Октябрьский ветер гнал по улице жёлтую листву и неприветливо сту́кал в стекло автомобиля. В салоне, наполненном едким химическим запахом от болтающегося на зеркальце ароматизатора, стояла тягостная тишина. Арина, не отрываясь, смотрела на мужа огромными зелёными глазами, в которых застыло настоящее отчаяние, и её голос прозвучал как последняя мольба о пощаде.
— Марк, пожалуйста, скажи, что всё это просто неудачная шутка.
— Нет, ничего я не скажу, — мужчина ответил холодно и отстранённо, уставившись в лобовое стекло, будто дорога перед ним была куда важнее происходящего в машине. — Я уже всё для себя решил окончательно. Нам пора подавать на развод, и я не хочу больше откладывать этот разговор.
— Но почему сейчас, почему вдруг? — её голос предательски задрожал, и она сжала руки в замок, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Что случилось такого, что уже нельзя исправить? Объясни мне, я ничего не понимаю.
Марк резко ударил ладонями по рулю и развернулся к ней всем корпусом. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, теперь выражало лишь раздражение и усталость.
— Да что тут объяснять, Арина? Всё давно понятно, просто ты отказывалась это видеть. Мы совершенно разные люди, и наши жизненные пути давно разошлись. Я постоянно расту, строю карьеру, планирую будущее, а ты... Ты до сих пор живёшь в своих воздушных замках и веришь в сказки. Мы только мешаем друг другу двигаться вперёд.
Арина слушала человека, ещё пять минут назад бывшего самым родным. С каждой его фразой внутри у неё всё сжималось и рвалось. Она ловила каждое слово, пытаясь найти в них хоть намёк на прежнюю нежность, но слышала лишь холодный, бездушный разбор их совместной жизни. Уголки её губ подрагивали, но она изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица.
— С того самого дня, как мы поженились, в твоей жизни ничего не изменилось, — продолжал Марк, методично, словно зачитывал приговор. — Ты всё так же носишься с подносом по ресторану, и мне даже неловко признаваться партнёрам, чем занимается моя жена в двадцать восемь лет. Я устал постоянно поддерживать эти твои бестолковые попытки стать певицей, устал слушать про бесконечные прослушивания и уроки вокала. Устал, понимаешь? Пора уже спуститься с небес на землю.
— А что в этом такого плохого? — тихо спросила Арина, почти шёпотом. — Практически все люди о чём-то мечтают, разве нет? Я же не просто фантазирую, я действительно хожу на кастинги, занимаюсь с педагогом, пишу песни. Я работаю над этим.
В ответ Марк лишь бросил на неё тяжёлый, полный презрительного сожаления взгляд, будто она произнесла нечто совершенно нелепое.
— Я столько лет ждал, что ты наконец повзрослеешь, дорогуша, — он с силой выдохнул, откинувшись на спинку кресла. — Но, судя по всему, ты и не собираешься этого делать. А я больше не намерен тратить время на отношения с инфантильной девочкой, у которой нет ни нормального образования, ни намёка на карьерные амбиции. Мы слишком разные, чтобы быть вместе.
Арина больше не пыталась что-то возражать. Она опустила голову и уставилась на собственные колени, на складки стареньких джинсов. Её взгляд был пустым и потерянным. По щеке медленно скатилась предательски горячая слеза, и девушка тут же, почти яростно, вытерла её тыльной стороной ладони. Марк всегда терпеть не мог, когда она плакала.
— Надеюсь, ты наконец всё уяснила и приняла, — произнёс мужчина уже более спокойным, даже деловым тоном. — Я уже подыскал себе другое жильё и планирую переехать в ближайшие дни. Как думаешь, пойдём подавать заявление вместе, или мне заняться этим самостоятельно?
— Делай как знаешь, — отстранённо, без всякой интонации ответила Арина. Ей нужно было немедленно уйти, прекратить этот разговор. Она нащупала ручку двери. — Мне пора, у меня перерыв на работе заканчивается.
— Вот и прекрасно, что мы смогли всё обсудить быстро и без лишних сцен, — на лице Марка мелькнула лёгкая, дежурная улыбка облегчения. — Тогда пока.
— Пока, — механически повторила она и вышла из машины.
Холодный ветер моментально обдул её с ног до головы, забираясь под тонкую куртку. Арина шла по направлению к ресторану, на ходу прикалывая к рубашке забытый в руке бейдж с именем. Всё произошло так глупо, так нелепо и внезапно. Или внезапно это только для неё? Судя по тому, как уверенно и подготовленно говорил Марк, он обдумывал этот разговор уже давно: и новую квартиру нашёл, и все доводы заранее выстроил. Неужели люди действительно могут разойтись не из-за скандалов или измен, а просто потому, что их жизненные цели больше не совпадают? Оказывается, могут.
Она до конца не могла поверить в случившееся, но ещё больше не верила в то, что её мечты были такими уж наивными и бестолковыми, как о них отзывался муж. Неужели именно они стали тем камнем преткновения, который разрушил их брак? Ответов на эти вопросы у неё не было, лишь тяжёлая, давящая пустота внутри.
Она вошла в знакомую дверь, и тут же на входе в кухню её перехватила Лада, коллега и подруга, с озабоченным видом.
— Ариш, ты где пропадала? Большой столик пришёл, на пятерых, возьмёшь?
— Да, конечно, возьму, — кивнула Арина, на автомате вытаскивая из стойки пачку меню.
Большой заказ всегда сулил неплохие чаевые, а деньги теперь были нужны как никогда. Нужно было платить за съёмную комнату, вносить очередной взнос педагогу по вокалу, да и вообще — выживать в одиночку. Может, Марк был по-своему прав, и она действительно наивная дура, которая до сих пор верит в сказку о сцене и софитах? С этой гнетущей мыслью Арина направилась к столику, на ходу стараясь собраться.
— Добрый день! Что будете заказывать? — она расплылась в профессиональной, беззаботной улыбке, замирая с блокнотом напротив посетителей. Никто из гостей даже не взглянул на неё пристально — на работе никому не было дела до личной драмы очередной официантки.
Мысль о сказке больно отозвалась в памяти. Перед глазами всплыло детство.
Десятилетняя Арина, затаив дыхание, смотрела по телевизору концерт любимой певицы и тихонько подпевала, сидя на самом краешке дивана.
«Мама, а я когда-нибудь смогу петь так же красиво?» — спросила девочка, показывая пальчиком на экран.
«Конечно, сможешь, солнышко, — улыбнулась мать, аккуратно складывая в углу только что поглаженное бельё. — Если очень сильно верить в свою мечту и прилагать все старания, то рано или поздно всё обязательно получится».
Эти простые слова Арина запомнила на всю жизнь. Вера и старание. Именно их она тихо повторяла себе каждый вечер, представляя, как стоит под яркими лучами софитов, а огромный зал аплодирует именно ей.
Мама записала дочку в школьный вокальный кружок, куда та бежала два раза в неделю с огромным энтузиазмом. Однако голос у девочки был не слишком сильным, дыхания постоянно не хватало, а некоторые ноты словно специально не желали ей поддаваться. Она сбивалась, глотала слова, а потом выслушивала замечания от строгого преподавателя и, конечно, расстраивалась до слёз. Первое выступление на школьном празднике казалось Арине шагом к звёздной карьере, но, вопреки её ожиданиям, никто не забросал её цветами. Только мама бурно аплодировала в первом ряду. Преподавательница лишь разочарованно покачала головой. После этого Арину больше не выпускали сольно — её поставили на подпевку к другой девочке, у которой от природы был более сильный и послушный голос.
В старших классах Арина ушла из школьного кружка в местный дом культуры. Там занятия вела молодая девушка, сама недавно окончившая музыкальное училище. Она, в отличие от школьной учительницы, часто хвалила Арину, но давала ей разучивать только очень простые песни с небольшим диапазоном. Арине нравилось петь, но внутри она чувствовала, что способна на большее, и на одном из отчётных концертов, не посоветовавшись с педагогом, выбрала сложную, драматичную композицию. Спеть-то она её спела, но к концу сорвала голос и потом несколько дней с трудом могла разговаривать.
После окончания школы девушка твёрдо решила поступать в музыкальное училище, но отец лишь громко рассмеялся, услышав об этом.
— Ладно, в школе баловалась, это можно понять, но чтобы жизнь на это положить? Будешь потом по вокзалам с гитарой ходить, милостыню собирать? — усмехнулся он, а затем лицо его стало строгим. — Я не намерен оплачивать подобные глупости. Выбирай нормальную, серьёзную специальность, которая сможет тебя прокормить. Врач, юрист, экономист — делов-то.
— Но папа, это моя мечта, — попыталась возразить Арина, чувствуя, как сжимается горло.
— Я сказал «нет», значит нет, и разговоры на эту тему закрыты, — отрезал отец.
Выбора у неё не оставалось. С тяжёлым сердцем она подала документы на юридический факультет. «Вера и старания», — упрямо шептала она про себя, сидя на скучных лекциях по правоведению. Понимая, что рассчитывать можно только на себя, Арина попробовала вступить в университетский хор. Руководитель, манерный и педантичный мужчина, внимательно прослушал её и обошёл вокруг, критически оценивая.
— Ариночка, голосок у вас, знаете ли, весьма средненький, — произнёс он, разводя руками. — Будь у вас хоть капля настоящей харизмы или артистизма, это можно было бы обыграть. А так, увы, вам придётся очень много работать над подачей материала. Пока что сольные номера вам не доверить. Хотите остаться на подпевке?
— Нет, не хочу, — обиженно выпалила Арина, вспомнив школьное унижение. Если она и останется на вторых ролях, то точно не здесь.
— Как знаете, — руководитель равнодушно пожал плечами. — Мест на всех не хватает.
Больше в студенческой самодеятельности она не участвовала, зато отправила заявку на городской конкурс молодых исполнителей. Победителю обещали помощь в записи дебютного альбома. Арина упорно репетировала, тщательно подобрала песню, вышла на сцену... и снова осталась незамеченной. Жюри даже не удостоило её взглядом.
Через год учёбы она с ужасом поняла, что не может заставить себя поглощать знания, которые были ей абсолютно неинтересны. Втайне от отца Арина устроилась официанткой, а все заработанные деньги тратила на попытки продвинуть своё творчество. Однако студии звукозаписи и мелкие продюсеры либо вовсе не отвечали, либо заламывали такие цены, что у девушки просто кружилась голова. Она упорно рассылала заявки на всевозможные конкурсы, городские и даже областные, но либо не проходила отбор, либо выступала блекло и безрезультатно.
А в это время из вуза её отчислили за многочисленные пропуски и несданную сессию.
Разразился чудовищный скандал. Отец, узнав правду, пришёл в ярость и заявил, что если дочь такая самостоятельная и уже работает, то пусть с этого момента содержит себя сама. Оскорблённая Арина в тот же день собрала вещи и переехала в съёмную комнату к подружкам. Она продолжала работать, но быстро осознала, что без образования у неё мало перспектив, и, подкопив немного денег, снова подала документы — на этот раз на заочное отделение по специальности «менеджмент». Учёба давалась легче, но мечта о сцене потихоньку начинала тускнеть.
— Мам, может, правда пора сдаться и бросить всё это? — как-то спросила она у матери, грустно ковыряя вилкой салат на родительской кухне.
— Доченька, всему своё время, — утешала её мать, гладя по волосам. — Твой звёздный час обязательно настанет, главное — не опускать руки и не отчаиваться.
Она втайне от мужа помогала Арине деньгами и передавала продукты. Отец, узнав, что дочь всё же продолжила учёбу, слегка оттаял и даже предложил вернуться домой, но гордая девушка отказалась.
Так прошло ещё несколько лет. Арина почти смирилась с тем, что пение останется просто тихим хобби.
Всё изменилось на одном из банкетов, где она обслуживала гостей. На неё обратил внимание приятный молодой человек. Он настойчиво приглашал симпатичную зеленоглазую официантку на танец, засыпал её комплиментами, и в конце концов она сдалась. Марк оказался на два года старше, весёлым, обаятельным парикмахером с большими амбициями. Его красноречивые рассказы о планах на собственный салон, его уверенность так заразили Арину, что она с новой силой взялась за свою мечту. Её даже взяли в бэк-вокал на концерт известного местного исполнителя. Но подготовка и репетиции отнимали колоссальное количество сил и времени, которого и так не хватало. Арина едва успевала на пары, приходила на лекции сонная и рассеянная. Один несданный зачёт, второй, третий... А потом выяснилось, что долгожданный концерт назначен на день важного экзамена. Она пыталась договориться о переносе сдачи, но преподаватели только разводили руками. В итоге Арину снова отчислили.
Сообщать об этом родителям, особенно отцу, было страшно. Она соврала, что перевелась на заочное отделение, и продолжила работать. А тем временем карьера Марка стремительно шла в гору. Его пригласили на стажировку в престижный барбершоп, и через месяц он уже получил собственное кресло и поток постоянных клиентов.
— Ну почему так всегда происходит? — делилась Арина вечерами, едва переступая порог их общей квартиры. — У тебя любой шаг в карьере даётся словно сам собой, всё складывается легко и удачно. А я сколько лет уже бьюсь в закрытую дверь, и все мои старания словно уходят в песок.
— Не принимай так близко к сердцу, у тебя тоже всё наладится, — механически утешал её Марк, даже не отрываясь от экрана ноутбука. — Всему, как говорится, своё время.
Он помолчал, а затем осторожно предложил:
— Может, действительно стоит подумать о чём-то более приземлённом? Сейчас, например, очень востребованы мастера по наращиванию ногтей или ресниц. Дело прибыльное, клиентов будет много.
— Нет, — Арина твёрдо покачала головой и прижалась к его плечу. — Я чувствую, что моё — именно это. Пение — это не просто увлечение.
Продолжение :