Я никогда не думал, что однажды буду стоять посреди квартиры и вслух произносить фразу:
— Это моё! Ты не имела права это дарить!
И спорить при этом не с соседом или дальним родственником, а со своей любимой женой.
* * * * *
Живу я значит с женой Викторией в обычной двушке, работаю инженером. Семья у нас без особых изысков: в будни - работа, по выходным — магазин, иногда вылазка на природу.
Про себя я всегда думал: «Я нормальный, не жадный, но и не расточительный». Люблю, когда вещи служат долго, не люблю выбрасывать деньги на ветер.
У Вики к этому свой подход. Она из тех людей, про которых говорят: «широкая душа». Я поначалу ей за это даже восхищался.
Когда мы только познакомились, я был поражён её лёгкостью.
Могла встретить подружку у нас дома и между делом сказать:
— Ой, тебе так идёт этот цвет! Хочешь, забирай это платье, я всё равно его мало ношу.
Подруга смущалась:
— Да ты что, Вика, оно же новое!
А Вика отмахивалась:
— Да ладно, не цепляйся к тряпкам. Мне и так есть что надеть.
И вот это её «не цепляться» меня тогда подкупало. На фоне людей, которые готовы устроить сцену из‑за поцарапанного телефона, она казалась почти святой.
Однажды к нам зашла коллега Вики, пожаловалась, что у неё сломался фен. Вика из шкафа достала свой запасной:
— Забирай, у меня два, один без дела лежит.
Я смотрел и думал: «Вот это человек. Не жалеет».
Но чем дольше мы жили вместе, тем больше я понимал, что эта её «щедрость» не про осознанную помощь, а про… привычку раздавать всё, что под руку попадётся.
Сначала это касалось только её личных вещей. Косметика, одежда, какие‑то аксессуары.
Я старался не вмешиваться: ну, ею куплено, ей и решать.
Но со временем я стал замечать, что исчезать из дома начали и предметы общего пользования. А позже — и мои личные вещи.
* * * * *
История с мясорубкой.
Я очень люблю мамины пельмени. Она мне как‑то передала старый рецепт и на нашу свадьбу подарила приличную мясорубку — тяжёлую, металлическую, такую, которая, если грамотно за ней ухаживать, переживёт ещё пару поколений.
Один раз в выходной я решил заняться «кулинарией по всем правилам».
Купил хорошее мясо, приправы, достал из ящика для специй записную книжку с мамиными рецептами. До кучи включил радиоприёмник и стоял на кухне с предвкушением: вот сейчас накручу фарш, замешу тесто — детям потом рассказывать буду, какой папа молодец.
Открыл шкаф, заглянул на привычную полку, где всегда стояла мясорубка. Пусто.
Перевернул весь шкаф. Нет.
Заглянул в другой. Тоже нет.
— Вика, — позвал я свою благоверную, — ты мясорубку не переставляла?
Она выглянула из комнаты:
— Какую?
— Единственную, которую моя матушка дарила нам на свадьбу, — попытался пошутить я.
Вика помедлила:
— Аа… Я её Лене отдала. У них малыш родился, она хотела сама мясо перемалывать. Я думала, ты всё равно редко ей пользуешься.
У меня аж ложка в руке повисла.
— В смысле «отдала»? — уточнил я. — Это же наш подарок, наш общий. Ты хотя бы спросить могла.
Она пожала плечами:
— Игорь, ну не будь таким серьёзным. Лена не чужая, ты её знаешь. Ей нужнее. Мы себе ещё потом купим.
В тот момент я проглотил раздражение. Сказал:
— Позвони Лене, попроси вернуть. Пускай купит себе свою. Я хочу сегодня пельмени делать.
Вика покривилась:
— Ну ты даёшь… она же теперь на меня обидится.
— Лучше пусть обидится, чем я буду каждый раз думать, что у меня в доме вещи испаряются, — ответил я уже жёстче.
В итоге через несколько дней мясорубка вернулась. Вика ходила надутой, но потом вроде оттаяла. Я для себя тогда решил: «Ок, надо просто заранее проговаривать, что брать нельзя».
Но какие‑то мелочи продолжали исчезать.
Отвертка, которая у меня всегда лежала в коробке с инструментами. Стопка новых полотенец. Неиспользованная настольная лампа.
Сначала я думал, что просто куда-то переложил. И забыл... Потом начал приглядываться: каждый раз после визита гостей я находил дом как будто чуть более пустым.
— Вика, — начал я как‑то аккуратно, — если ты что‑то решаешь отдать, давай хотя бы обсуждать, ладно? А то я смотрю, у нас даже ящик с инструментами худеет.
Она отмахнулась:
— Боже, Игорь, ты как моя бабушка... Людям иногда нужно что‑то, а я могу помочь. Что в этом такого?
— Того, что ты помогаешь не только из своего, но и из нашего общего, — спокойно сказал я. — А иногда вообще из моего личного.
— Ой, можно подумать.., — закатила она глаза. — Ты хочешь, чтобы я перед тем как отдать подруге старую кофточку, ещё согласование с тобой проходила?
— Про кофточку — нет, — пояснил я. — Но про технику, инструменты и вещи, которые мне дарили лично — да, хочу.
Она явно не услышала. Или сделала вид, что не слышит.
Кульминация для меня случилась с вещью, которая была не просто «полезной», но и дорогой в прямом смысле.
* * * * *
Как‑то в городе местное радио объявило конкурс. Нужно было ответить на кучу вопросов, что‑то там про музыку, историю города. Главный приз — большая туристическая палатка на несколько человек, хорошей фирмы.
Я не то чтобы заядлый турист, но мне всегда нравилась идея: взять палатку, уехать на озеро, пожить пару дней на природе. Да и сам факт выигрыша меня раззадоривал.
Вечерами отвечал на вопросы, спорил с радиоведущим, в итоге каким‑то чудом вырвался в финал и выиграл.
Привёз домой огромную коробку, Вика радостно хлопала в ладоши:
— Класс! Летом тоже с друзьями на озеро поедем, вот будет здорово!
Палатку я аккуратно сложил и убрал на антресоль в коридоре.
Иногда поглядывал и думал: «Вот продам её — и получу прилично денег. Или сами съездим отдохнуть».
Спустя пару месяцев я выставил её на сайт объявлений. Сфотографировал, нашёл похожие модели в магазине: такая палатка тянула на приличную сумму. Я поставил цену чуть ниже — чтобы быстрее ушла.
Покупатель нашёлся быстро. Созвонились, договорились на следующий день встретиться. Вечером после звонка я полез на антресоль, чтобы достать коробку и проверить, всё ли там в порядке.
Коробки на месте не было.
Я ещё пару минут стоял, как вкопанный. Потом начал вынимать всё с антресоли: старые чемоданы, коробки с книгами, пакеты с зимними куртками. Пусто.
Пошёл в зал, открывал все шкафы: «Вдруг переложил». Ничего.
Сердце уже стучало.
— Вика, — позвал я, — ты палатку не перекладывала?
Она выглянула из ванной с полотенцем на голове:
— Какую палатку?
Я чуть не рассмеялся от злости:
— Единственную, Вика. Огромную коробку, которую я выиграл на радио.
Она замялась буквально на секунду — и этого мне хватило.
— А, эту… — протянула она. — Слушай, я совсем забыла тебе сказать. Костя, двоюродный брат, собирался с друзьями в горы. У них палатка старая была, протекает. Я ему нашу отдала, всё равно же мы никуда не ездим.
У меня внутри всё оборвалось.
— Что значит «отдала»? — голос стал каким‑то чужим. — Ты понимаешь, что это был мой приз? Моё имущество? Я даже тебя просил его кому‑то давать!
Она восприняла мою реакцию как преувеличение:
— Игорь, ну ты серьёзно? Ты сам говорил, что мы с ней ничего не делаем. У Кости компания, им на несколько дней нужно. Они люди надёжные, вернут.
— Когда? — спросил я. — Когда им надоест? Через месяц? Через год? Или вообще забудут? Ты с ним как договаривалась?
— Ну… — Вика почесала шею, — я сказала, что нам она не особо нужна. Он так обрадовался. Разве жалко?
Я сел на стул на кухне, посмотрел на жену и сказал уже без шуток:
— Слушай меня внимательно. Палатка стоит приличных денег. Я её уже продал человеку по договорённости. Завтра встреча. За неё мне заплатят. И я не собираюсь звонить незнакомому человеку и говорить: «Извините, моя жена отдала мою вещь без спроса».
Вика вспыхнула:
— Да ты что, с ума сошёл? Мы же не чужие Косте! Он же родня. Как ты можешь требовать с них денег? Это будет выглядеть, как будто ты торгуешься с семьёй!
— А то, что ты от имени нашей семьи распоряжаешься моим призом, не спросив, нормально? — спросил я. — Мы с Костей виделись пару раз в жизни, на какой‑то свадьбе. Он мне никто. Почему я должен дарить ему вещь, которую сам выиграл?
— Ты всегда такой был, просто жадность раньше лучше маскировал, — бросила она.
Меня перекосило.
— Жадность — это когда у человека есть и он не даёт нуждающемуся, — сказал я. — А у нас ситуация, когда один человек берёт из общего, чтобы красиво выглядеть перед другими. Причём берёт не своё!
Повисла пауза.
— Ладно, что ты хочешь? — спросила Вика уже тише.
Я вдохнул:
— Хочу, чтобы твой Костя либо вернул палатку сегодня же, либо перевёл мне деньги. Я ему по доброй воле ничего не дарил.
Вика всплеснула руками:
— Ты понимаешь, как я буду выглядеть? Сначала подарила, потом требую вернуть. Все скажут, что у меня муж мелочный.
— Пусть говорят, что хотят, — ответил я. — Я устал быть «хорошим мужем щедрой Вики», за счёт которого все получают подарки.
В тот вечер у нас был, пожалуй, самый тяжёлый разговор за всё время брака.
Вика плакала, говорила:
— Ты всё портишь своей этой принципиальностью. Разве можно из‑за какой‑то палатки портить отношения с семьёй?
Я отвечал:
— Разве можно из‑за желания казаться доброй раздавать не свои вещи? Сегодня палатка, завтра телевизор, а потом что? Квартиру на кого-нибудь переоформим?
Она обиженно хмыкнула:
— Квартиру я не трону. Но с твоим подходом ты и носки бы людям пожалел, даже если у них беда!
— Носки? — упрямо повторял я. — Хочу — отдам, хочу — нет. Но точно не хочу, чтобы их кто‑то от моего имени раздавал.
В итоге она позвонила Косте. Разговор был громкий, слышно было даже из другой комнаты:
— Кость, привет. Слушай… тут такая история. Игорь вспоминает свою палатку… Да, ту самую.
Пауза.
— Нет, ну он не ожидал, что ты её не только на выходные возьмёшь, а вообще себе заберёшь…
Пауза.
— Да, он просит либо вернуть, либо компенсировать.
Я представлял, как её брательник на том конце провода крутит пальцем у виска.
В итоге договорились о деньгах. Не ту сумму, которую мне предлагал покупатель, но примерно рыночную.
Когда деньги пришли на карту, Вика молча перевела их мне. Без комментариев.
А потом просто перестала со мной разговаривать.
* * * * *
Прошло уже две недели после той истории.
Вика ведёт себя как постоялец в гостинице: аккуратно ставит мои кружки на место, не трогает мои вещи вообще. Даже мои тапки отодвигает в сторону, чтобы не дай бог не задеть.
Со мной говорит только по делу:
— Тебе чай налить?
— Во сколько завтра уйдёшь?
Никаких обычных разговоров о сериалах, работе, планах на выходные.
Однажды я не выдержал:
— Мы так и будем молча жить?
Она пожала плечами:
— Не знаю. Я всё ещё в шоке от того, что мой муж способен требовать деньги с родственников за вещь, которую сам никогда не использовал.
— Я в шоке, что моя жена способна распоряжаться чужим без спроса, — ответил я. — Понимаешь, дело не в палатке. Дело в том, что я больше не могу доверять, что мои вещи останутся на месте, если тебе что‑то захочется кому‑то подарить.
Она усмехнулась:
— Ну хоть честно. Тебе важнее железка, чем отношения.
— Мне важнее границы, — поправил я. — Если завтра к тебе придёт подруга и захочет взять твоё платье, пожалуйста. Но не трогай мои инструменты, гаджеты, призы, подарки, вещи, которыми я дорожу.
Она смотрела на меня долго, потом сказала:
— Посмотрим...
Она перестала «щедро» раздавать всё подряд — но не потому, что согласилась со мной, а потому что обиделась.
Уж не знаю, чему эта история в итоге нас научит. Может, договоримся о каких‑то простых правилах. А может, так и останемся каждый при своём мнение.
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...