Предыдущая часть:
Вероника поправляла складки на блузке, сидя в машине Марка на пассажирском сиденье.
— Будь я твоим мужем, ни за что бы не отпустил на работу в таком виде, — мужчина оценивающе провёл взглядом по её фигуре. — Слишком отвлекающе.
— Но пока ты чужой муж, — Вероника игриво ткнула его пальцем в плечо. — Поэтому я имею полное право ходить в чём хочу.
— Это ненадолго, — Марк снова притянул её к себе, уткнувшись лицом в её шею. — Я и так собирался разводиться, а теперь уверен в этом на все сто.
— Слушай, я ни на чём не настаиваю, — Вероника слегка отстранилась, и её взгляд стал серьёзнее. — Не хочу быть той, из-за кой рушатся семьи.
Марк фыркнул, услышав в её словах знакомую женскую уловку.
— То есть проводить со мной время — это пожалуйста, а чтобы я ради тебя разводился — уже перебор? — уязвлённо уточнил он.
— Это две большие разницы, — Вероника уже нащупывала на заднем сиденье свою кожаную сумку. — Ладно, мне бежать, а тебе тоже пора. Не опоздай на встречу.
— Как ни прискорбно, но ты права, — согласился Марк. — Увидимся завтра.
— Ага.
Он проводил её взглядом до самых стеклянных дверей бизнес-центра, потом откинулся на спинку кресла и глубоко, с наслаждением вздохнул. Он нашёл свою пару. Старые школьные чувства за полтора месяца вспыхнули с новой, неистовой силой. И Арина со своими вечными жалобами и творческими провалами на этом фоне выглядела окончательно блёкло и бесперспективно. Выбор был очевиден и неотвратим.
Через полчаса Марк уже был в барбершопе, раскладывая инструменты из чёрного кейса на своём рабочем столе. Он обернулся, услышав шаги в зале.
— Глеб! Давненько не виделись, — узнал он давнего клиента.
— Да, был в отъезде, в столице, — мужчина обменялся с барбером дружеским рукопожатием и устроился в кресло.
Беседа текла неспешно, плавно переходя от работы к жизни. Глеб стригся у Марка последние полтора года, но прошлой весной внезапно пропал и лишь спустя восемь месяцев объявился снова. Талантливый звукорежиссёр, аранжировщик и начинающий продюсер, он никогда не выпячивал своего положения и связей. По нему вообще было сложно определить, что мужчина более чем обеспечен, одарён и знаком лично с парой артистов, регулярно мелькающих в эфире.
Приходила ли Марку мысль познакомить Глеба с Ариной? Безусловно. Но дальше этой мысли дело не пошло. Во-первых, барбер отдавал себе отчёт, что звукорежиссёр — всего лишь его клиент, не близкий друг, чтобы просить о таких одолжениях. Во-вторых, зная круг общения Глеба, Марк попросту постеснялся. Всё, что он сделал, — это нашёл аккаунт Глеба в соцсети и показал его Арине.
«О, Марк, наверное, у него цены за раскрутку просто космические», — грустно констатировала девушка, листая посты с фотографиями со звёздных концертов, заморских островов и студий с новейшим оборудованием.
«Ну а как ты хотела? Такие люди благотворительностью не занимаются», — подтвердил Марк. «Поищи у него в подписчиках кого-нибудь попроще, из той же сферы. Может, сработаетесь».
Глеб оценил стрижку, с удовлетворением поворачивая голову перед зеркалом. Он поблагодарил Марка, оставил щедрые чаевые и вручил флаер на фотовыставку своего знакомого фотографа.
— Алло! Давай завтра сходим в одно интересное место, — Марк немедленно набрал номер Вероники.
— Куда? — послышался её голос.
— Сюрприз. Тебе понравится.
Получив согласие, он завершил вызов и поморщился, взглянув на экран. Там висело несколько непрочитанных сообщений от Арины.
«Пора заканчивать эту тягомотину», — твёрдо сказал он сам себе и открыл сайт с объявлениями о съёмных квартирах. Переехать поближе к работе он хотел давно, и с нынешним доходом мог себе это позволить без труда.
***
После того как Марк собрал вещи и ушёл, Арина держалась на работе, собрав волю в кулак, но дома, оставшись в полной тишине, дала волю чувствам. Она прорыдала всю ночь, кутаясь в старый плед на балконе и уставившись в ночную тьму, прорезаемую бесконечной лентой красных огней. К рассвету слёзы иссякли, а осознание нового, одинокого статуса пришло во всей своей леденящей ясности.
И тогда она сделала то, что делает множество людей, пытаясь пережить боль расставания. Она могла бы позвонить и выплакаться маме или бабушке, могла бы устроить вечер жалоб с подругой за бутылкой вина, могла впасть в апатию и не вылезать из постели.
Но вместо этого Арина нервно перебирала на запястье бабушкин браслет из авантюрина и вдруг с холодной ясностью поняла, что больше не хочет и не будет ныть. Она собралась, привела себя в минимальный порядок и твёрдыми шагами вышла на улицу. Было около восьми утра. Многие салоны красоты ещё спали, но ей повезло. В одном из тихих дворов она нашла небольшую, почти домашнюю парикмахерскую.
— Постригите под каре и покрасьте в медный, — выпалила девушка, едва усевшись в кресло. Боялась, что решимость испарится.
— Вы уверены? — удивилась женщина-мастер, с сожалением касаясь длинных прядей. — Такие красивые волосы…
— Абсолютно, — отрезала Арина. — Пожалуйста, поторопитесь. У меня через три часа смена.
Больше вопросов не последовало. Спустя два с половиной часа из зеркала на Арину смотрела незнакомка. Исчезла скромная девушка с пшеничной косой, её место заняла дерзкая, с огненным ореолом волос. Зелёные глаза, будто подведённые этим медным сиянием, казались больше, ярче, глубже. Мастер даже накрутила лёгкие волны.
— Вам невероятно идёт, — искренне восхитилась парикмахер. — Прямо с обложки глянцевого журнала.
— Может, это именно то, что мне было нужно? — тихо пробормотала Арина, разглядывая новое отражение.
Она рассчиталась, поблагодарила и почти бегом направилась в ресторан. По пути на неё засматривались, провожали взглядами. В ресторане её поначалу не узнали, а узнав — округлили глаза.
Девушка дала себе жёсткое правило: никто, кроме самых близких, не увидит её слабости. Никаких слёз и трагедий на публику. Да, разошлись. Точка. Она улыбалась гостям, оставалась обходительной и внимательной. Многие постоянные клиенты отметили её преображение. Даже вечно занятый и строгий шеф-повар крякнул одобрительно.
— Ладно, беги на обед, красавица, — подмигнул он ей из-за разделочного стола. — Сварил солянку для своих, наваристую.
— Сейчас только на пару минут выйду подышать, — ответила Арина, скидывая форменный фартук.
Она выскользнула через чёрный ход в глухой переулок и, тяжело вздохнув, опустилась на старую, видавшую виды лавочку. Здесь в перерывах курили повара и официанты, но сама Арина этой привычки была лишена. Она просто выходила, чтобы на минуту остаться в тишине. Достала телефон, открыла почту. Накануне, стиснув зубы, она снова разослала кучу писем — готова была петь что угодно и где угодно, лишь бы не сдаваться. Ответы приходили один за другим: кто-то вежливо отказывал, ссылаясь на сформированную программу, кто-то писал, что песни не подходят, кто-то прозрачно намекал, что ищет артистов помоложе и «посвежее».
В голове снова заныло знакомое, изматывающее чувство — будто её мечта, как песок, утекает сквозь пальцы. Арина машинально взглянула на браслет на запястье, и в тот же момент зазвонил телефон. Мама. Девушка не выдержала и, отойдя в глубь переулка, сдавленным голосом выложила родительнице всё, что произошло с Марком.
Мама сначала обрушила на бывшего зятя град нелицеприятных, но справедливых эпитетов, от души пожалела дочь, а затем осторожно спросила:
— А что теперь с твоим пением, дочка? Не опустила руки окончательно?
— Честно, мам, кажется, что какие-то высшие силы просто забавы ради надо мной измываются, — голос Арины дрожал от обиды и усталости, и она жестикулировала свободной рукой, будто мама могла её видеть. — Что бы я ни делала, как бы ни старалась — сплошные стены. Либо отказ, либо требуют сумм, которых у меня нет и не будет. Даже песни мои читать не хотят, сразу в сторону смотрят. Педагог по вокалу в последний раз вздохнула так, будто со мной возиться — это каторга. Может, я и правда бездарность? Может, моё пение никому не нужно, и пора это признать?
Она говорила, не замечая ничего вокруг, не видя, что на маленькой парковке сразу за невысоким забором остановился автомобиль. Мужчина за рулём, выключив двигатель, случайно услышал эту эмоциональную тираду и на несколько секунд застыл, внимательно слушая.
— Ладно, мам, мне надо идти, поесть и работать дальше, — Арина шмыгнула носом, торопливо попрощалась и, сделав над собой усилие, вернула лицу привычное нейтральное выражение.
Солянка и вправду оказалась на удивление вкусной, а для уставшей и проголодавшейся девушки — так и вовсе пищей богов. Подкрепившись и залпом осушив кружку чая, Арина с новыми, пусть и призрачными, силами вернулась в зал. Она привычным движением подошла к столику у окна, где сидел единственный гость, не спеша изучавший меню.
— Добрый день, готовы сделать заказ? — спросила она, готовясь записывать.
Однако вместо ответа гость закрыл меню, отложил его в сторону и внимательно, без тени фамильярности, посмотрел на неё.
— Простите за бестактность, но, кажется, я нечаянно стал свидетелем вашего разговора, — он слегка улыбнулся, и в его глазах не было насмешки. — Это ведь вы рассказывали о трудностях начинающей певицы?
— Э… да, я, но… — Арина оторопела. Карандаш в её руке дрогнул.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, — мужчина поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Я не собираюсь вас смущать или читать мораль. Совсем наоборот. Меня заинтересовала ваша ситуация. И, если позволите, я хотел бы предложить помощь.
— Какого рода помощь? — насторожилась Арина, мысленно готовясь услышать очередное сомнительное предложение.
— Сугубо профессиональную, — он говорил спокойно и уверенно. — Дело в том, что я занимаюсь звукозаписью и продвижением артистов. И в последнее время как раз ищу свежий, неизбитый голос, фигуру, которую можно было бы раскрутить с чистого листа, не оглядываясь на шаблоны. От указок сверху и коммерческой необходимости я, честно говоря, устал. А у вас… очень цепляющая, запоминающаяся внешность. Если голос и харизма соответствуют, то потенциал, уверен, огромный.
— И… сколько вы возьмёте за такую «помощь»? — спросила Арина, всё ещё не веря своим ушам.
— Вы не совсем поняли, — мужчина улыбнулся чуть шире. — Для меня это будет творческий эксперимент. Если мы сработаемся и ваши вокальные данные окажутся стоящими моего времени и усилий, мы составим честный договор. Доход от будущих проектов будем делить согласно ему. А на первом этапе от вас потребуется только одно — та самая вера и старание, о которых вы так эмоционально говорили.
Арине показалось, что она спит. Разум отказывался верить в такую сказочную случайность, но сердце отчаянно забилось, ухватившись за знакомые слова в его речи.
— Не буду вас торопить, — мужчина смягчил тон, видя её растерянность. — Подумайте. Если решитесь — позвоните мне вечером. Договоримся о пробной записи, просто чтобы я мог вас услышать.
Он достал из портмоне визитку и протянул её ошеломлённой девушке, после чего наконец-то сделал свой заказ.
Стоя у кассы и пробивая заказ, Арина нервно перебирала в пальцах небольшой прямоугольник плотной бумаги. На чёрном фоне с текстурой, напоминающей виниловую пластинку, белым изящным шрифтом было выведено: «Глеб Чехов. Студия звукозаписи «Гравикорд». И тут в памяти всплыло давнее воспоминание — аккаунт в соцсети, который ей когда-то показывал Марк. Сердце ёкнуло и застучало чаще.
«А что я, в сущности, теряю?» — спросила она сама себя, левой рукой нащупывая под рукавом гладкие бусины бабушкиного браслета.
Терять действительно было нечего. А не сделать этот шаг теперь казалось самой большой глупостью в жизни.
Продолжение :