Зинаида до самого вечера провалялась в постели, то засыпая, то просыпаясь. На удивление, ей никто не звонил с работы и даже сообщения не присылал. Значит, и без неё справляются. Сашка больше в комнату не заходил и не скандалил, видно, с ним поговорила Марьяна.
Вечером позвонил Петр.
— Привет, Зинуль, ты как? — спросил он.
— То поднимается температура, то падает. Сегодня в каком-то полузабытьи весь день, — выдохнула она.
— Порошки те пила? — с тревогой в голосе спросил он.
— Да, мне Марьяна развела один. На ночь ещё один выпью, — вздохнула она.
— Может, из продуктов что-то купить, привезти? Бульончик сварить?
— Ничего не надо. Марьянка всё сварит.
Зина не стала его спрашивать про фотоаппарат, ей было не до этого, да и вещь эта принадлежала Петру. Он его покупал в пылу своих желаний.
— Мне Сашка звонил, — сказал он расстроенным голосом. — Ругался на меня, что я фотик забрал, требовал, чтобы я вернул его обратно.
Она молчала, сил не было что-то отвечать.
— Зина, но это же моя вещь! Я её себе купил. Я вот карточку сейчас просматривал, а там несколько десятков фотографий. И это за три года. Как тогда я им поигрался, так и валялся в кладовке никому не нужный. Он стоил больше ста тысяч, я за него полгода кредит выплачивал. У него и сейчас такая же цена осталась даже на бэушный. Как такую дорогую и хрупкую вещь давать мальчишке?
— Угу, — угукнула Зина, прикрыв глаза.
— Он же её разобьёт или уронит, а ты же знаешь, что такие вещи ронять нельзя. Я ему предложил прийти и снять всё, что ему нужно, так он на меня наорал и бросил трубку. У него там что, какая-то девочка появилась?
— Петя, я сейчас не в состоянии тебе дать какой-либо вразумительный ответ, — пробормотала Зина.
— А я продам фотик и погашу часть мелких кредитов, да ещё мне останется на один платеж по машине.
— Замечательно. Всё, я спать, — сказала она и нажала на кнопку отбоя.
Голова раскалывалась, и ей не хотелось даже думать о чём-то, тем более анализировать чужие дебеты и кредиты. Она выключила телефон, чтобы никто больше не тревожил, и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Болезнь делала своё дело — вымывая из организма не только вирусы, но и остатки нервного напряжения.
Утром она проснулась с ощущением, будто её переехал каток, но голова была ясной. Температуры не было.
Марьяна, уже собравшаяся в школу, заглянула в спальню.
— Ну как?
— Жива, — хрипло улыбнулась Зинаида. — Слабость ещё есть, но встану. Спасибо, что вчера без меня обошлись.
— Пустяки. Сашку угомонила, он больше не будет ныть про фотоаппарат. Хотя, честно говоря, я его понимаю. Папа мог бы и оставить.
— Папа прав, — неожиданно для себя сказала Зинаида, садясь на кровати. — Это дорогая техника, которую он купил на свои, пусть и заёмные, деньги. И она годами лежала мёртвым грузом. Если её продажа поможет ему рассчитаться с долгами — это правильное решение. Саша должен понимать, что не всё в мире вращается вокруг его сиюминутных «хочу».
Марьяна с удивлением посмотрела на мать.
— Ты его защищаешь?
— Нет. Я констатирую факт. Это его имущество. Его долги. Его решение. И впервые за долгое время это решение — финансово грамотное. Продать ненужную дорогую вещь, чтобы закрыть кредиты. А не набрать новых, чтобы купить ещё одну ненужную. Это и есть взросление. Горькое, через осознание собственных ошибок, но взросление.
Зинаида говорила это и чувствовала, как в ней самой что-то окончательно встаёт на свои места. Она больше не злилась на его прошлые глупости. Она видела в них печальный, но поучительный опыт. И его нынешние попытки исправить ситуацию, пусть неуклюжие и запоздалые, вызывали в ней уважение к тому, кто наконец-то пытается нести ответственность за свой бардак.
Но давать волю надежде было рано. Один шаг — это ещё не путь. Нужно было посмотреть, сделает ли он второй. И третий. Справится ли с искушением, когда продаст аппарат и на руках окажутся живые деньги.
После завтрака, проводив детей, она медленно привела себя в порядок. Вид в зеркале был ещё тот — бледная, с тёмными кругами под глазами. Она села за кухонный стол с чашкой чая и включила телефон. Пришло несколько служебных сообщений, ничего срочного. И одно — от Петра, отправленное ночью: «Извини, что вчера нагрузил. Думал вслух. Выздоравливай. Фотик уже выставил на продажу. Пусть Сашка на меня не дуется».
Она не стала отвечать. Вместо этого она набрала номер Ольги, надо было выяснить, как там идут дела на работе.
— Оля, привет, — сказала Зинаида, когда та взяла трубку. — Как там без меня?
— Зина! Живая! — в голосе Ольги прозвучало искреннее облегчение. — Да всё нормально, не переживай. Отчёты сделала, что могла. Кое-что оставила тебе на завтра, если придёшь. Иван Петрович передал, чтобы ты не торопилась, полностью в норму приходила.
— Спасибо, — Зинаида чувствовала лёгкую вину за то, что оставила всё на Ольгу, но та, похоже, не держала зла.
— Как самочувствие?
— Я чувствую себя старым разбитым башмаком. Всё болит, ломит, в общем, состояние не из приятных, — поморщилась Зинаида.
— Может, чего тебе принести? Лекарства, супчик? - спросила Оля.
— Ой, ничего не надо, ещё заразишься от меня. Если будут какие-то вопросы, то звони.
— Обязательно. Ты главное выздоравливай!
Они попрощались, и Зина сбросила звонок. Затем позвонила мама и спросила, как она себя чувствует. Марьяна и бабушке сообщила, что Зина заболела.
— Если дети тебя напрягают, то отправь их ко мне, — сказала мама.
— Мамуль, у меня дети уже большие, попы и носы им вытирать уже не надо. Еду они себе сами могут разогреть, благо я почти на всю неделю на выходных наготовила. Так что всё в порядке. Да и сейчас меня отпустило, а к ночи вдруг температура поднимется. Там хоть Марьянка мне водички принесёт с лекарствами, и скорую вызовет, если совсем плохо будет.
— Ну как знаешь. А ещё она сказала, что Петя ушёл.
— Угу. Я его выпроводила, - кивнула Зина.
— Смотри, наберёт ещё больше кредитов, потом не расхлебаешься, - хмыкнула мама.
— Посмотрим. Мамуль, горло болит, говорить тяжело. Пойду лягу.
Зине не хотелось сейчас разговаривать на болезненную тему.
— Выздоравливай, моя хорошая. Если чего нужно, то скажи, я через Марьянку передам.
— Пока у меня всё есть.
Она положила трубку и затем перевела ее в режим самолета. Зинаида выпила чай и снова вернулась в постель. Слабость накрывала волнами, но уже не такими тяжёлыми, как вчера. Она прикрыла глаза и снова провалилась в сон.
Автор Потапова Евгения