Утром Зина проснулась вся разбитая – в носу свербило, в горле першило, а голова раскалывалась.
«Заразу что ли какую-то зацепила, – подумала она, поднимаясь с кровати. – Ещё этого не хватало».
Она сунула градусник в подмышку и легла обратно в постель, подождала немного, а затем проверила показания. «Тридцать семь и одна. Некритично, – махнула Зина рукой. – Сейчас витаминчики приму, а потом и нормально будет. Это у меня всё от стресса, столько событий за одну неделю».
Она заставила себя встать, приготовить детям завтрак – кашу и бутерброды. Движения были медленными, ватными.
– Мам, ты чего такая бледная? – спросила Марьяна, наливая себе чай.
– Да так, немного нездоровится. Простыла, наверное. Ничего страшного.
– Может, тебе не ехать на работу?
– Обязательно нужно, – отмахнулась Зинаида, чувствуя, как по спине пробегает неприятный озноб. – Там срочные дела.
Но когда она попыталась одеться, слабость накатила такой волной, что пришлось сесть на край кровати. В ушах зазвенело. «Чёрт, – подумала она с раздражением, – действительно разваливаюсь».
Звонить на работу и отпрашиваться было против её принципов, но сейчас принципы пасовали перед реальностью: вести машину в таком состоянии было опасно. Она снова померила температуру – теперь на градуснике красовалось тридцать восемь и пять.
– Ого, – удивилась Зина. – И таблетки не помогли.
Она набрала номер начальника.
– Алло, Иван Сергеевич, это Зинаида Петровна. Я… я сегодня не смогу. Температура, сильно нездоровится.
– Да вы что! Ну, конечно, лечитесь, выздоравливайте! Никаких проблем, – начальник, сам недавно переболевший, отнёсся с пониманием.
Повесив трубку, Зинаида почувствовала странную смесь облегчения и беспомощности. Она почти никогда не болела «просто так». Болезнь всегда была для неё признаком слабости, сбоя в отлаженном механизме её жизни. А сейчас этот сбой случился в самый неподходящий момент.
Она укуталась в плед и вышла на кухню, где дети доедали завтрак.
– Всё, сегодня я дома. Ложусь. Марьяна, будь за старшую. Вы сегодня справляйтесь без меня.
– Мам, да ты совсем зелёная, – нахмурилась дочь. – Иди ложись, мы сами справимся.
Зинаида послушно поплелась в спальню, повалилась на кровать и закрыла глаза. Физическая слабость сняла последние барьеры, и на неё накатило то, от чего она убегала последние дни: жалость к себе. Горькая, беспомощная, детская жалость. Её бросил муж, её пыталась обмануть коллега, на неё смотрели с тревогой дети, а теперь ещё и тело подвело. Она лежала одна в тихой квартире, и слёзы сами потекли из закрытых глаз – не рыдания, а тихие, усталые струйки.
Она не сдерживала их. Пусть текут. Здесь, в пустой спальне, под одеялом, ей наконец-то можно было не быть «танком», не быть сильной, не принимать решения. Можно было просто быть больной, уставшей, несчастной женщиной.
Через какое-то время она услышала осторожные шаги. Марьяна поставила на тумбочку стакан с водой, таблетку парацетамола и влажную тряпочку для лба.
– Выпей, мама. И спи.
– Спасибо, – прошептала Зинаида, даже не открывая глаз. – А ты чего не в школе?
– Пойду ко второму уроку, – отмахнулась Марьяна. – Посижу с тобой немного.
Она выпила таблетку, положила прохладную тряпочку на лоб и погрузилась в тяжёлый, лихорадочный полусон. В нём мелькали обрывки вчерашних ссор, списки цифр, лицо Иры, сумка Петра в прихожей…
А потом дверной звонок. Настойчивый. Зинаида попыталась игнорировать, но звонок повторился. С трудом поднявшись, она накинула халат и побрела к двери. В глазке – фигура Петра. Он стоял с пакетом в руках, лицо напряжённое.
Она открыла, не спрашивая, как он узнал. Наверное, звонил детям или они ему.
– Ты что тут? – хрипло спросила она, прислонившись к косяку.
– Марьяна сказала, что ты заболела, – ответил он, не заходя. – Принёс… там лимон, мёд, имбирь. И лекарства, которые мне помогают. – Он протянул пакет.
Зинаида машинально взяла его.
– Спасибо, – буркнула она и уже хотела закрыть дверь, но он не уходил.
– Зина… я не буду тебе мешать. Но если что… если совсем плохо будет… позвони. Я рядом. Я могу… суп сварить или в аптеку сходить.
Она посмотрела на него. Он выглядел не как капризный ребёнок, а как встревоженный взрослый человек. Возможно, впервые за долгие годы.
– Ладно, – кивнула она. – Спасибо.
- И ещё, Зина, могу я некоторые свои вещи забрать? - спросил он.
– Да, конечно, это же твои вещи. Сейчас?
– Я быстро.
Зина отошла в сторону. Пётр скинул ботинки и прошмыгнул в кладовку, в которой хранил всякие разные свои покупки.
– Зинуль, иди ложись, я сам закроюсь, – сказал он.
Она вяло кивнула и направилась на кухню, поставив пакет на стул. Внутри действительно были лимоны, банка мёда, корень имбиря и пачка растворимых порошков от простуды. Ничего лишнего, просто то, что нужно больному человеку.
Она налила себе воды с мёдом и лимоном, вернулась в спальню, снова легла и укуталась. Тело ломило, голова была тяжёлой, но внутри что-то едва уловимо сдвинулось. Так, слабый проблеск. Может быть, он и правда пытается, не романтично, не с цветами, а с пакетом из магазина и предложением сварить суп.
И этого, как ни странно, в её нынешнем состоянии было достаточно. Болезнь выбила из неё всю борьбу, оставив только усталую, уязвимую человеческую суть.
Марьяна, вернувшись после уроков, заглянула в спальню.
– Ну как?
– Температура вроде спадает, – голос у Зинаиды всё ещё был хриплым, но в голове прояснилось. – Папа был.
– Знаю, я ему позвонила, пока тебя лихорадило. Он быстро собрался, на машине приехал. Привёз тебе лекарств?
– Да. И забрал часть вещей.
Марьяна кивнула, села на край кровати.
– Знаешь, мам, он сегодня на меня… по-другому как-то разговаривал. Не как с ребёнком, а как со взрослой. Спросил, как у тебя дела, как я с уроками. Сказал, что сейчас у него сложный период, но он всё постарается наладить. И чтоб я тебя не грузила.
Зинаида молча слушала. Это были простые слова, но за ними стояло то самое «взрослое» поведение, которого она так долго ждала.
– Хорошо, что он так сказал, – наконец произнесла она. – Значит, шанс есть.
– А ты… ты дашь ему этот шанс?
Зинаида взглянула на дочь, на её напряжённое, повзрослевшее лицо.
– Я дам ему возможность доказать, что он изменился. Не словами. Поступками. А давать шанс вернуть всё как было – нет. Такого шанса уже нет и не будет.
Марьяна согласно кивнула, как будто именно такого ответа и ждала.
– Логично. Ладно, отдыхай. Я супчик разогрею. Позову, когда будет готов или принесу тебе.
Через пятнадцать минут вернулся Саша из школы и, не раздеваясь, направился в кладовку, что-то там пошуршал.
– Мама, а ты не знаешь, где фотоаппарат, который папа покупал? – спросил он, заходя в комнату.
– Какой фотоаппарат? – она приоткрыла глаза.
– Ну, зеркалка.
– Не знаю. Папа сегодня какие-то вещи оттуда забирал.
– Он его забрал?! – возмущённо проговорил сын.
– Ты чего кричишь? – в комнату зашла Марьяна. – Ты видишь, мама болеет, а ты шумишь.
– Отец забрал зеркалку, – мрачно сказал Саша.
– Зачем она тебе? Всё равно никто ей не пользовался, валялась без дела, – сестра посмотрела на него с удивлением.
– Я хотел устроить фотосессию, – зло ответил он. – А он всё испортил. А я обещал!
Мальчишка выскочил из спальни и стукнул дверью.
– Не переживай, я с ним поговорю, – вздохнула Марьяна и вышла за ним следом.
Зинаида и не переживала, она просто болела, и ей не было никакого дела ни до каких-то там зеркалок.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения
Новая история: