыть, я снимаю!». Я записал её разговор с женой: «Леночка, скажи Артёму надеть эту дурацкую свитер с оленями, для атмосферы!».
А потом я пришёл на её «съёмочную площадку» — нашу кухню — не как актёр, а как режиссёр.
— Галина Петровна, — сказал я, ставя на стол ноутбук. — Я восхищён вашим прогрессом. Но ваш контент… он устарел. Он поверхностный. «Зять в трусах» — это смешно раз. Два. Пять. Потом надоедает. Я предлагаю вам стратегию развития канала. Настоящий виральный рост.
Она, оживившись, согласилась выслушать. И я выложил своё:
- Контракт. Мы заключаем устный, но серьёзный договор. Вы больше не снимаете меня и мои личные вещи без моего письменного согласия (я показал ей мессенджер). За каждый такой эпизод — штраф в виде отказа от моей помощи в монтаже и продвижении (о чём ниже).
- Ребрендинг. Уходим от «Тёщиных Секретов» к «PROдуктивному поколению». Новый образ: мудрая, современная пенсионерка, которая учится у молодых и учит их жизни. Не высмеивание, а диалог.
- Мой вклад. Я, как IT-специалист, беру на себя монтаж сложных роликов, цветокоррекцию и настройку таргетированной рекламы. Но только для контента, соответствующего договору.
И главное — я показал ей те скрытые кадры, где она инсценирует «реальность». Её лицо вытянулось. Она увидела себя со стороны не как весёлую бабушку, а как режиссёра-провокатора.
— Я… я просто хотела интереснее…
— Интереснее будет так, — перебил я. — Мы снимаем челлендж: «Галина Петровна осваивает профессию зятя». Вы проводите день со мной на работе (с согласия компании, разумеется), пытаетесь разобраться в коде, сидите на планерке. Или я учу вас кататься на лонгборде. Настоящее. Без постановок.
Она задумалась. А потом… согласилась. Её амбиции блогера перевесили желание снимать спонтанные унизительные ролики. Я стал не врагом её творчества, а ценным союзником, доступ к которому нужно было заслужить.
Мы перезапустили канал. Я смонтировал первые два выпуска челленджа. Они взорвали её аудиторию. Комментарии: «Какая продвинутая тёща!», «Какой терпеливый зять!». Шеф, увидев новый ролик, прислал смайл с одобрением: «Круто! Теперь и про нашу компанию пиар!».
Вопросы читателям:
- Является ли дом «закрытой территорией» в эпоху соцсетей, или родственники имеют право снимать там всё?
- Как вы защищаете свою приватность в мире, где каждый может стать звездой чужого блога без спроса?
Читайте также: