Предыдущая часть:
Марк в ответ лишь тихо вздохнул и провёл ладонью по её волосам, а в его глазах мелькнуло что-то, больше похожее на усталую покорность, чем на понимание. С тех пор, как они начали жить вместе полгода назад, этот разговор возникал с завидным постоянством, как фоновая музыка их отношений.
Но в жизни Арины были не только серые будни и разочарования. Случилась и небольшая победа: в ресторане её наконец-то повысили до старшей официантки. А вскоре после этого Марк, как будто подведя черту под определённым этапом, сделал предложение.
Для девушки это стал глотком воздуха и настоящим счастьем, которого она не испытывала давно. Свадьбу отпраздновали скромно, но душевно, на даче у родителей Марка. Арина пела для гостей, смеялась до слёз в объятиях мужа и снова, как в детстве, поверила, что и её мечта когда-нибудь обретёт реальные очертания.
За два месяца до того рокового разговора в машине Арина, смертельно уставшая, зашла в квартиру и бросила на пол рюкзак, от которого пахло едой и моющим средством. День выдался бесконечным: ранним утром — прослушивание в очередной студии, потом двойная смена в ресторане, и вот только сейчас, глубокой ночью, она добралась до дома.
— Как дела? — раздался из кухни голос Марка.
Он вышел в прихожую, держа в руке кружку с чаем.
— Отвратительно, — выдохнула Арина, с трудом снимая туфли.
— Что случилось?
— Этот новый звукорежиссёр... Он назвал такую сумму за продюсирование, что у меня дыхание захватило, — голос её дрогнул, выдавая накопившуюся обиду. — А когда я сказала, что это для меня неподъёмно, он посмотрел на меня так... будто я залежавшийся товар на скидке. Неужели все, кто на сцене, пробились только через деньги или через...
Марк пожал плечами и потрепал её по плечу скорее по привычке, чем от искреннего сочувствия.
— Не обращай внимания. Просто не повезло с человеком.
— Мне не везёт уже лет десять подряд. Каждый раз, — с горечью вырвалось у неё.
Марк отхлебнул чай, и его тон стал назидательным.
— А ты не думала, что это, может, знак свыше? Что пора наконец перестать заниматься ерундой и найти нормальную, стабильную работу, а не гоняться за миражами?
Лицо Арины залила краска, а пальцы невольно впились в ладони. Раньше в неё верили лишь двое: мама и он. И вот теперь её главная опора, самый близкий человек, произносит такое.
Он стоял в дверном проёме, и ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с его взглядом.
— Чего ты надулась? Не всем же дано стать звёздами, — произнёс он спокойно, почти равнодушно. — Чем раньше ты это примешь, тем скорее начнёшь жить по-человечески, а не в вечных иллюзиях.
Арине хотелось кричать, спорить, доказывать, но её накрыла такая волна усталости и опустошения, что не осталось сил даже на разочарование. Она молча прошла в спальню. Завтра снова рано на работу.
Засыпая, она сквозь сон видела, как муж, устроившись в кресле, с интересом смотрит видеоурок по сложным мужским стрижкам. И даже сквозь обиду и боль она с тихой грустью радовалась за него — хоть у кого-то из них мечты сбываются. Глядя на его сосредоточенное лицо в свете экрана, она по-детски упрямо верила, что и её время ещё придёт.
На следующее утро Марк сладко зевнул и нажал кнопку на кофейном аппарате в зоне ожидания своего барбершопа. Утро было тихим, ранних клиентов не предвиделось, и он мог со спокойной душой позавтракать и погрузиться в изучение обзора новых профессиональных инструментов.
Все эти годы он не просто стриг — он методично и целеустремлённо строил карьеру: посещал мастер-классы, инвестировал в лучшее оборудование, заводил полезные знакомства, участвовал в конкурсах. Его мастерство росло, а вместе с ним росло и раздражение от того, что он называл «нытьём» Арины и её «бесплодными метаниями». В начале отношений её мечтательность и увлечённость казались ему милыми и романтичными. Он даже помогал финансово, пытался через знакомых найти ей возможности. Но год за годом её попытки оставались тщетными, а его вера в неё и терпение таяли, как весенний снег.
— Простите, вы сейчас свободны? — раздался за его спиной голос, как только он устроился на диванчике с кофе.
Марк мгновенно поднял голову, включив профессиональную улыбку.
— Да, конечно, пожалуйста.
В дверях стояла девушка, энергично жестом подзывая кого-то с улицы.
— Отлично! Подстригите, пожалуйста, моего брата. Учёба скоро начнётся, а его не заставишь нормально к парикмахеру сходить.
Пока Марк работал, он всё пытался вспомнить, почему лицо этой клиентки кажется до боли знакомым. Когда стрижка была закончена и девушка достала кошелёк, он не выдержал.
— Извините за бестактность, но мне кажется, мы где-то пересекались. Вы не напомните ваше имя?
— Вероника, — она подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнуло лёгкое узнавание.
— Баринова? Марк Родионов, мы же учились вместе? — его лицо озарила искренняя радость. — Да ну, сколько лет прошло! Двенадцать?
