Начало здесь
"Господи помилуй мя..." - вырвалось у Катьки. "Ой, а вот этого я не люблю." - отозвался господин и нахлобучил цилиндр. В этот момент откуда - то из сырого полумрака показалась Фенечка. Личико её теперь не было милым и приветливым, губки зло кривились, а бровки сошлись на переносице. "Что ты тут шастаешь? - прочирикала она, - Что всё вынюхиваешь? Хватит везде совать свой нос! А то пожалеешь!"
Катя по инерции продолжала идти вперёд, она не знала, что ответить Фенечке, да и не смогла бы, так как страх парализовал ей язык. Убежать она тоже не могла, из - за больных ног. Парочка шла рядом и Катька заметила, что поступь у господина во фраке была тяжёлая. Сам вроде худой, а шаг шагнёт будто сваи заколачивает. Он вновь приподнял свой цилиндр, вогнав Катьку в новую волну ужаса. И насладившись этим сполна, пояснил: "Моя доченька хотела сказать, что вам не следует излишне интересоваться нашими делами, а лучше покинуть Бесов лог завтра же утречком. Покуда мы вас отпускаем."
"Покуда отпускаем!" - хихикнула Фенечка задорно хрюкнув. Катька покосилась на неё и обомлела, на миленьком девичьем личике красовался самый настоящий свиной пятак. Бесовка заметила её взгляд и заблеяла козой и в этот миг лицо её вытянулось по козлиному. Этого уже Катька снести не могла и кинулась прочь, насколько позволяли её несчастные ноги.
Ужас гнал её вперёд, а позади раздавался хохот, визг и улюлюканье. Ноги ехали по жидкой грязи, несколько раз она падала и подскочив, как ужаленная снова неслась вперёд. Наконец за спиной всё стихло и она отважилась оглянуться. Вдали был виден силуэт Фенечки, а позади неё высился кто - то огромный, чёрный с холодным блеском глаз на рогатой голове.
Катька вновь кинулась бежать, хоть силы её были на исходе, но животный ужас подстёгивал не останавливаться. Домой она завалилась вся грязная с безумным лицом. "Мама что случилось?" - спросили изумлённые сыновья. "Уезжайте, - прохрипела она, - уезжайте отсюда! Я сама дохожу деда. А вы уезжайте прямо сейчас." И она начала метаться по избе собирая их вещи.
"Мы никуда не поедим! - отозвался Савелий, - мы обещали отцу быть с тобой, а значит так и будет!" Но Катька, как безумная выталкивала их за дверь. "Мам перестань! - взмолился Оська, - объясни в чём дело! Мы не поедим никуда, тем более в ночь по размокшей дороге!" "Да в ночь не надо." - опомнилась Катя.
Они так и не добились от неё причины столь бурного страха. Кое - как напоили молоком с мёдом и уложили спать. "Спи мамочка, спи. - сказал Оська, - скоро уже все вместе домой отправимся. Недолго осталось." Он кивнул в сторону деда и Катька заметила, как запали щёки старика и заострились черты. Да, осталось недолго.
Влажное, туманное утро повисло над Бесовом логом. Катька проснулась резко, словно толкнули. Отец тяжело дышал, глаза его провалились ещё сильнее, сиплый свист с трудом вырывался из груди. "Кать... - едва прошелестел он, - Катька..." Она подсела к нему, старик открыл глаза и сосредоточив на ней мутный взгляд прохрипел: "Надо же ты стала ещё страшнее..."
Он захрипел пытаясь сказать ещё что - то, но внезапно замер. Катька поняла, что это конец. Последние его слова повисли в воздухе, как эпилог всей его жизни. Может быть раньше эта ситуация причинила бы ей боль, но сейчас другие проблемы мучали её. Вчерашняя встреча в лесу заставляла покрываться липким потом. Она быстро оделась и разбудив сыновей и пошла в церковь договориться об отпевании, а заодно задать кое - какие вопросы местному батюшке...
Путь до церкви был не близкий и несмотря на всё ярче разгорающийся день, Катька постоянно оглядывалась, ожидая увидеть страшную парочку. Улицы были пустынны и мрачны, уныло подвывал порывистый ветер и лишь хрипло каркающие вороны были казалось в своей стихии.
Дорога пошла в гору и идти стало сложнее, сухие стебли травы цеплялись за юбку, под ногами хлюпала напитанная влагой земля. Вскоре она поняла, что дороги попусту нет, она заросла, а вместо неё вьётся еле заметная тропка. А когда вышла к самой церкви, то даже не удивилась увиденному, это было ожидаемо. Запустение, бурьян и покосившиеся ограда.
Катька осторожно протиснулась в приоткрытые ворота и уже усомнилась, что вообще найдёт здесь кого - либо. Но тропка привела её к небольшому домику священника, из трубы которого тонко вилась белая струйка дыма. Она обрадованно двинулась к нему. На стук вышел молодой парень. "Как мне увидеть Отца Михаила?" - спросила она. "Я уж давно за него, - отозвался парень, - чем могу помочь?"
"Эх был бы отец Михаил, - с грустью подумала Катя, - он бы что - нибудь посоветовал..." Но вслух ничего не сказала, лишь попросила нового священника прийти к ним, чтобы отпеть отца, но в конце всё же спросила: "Как же так случилось, что в церковь перестал ходить народ?" "Дык почему перестал? - нерешительно промямлил он, - заходят иногда. Вот вы зашли..." Он стоял разглядывая что - то у себя под ногами, словно нашкодивший ребёнок и Катя поняла, что он или запуган или одурманен Фенечкой и помощи от него ждать точно не стоит...
День похорон выдался солнечным, небо слепило яркой голубизной, что так редко бывает поздней осенью. Пришли все Катькины сёстры и братья, которых она помнила ещё детьми и подростками. Все зло косились на неё, шептались, словно и не помнили зачем они здесь. На поминках уплетали всё за обе щеки, что не смогли съесть заворачивали в припасённые платочки.
Катька просто ждала когда же это всё закончится, когда же все эти неприятные люди уйдут и она уже сможет наконец поехать домой. На душе было тоскливо. Жаль бросать родное село на растерзание бесовке и её папаше. Но что она могла сделать?
Тем временем старшая из детей поднялась и сочась ехидством сказала: "Ну что теперь - то ты уедешь? Аль передумала?" "Конечно уеду и дом останется вам." - как можно спокойнее ответила Катька. "А что же раньше - то не уехала?" - раздался звонкий девичий голосок. Катя вздрогнула и оглянувшись увидела вошедшую Фенечку. Та улыбнулась самой своей сладкой улыбкой и поравнявшись с Катькой прошипела: "Нужно было сразу ехать! А теперь можем и не отпустить!" Она хихикнула и села за стол. Маланья протянула ей кусок пирога прокомментировав: "Начинки очень мало, будто украли!"
Благо засиживаться они не стали и распихав по карманом остатки еды, начали расходится по домам. Фенечка одарила её на прощание широкой улыбкой, среди ровных белых зубов неожиданно мелькнули два острых клыка. Катька интуитивно попятилась, но Фенечка схватив её за руку, вновь зашипела на ухо: "Нужно было ехать покуда отпускали!" "Дак отец же... - испуганно пролепетала Катя, - нужно было проводить по - человечески..." "По - человечески, - передразнила её Фенечка, - не люблю я этой вашей человечности!"
Все ушли и Катька бестолково переставляла посуду с места на место, не зная за что браться. В конце - концов она решила сходить к Лушкиной бабушке и к Серафиме, отнести помин и попрощаться. А больше и прощаться было не с кем, друзей не осталось. Так она и сделала заодно покаялась Серафиме, что не поверила ей в тот раз, та лишь грустно покачала седой головой и сказала: "Раз ты их раскрыла, то они уже не отпустят тебя, будут играть, как кот с мышью и не дадут покинуть село..."
Когда она вернулась домой, Оська уже всё прибрал после поминок. "Золотой ты мой сынок, - сказала Катя, - а где Савелий - то? Уже собираться в дорогу пора." "Наверное с кралей своей пошёл свидеться - хихикнул Оська, - тут у реки они обычно сидят." "Какой ещё кралей?" - спросила Катя. Внутри у неё всё похолодело, ей не нужно было ждать пока сын вспомнит её имя, она его знала. И когда Оська, наморщив лоб наконец выдал: "Феня. Феней её вроде зовут..." Катька опрометью выскочила из дому.
Она устремилась к реке, туда где и в дни её молодости и сейчас уединялись парочки. "Господи только не мой сынок, - думала она, - только не это. Хитрая тварь - она знала, как сделать больнее. Я её просто разорву, утоплю, но не отдам Савелия!" Впереди замаячила река, холодное полотно её легко подрагивало от редких порывов ветра. Здесь на берегу стояла заветная скамейка, места на ней было только на двоих. Издавна сюда и повадились ходить парочки. Вот и сейчас совсем рядышком примостились на ней два знакомых силуэта.
Катька вихрем налетела на них, схватила за руку Савелия и потащив с неведомой для неё силой. "Домой!" - гаркнула она так, что птица мирно дремавшая на дереве, испуганно заметалась запутавшись в ветвях. Савелий отчаянно пытался вызволить руку. "Мама, что ты делаешь, - возмущался он, - ты с ума сошла?" Фенечка плелась за ними испуганно приговаривая: "Тёть Кать мы ничего плохого не делали. Тёть Кать отпустите его..." На её ресницах блестели слезинки, губки дрожали и весь её облик олицетворял трепетную невинность.
"Хватит таскаться за нами, - крикнула Катька, - катись к себе в пекло или где ты там живёшь?" Фенечка послушно остановилась. "Потом увидимся Савелий." - пролепетала она. "Не смей приближаться к нему, - отозвалась Катя, - а то я тебе мигом рога поотшибаю! Поняла?" Она оглянулась и увидела, что бесовка стоит и чему - то радостно улыбается.
Савелий молча шёл к дому, лицо его ничего не выражало. "Сынок, это очень - очень плохая двушка, - сказала она, - это даже и не девушка... И не человек вовсе. Её прижила местная баба от чёрта..." Сын странно посмотрел на неё и она осеклась. Также смотрела она в своё время на Серафиму. Она поняла, что выглядит сейчас как сумасшедшая.
Домой зашли молча. Савелий сразу улёгся и демонстративно уставился в потолок. "Нужно собираться, - сказала Катя, - домой ехать." "Я никуда не двинусь, - отозвался сын, - вы с Оськой вольны возвращаться, а я остаюсь." "На что ты собираешься здесь жить? - как можно спокойней спросила Катька, - Чем заниматься? Легко - ли одному быть, без семьи, без поддержки..." "Да лучше одному, чем с такой поддержкой, - язвительно ответил Савелий, - ты совсем с ума сошла мама. На Фенечку налетела коршуном ни с того ни с сего, а она хорошая девушка!"
Катьку душили слёзы, безысходность и растерянность терзали душу. Она выскочила из дому, хлопнув дверью. Крикнув в сердцах: "Дрянь твоя Фенечка!" "Не смей так говорить!" - донеслось ей вслед. Она села прямо на холодное крыльцо и закрыла лицо руками. Оська вышел следом и обняв её за плечи сказал: "Мамочка, что твориться? Ты ведёшь себя странно. Все жители села тоже будто не в себе. Вот и брат чудит нынче..." "Ты понял это! - обрадовалась Катя, - ты почувствовал неладное! Сыночек мой - чистая душа, обещай мне, что ни при каких обстоятельствах ты не будешь даже разговаривать с этой Фенечкой!" Оська кивнул и хотел было что - то сказать, но пронзительный голос прервал его.
"Вот они расселись! - визгливо воскликнула Маланья, - а кое - кто божился, что освободит дом сегодня же! Уж не думаете ли вы, что мы не осилим вас выкинуть отседова?" Катька подпрыгнула на месте, будто ужаленная. Только этого ещё и не хватало. Нервы не выдержали и она заорала не хуже сестры: "Да забирайте вы себе эту рухлядь! Бессовестные, как за отцом следить - нет вас никого! Хоронить - снова нет. А тут явилась и стыдить меня вздумала!"
Глаза Маланьи сверкнули предвкушая склоку, она была в своей стихии. Наконец - то удалось вывести Катьку из себя, ишь как распалилась, может и в космы вцепится. Но тут внезапно подскочил Оська и встав между двумя женщинами сказал: "Куда же вы нас гоните, вон погода портится и братец занемог, лежит в избе и похоже заразен!"
При словах о заразе, Маланья отпрянула и даже руки отряхнула которыми держалась о плетень. Страх как боялась она всяческих болезней и проверять правду сказал Оська или нет у неё желания не возникло. Она удалилась, бубня себе поднос ругательства и попутно вытирая руки об юбку.
"Пошли мама в дом. - сказал Оська, - становиться холодно." Если про брата он приврал, то вот погода действительно портилась. Мутные свинцовые тучи поднимались из - за горизонта, беспокойно зашумели кроны деревьев, холодный ветер пронизывал насквозь и Катька послушно позволила увести себя в избу.
Внутри Савелий по - прежнему сверлил взглядом потолок и игнорировал мать. Оська подкинул дров в печку и она благодарно затрещала, защёлкала осветив пол и стены. Катька прилегла на лавку и глядя на пляшущие блики, думала невесёлые свои думы. "Вот я и стала такой, как и все жители села. Ору, ругаюсь, злюсь... Только и осталось пойти к Лушке с Аринкой горюшко заливать... Не зря Фенечка мне вслед так радостно улыбалась, чует добычу. Из дома нас того гляди погонят, это дело времени, а уехать без Савелия мы не можем. Куда идти, что делать? Говорила Серафима, что мать её обращалась за помощью к некой женщине. Но где её искать? И как сказала вдова, матери не было тогда неделю. Не могу я на целую неделю оставить здесь сына, что угодно может произойти... Как то бишь звали её... Илария..."
Мысли её начали путаться, тяжёлая дрёма сковывала сознание. Сон заместил явь и вот она уже бредёт по неведомым лесным тропам в поисках загадочной Иларии, вокруг деревья - великаны раскачиваются и потрескивают, под ногами тропка вьётся с бугра на бугор ныряет. Кругом темень сгущается, по кустам шорохи слышатся. Страшно Катьке идти неведома куда, но нужно сына спасать из лап бесовки.
И вот деревья расступились и она вышла на полянку пестрящую цветами. На полянке избушка, а вокруг полно народу, ждут своей очереди. Катя тоже присела и приготовилась терпеливо ждать. Но вдруг дверца домика отворилась и вышла женщина лет пятидесяти, статная, высокая и прямиком к Катьке идёт. А по пути отломила две веточки, одну берёзовую, другую осиновую. И дала их Кате, та плотно сжала их в кулаке, да так со сжатым кулаком и проснулась.
"К чему этот сон..." - подумала она, разжимая руку и с трудом поднимая с лавки своё затёкшее тело. С удивлением обнаружила она, что уже наступила ночь. Сыновья спали, за окнами кромешная тьма и непогода. Ветер ревел диким зверем и чудились в его рёве хохот, плачь и чьи - то стоны. Полусгнившая изба ходила ходуном, скрипя и дрожа под натиском ветра. "Недобрая будет ночь." - подумала Катька, проверяя запор на двери.