— Примерно так, — Вероника рассмеялась, и её рукопожатие стало теплее. — Привет, одноклассник.
— А это, стало быть, Филипп? — Марк кивнул на угрюмого подростка.
— Он самый, — подтвердила девушка. — Ты его в последний раз видел, когда он ещё под стол пешком ходил.
Брат раздражённо фыркнул, что лишь развеселило обоих.
— Ну надо же, — Марк не отводил глаз от Вероники. — А ты пропала. Ни на одну встречу выпускников не пришла.
— Маркуша, я бы с радостью поболтала, но мы безнадёжно опаздываем, — она засуетилась, взглянув на часы. — Меня на работе ждут, а у Филиппа важная встреча с куратором. Давай обменяемся контактами? Могли бы как-нибудь встретиться вечерком, пообщаться за кружкой чего-нибудь.
— Отличная идея! — Марк с готовностью достал телефон. — Я позвоню.
Весь оставшийся день его не покидало лёгкое, приятное ожидание. Вероника ответила на звонок уже после обеда и предложила встретиться в уютном баре неподалёку.
Сидя за столиком в полумраке заведения с двумя бокалами крафтового пива, Марк с нескрываемым интересом разглядывал бывшую одноклассницу. В элегантном деловом костюме, с короткой стильной стрижкой, она казалась воплощением уверенности и успеха, которого ему так не хватало в собственной жене.
— После школы рванула на журналистику в другой город, — она назвала город. — Там и программа была сильнее, и перспективы виднелись сразу. Уже на третьем курсе влезла на местный телеканал, так с практики и не слезала. В итоге доросла до старшего корреспондента, опыта приличного накопила.
— А что же привело тебя обратно? — поинтересовался Марк.
— Хозяин нашего холдинга ввязался в грязную историю, — она сделала глоток пива. — Сначала задерживали зарплаты, потом и вовсе предложили «подождать лучших времён». Я, естественно, не стала. Вернулась сюда, и местный канал взял меня на две ставки сразу — ведущей и корреспондента. Тяжело, но я не жалуюсь. Платят достойно, связи полезные завела. Мечтаю со временем дорасти до редактора.
— Восхищаюсь такими, как ты, — в голосе Марка звучал неподдельный восторг. — Целеустремлённые, знают, чего хотят. Выпьем за твой успех!
Вероника смущённо улыбнулась, и после звона бокалов в её взгляде появилась игривая искорка.
— Ну а ты? Чем занимаешься, кроме стрижки моего брата-подростка?
— Да вот, — Марк развёл руками с напускной скромностью. — Работаю над собой. Машину приличную приобрёл за последние годы. Постоянно учусь новому. Клиентуру хорошую собрал, многих известных в городе людей стригу. Связи тоже имеются.
Разговор лился легко и непринуждённо. Они просидели почти до закрытия, смеясь над воспоминаниями и обсуждая всё подряд. Марк написал Арине, что засиделся с коллегами, и получил в ответ лишь грустный смайлик, но без возражений.
Уже на прохладном ночном воздухе, ожидая такси, Марк не удержался и обнял Веронику за плечи, чувствуя, как она слегка вздрагивает от холода.
— Знаешь, ты мне в школе всегда нравилась, — прошептал он, и его голос звучал непривычно сентиментально. — Я даже расстроился, когда ты так резко исчезла после выпускного.
— А сейчас? — она не обернулась, но её вопрос прозвучал тихо и многозначительно.
Вместо ответа Марк, опьянённый вечером, пивом и её близостью, наклонился и поцеловал её в щёку, а затем и в губы. Терпкий, дорогой аромат её духов смешался с запахом ночного города и вскружил ему голову. Подъехавшее такси разъединило их. Вероника ловко высвободилась из объятий.
— Значит, увидимся? — улыбнулась она, уже открывая дверцу машины.
— Обязательно, — кивнул Марк, провожая её взглядом.
Он стоял на пустынном тротуаре, а в груди защемило от забытого, молодого и тревожного чувства. Таких эмоций он не испытывал рядом с Ариной уже очень давно.
Тем же днём, часов в пять, Арина получила СМС от мужа: «Задержусь после работы, иду с ребятами в бар. Буду поздно.»
В последнее время такие сообщения приходили всё чаще. То сверхурочные, то корпоративы, то просто «встреча».
«Что ж, не буду же я одна скучать в свой выходной», — подумала она с горьковатой иронией, глядя на своё отражение в зеркале прихожей. Она заставила себя улыбнуться — словно пытаясь обмануть саму себя, подбодрить.
Её взгляд упал на кухню, где на столе одиноко стоял остывающий яблочный пирог. Она испекла его утром, надеясь, что они вечером вместе попьют чай. Вспомнив, что давно не навещала бабушку, Арина отрезала половину пирога, аккуратно завернула в полотенце и собралась в путь.
Светлана Петровна, бабушка по отцу, жила на другом конце города. Добираться пришлось больше часа. Пожилая женщина встретила внучку с искренней радостью, особенно обрадовавшись домашней выпечке.
— Я плохая бабка, — с привычной ей лёгкой иронией покачала головой пенсионерка, ставя на стол заварочный чайник. — Сама должна тебя пирогами кормить, а не наоборот.
— Бабуль, перестань, — Арина махнула рукой. — Мне только в радость. Я-то знаю, что ты после своей столовой на тридцать лет всю готовку на дух не переносишь.
Светлана Петровна рассмеялась и подвинула к ней чашку.
— И то правда, родная. Ну, рассказывай, как жизнь? Уже нашу глубинку своими песнями покоряешь?
— Ох, бабуля, — Арина глубоко вздохнула. — Все эти продюсеры только деньги содрать хотят. Смотрят на мои тексты, как на мусор. А петь на городских праздниках чужое... уже никакой радости. Похоже, я и последнюю надежду теряю.
Пожилая женщина, разглядев затаённую в глубине глаз печаль, накрыла своей тёплой, исчерченной прожилками рукой пальцы внучки. Светлана Петровна, не с нежной трепетностью матери, а по-своему, по-житейски мудро, поддерживала все мечты и начинания единственной внучки с самого её младенчества. Она всегда участливо расспрашивала, давала практические советы, вспоминала истории из своей молодости, когда сама пела в хоре при доме пионеров, утешала и подбадривала словом и делом.
— Я тебе сейчас кое-что дам, — вдруг озарилось воспоминание, и Светлана Петровна поднялась, направившись в спальню.
Арина осталась ждать, рассеянно помешивая ложкой растаявший в чае мёд. Её мысли закручивались в такой же беспорядочный сладкий вихрь.
— Вот, надень и носи. И всё непременно начнёт получаться.
Бабушка положила перед ней на стол браслет из круглых, но не идеально ровных бусин зелёно-серого, будто мутноватая морская волна, цвета.
— Бабуль, это очень красиво, но едва ли спасёт мою и так несостоявшуюся карьеру, — Арина с грустной усмешкой разглядывала подарок.
— Ты просто носи, без лишних ожиданий, — Светлана Петровна сама взяла браслет и застегнула его на запястье внучки. — Это авантюрин. Камень тех, кто не сбивается с пути. А ты ведь идёшь, хоть и спотыкаясь. Значит, он тебе в помощь.
Арина тепло посмотрела на бабушку, потом на украшение, приятно охладившее кожу. «Вера и старания» — снова, будто эхо, отозвалось в памяти.
— Спасибо.
— Но знай, камень иногда помогает совсем не так, как задумано, — добавила пенсионерка, присаживаясь обратно. — Например…
Арина перебирала пальцами гладкие, отполированные временем бусины.
— Откуда он у тебя вообще, бабуля?
— Подарила одна заезжая румынская цыганка, ещё в моей молодости, — женщина наморщила лоб, погружаясь в прошлое. — Я ей поначалу тоже не верила. Сама знаешь, как в Союзе ко всем этим гадалкам относились. А тогда я всё мечтала о платье из настоящего китайского шёлка. Увидела как-то в журнале, прочитала, что такие носят жёны высоких партийных чинов. Только где было простой студентке такой шёлк достать?
Арина слушала, живо представляя себе бабушку — молодую, румяную, с горящими глазами.
— Так вот, — продолжила Светлана Петровна. — Прихожу как-то в общежитие к своему тогдашнему кавалеру. Глядь, а он там с моей же подругой, бессовестной, в углу обнимается. Я их, естественно, разогнала. Сижу одна в чужой общаге на кровати, реву. Смотрю — а у моих ног осталась сумка той самой подруги, тряпичная. Заглянула из любопытства, а там лежит отрез шёлка. Да не абы какого, а с тем самым узором, из журнала. Я, не будь дурой, забрала его, отнесла знакомой портнихе — и получила своё заветное платье. Все подружки потом зелёной завистью позеленели. Уже позже выяснилось, что тётка той вертихвостки привезла ей ткани из-за границы. Но обратно она её так и не потребовала.
— Неужели? — Арину развеселила эта история.
— Да что там! Я и бесстыдница, — Светлана Петровна с характерным для неё жестом махнула рукой. — Взяла как компенсацию морального ущерба за измену и предательство.
— А что было потом? — девушка хихикнула, подперев ладонями щёки.
— Потом-то… — бабушка на мгновение задумалась, припоминая. — Браслет этот я с тех пор не снимала. А как-то нам в профсоюзе выдали билеты в театр на премьеру. Мы нарядились с подругами, пошли. Я надела то самое шёлковое платье и в нём напрочь сразила твоего покойного деда. Он потом полгода за мной ухаживал.
— Выходит, браслет забрал одно, но дал взамен другое, — протянула Арина.
— Скорее, глаза открыл и от ненужного человека избавил, — поправила её бабушка.
— Может, и мне нужно от чего-то окончательно избавиться, чтобы наконец получить своё? — задумчиво произнесла девушка, снова глядя на зелёные камушки.
— Всё может быть, деточка, — Светлана Петровна подлила ей в чашку свежего чая. — Всё может быть.
Продолжение: