Свежее летнее утро уже вовсю разыгралось, искрились росою луга, речка сбросила туманный полог, проснулись птицы, мир обрёл краски и звуки, сладкими травами пахнуло от разогретых солнцем полей. Первые лучи коснулись крыш деревенских изб, село Бесов лог тоже отряхивалось ото сна, нежилось в золотой утренней дымке. Это было богатое, благодатное село. Из здешних старожил никто и не помнил откуда взялось у такого прекрасного места столь странное название. Особенно суеверные чужаки обходили Бесов лог стороной, считая, что не просто так сиё селение было наименовано, а местные жители лишь усмехались - ну и хорошо, нам больше достанется здешних благ!
А благ здесь было в изобилии! Плодородная земля исправно кормила богатыми урожаями, река кишила рыбой, леса баловали своими дарами. Вот и в это чудесное утро молоденькая девка Катька уже тащила домой тяжеленную корзину отборных грибов. Но настроение её было отнюдь не чудесным. "Мачеха всё равно будет не довольна, - думала она, - то слишком мелкие грибы, то большие или ходила долго... Она найдёт к чему придраться. В лес отправила, когда солнце ещё не взошло! Наощупь видно должна я была искать грибы - то эти... Благо что полно их в этом году, быстро управилась."
Она осторожно поставила корзину и утёрла пот со лба. Было слышно, как за кустами едва различимо журчала река. Вода манила девушку своей свежестью, уж как хотелось её окунуть уставшие ноги в прохладную воду. С ногами у Катьки сызмальства была беда, сколько она себя помнила ступни её были как бы вывернуты наружу и ходила она смешно перекатываясь с боку на бок. Отчего приключилось такое несчастье никто не знал, просто родилась такой.
Посомневавшись мгновение, Катька махнула рукой, - всё равно мачеха найдёт за что придраться и пять минут задержки ничего не решат. Она устремилась к искрящейся отмели и с удовольствием погрузила уставшие ступни в живительную прохладу. Пальцы ног сразу зарылись в мелкий песочек, водяные струи приятно ласкали кожу... Вдруг какой то неясный звук прорвался сквозь птичье разноголосье, словно кошачье мяуканье или чей - то стон.
Катька недоумённо закрутила головой, но звук больше не повторялся и она закрыв глаза, подставила своё рябое некрасивое лицо утреннему солнышку. Стрекозы треща прозрачными крыльями гонялись друг за другом над водяной гладью, водоросли, как русалочьи косы вились у самого дна, сонная рыба ткнулась в Катькину ногу. В этот момент над речкой вновь раздалось слабое поскуливание и она решительно нахмурив брови пошла на звук. У берега, наполовину в воде, лежал небольшой мешок оттуда - то и слышалось попискивание.
"Вот ироды, - в сердцах сказала Катька, - собаку утопить решили!" Взяв мешок, она ногтями и зубами разорвала верёвку, которой он был завязан и ахнула. Внутри был младенец. Девочка - несколько часов отроду, она слабо кряхтела, словно котёнок, была обессилена и то, что она вообще осталась жива походило на чудо.
Катька со страхом озиралась по сторонам, а вдруг нелюдь, что это сделал, затаился где - нибудь в прибрежных кустах. Но кругом было всё спокойно, природа жила своей жизнью, день разгорался всё ярче, лёгкий ветерок робко шевелил кроны деревьев, солнечные лучи касаясь водной глади вспыхивали золотом, а высоко в небе застыли белыми нитями перистые облака.
Катька быстро поковыляла к берегу, лихорадочно думая, как теперь быть. Нельзя нести ребёнка домой, мачеха просто выгонит её вместе с ним, ей лишний рот ни к чему. Так что же делать? Не оставлять же малышку здесь! Вдруг лицо её просветлело. "Я просто оставлю её на крыльце у Серафимы! Девчушка обретёт дом, а несчастная вдова смысл жизни!"
Овдовела Серафима рано и не пожили они толком со своим любимым Ванькой. Кручинилась страшно, лица на ней не было, иссохлась вся с тоски. Потом и вовсе хворать начала, мать её выхаживала, но всё хуже бабе делалось. Был бы у них с Ванькой ребёнок, другое дело, а тут пустота в душе, не для кого жить...
Катька вывалила аккуратно грибы из корзины и положила туда младенца. По прежнему беспокойно озираясь она двинулась к деревне. Чем ближе она подходила, тем сильнее одолевало её беспокойство. Хорош ли её план? Вдруг кто - нибудь увидит, как оставляет она ребёнка, что тогда говорить? Вдруг решат, что это она тайком родила, бывает же так, что пуза у бабы и нет толком, а тяжела! Покуда ковыляла Катька к избе Серафимы, то напридумывала себе всякого, аж в жар бросило.
Дом стоял на отшибе, высокий и добротный, строился он для будущего большого семейства, но вышло иначе... Наконец она осторожно положила ребёнка на крылечко, не переставая беспокойно озираться. "Пресвятая Владычица помоги..." - зашептала она и в этот момент девочка разразилась плачем. Катька подпрыгнув как ужаленная кинулась прочь. Свернув с тропки, затерялась меж деревьев, петляя будто заяц, а издалека всё доносился детский крик к которому примешивались обеспокоенные женские голоса и хлопанье дверей.
Этот день длился бесконечно, казалось солнце никогда не спрячется за горизонт, а будет вечным часовым болтаться в небе, подглядывая за Катькой огненным глазом. Мачеха была особо невыносима, крик её звенел непрестанно, вырываясь за стены избы, пугая прохожих. "Вот не повезло сироте, - пробубнил себе под нос соседский мужик, - со свету сживает её склочная баба!"
Крынка с остатками молока разлетелась вдребезги прямо над Катькиной несчастной головой, обсыпав её осколками. Один из них больно ужалил шею, тёплая струйка нырнула куда - то за воротник. "Посмотри до чего ты меня довела! - взвизгнула мачеха, - хорошую посуду из - за тебя разбила! Бестолочь колченогая, ни на что не годна! Я же велела тебе за дитём следить!"
"А ещё щей наварить и портки заштопать, - устало сказала Катька, - тесто замесить и малого нянькать, только ежели бы кто помогал, а не я одна..." Мачеха зашипела змеёй и протянула руку к Катькиным косам, та привычно увернулась. В этот момент дверь в избу приоткрылась и показалась голова соседа. "Что за крик у вас? - спросил он, - ты Авдотья, совсем озверела на девку кидаешься, ни за что! А ты Клим? Что не вступишься за родную дочь?"
Катькин отец нехотя повернулся к соседу. "То бабьи дела, - констатировал он, - мне туда лезть не надобно. Авдотья лучше меня знает, как детей воспитывать. А ты ступай Митяй, куда ты там шёл..." Дверь закрылась и Катька начала сметать осколки, младшие дети крутились вокруг, пытаясь выбить у неё из рук веник. "Правильно, так ей, так, - приговаривала мачеха, - больно много о себе возомнила, а то. Страхолюдина хромая!"
Катька ни на что не обращала внимания, настолько привычными для неё стали постоянные унижения, что она утратила способность обижаться и плакать. Все мысли были о том, как улизнуть из дому и узнать, что говорят люди о подкинутом ребёнке. А вдруг видел её кто подле Серафиминого дома? И кто же совершил такое страшное злодейство с беззащитным ребёнком... Истошный визг прервал поток её мыслей, кто - то из детей наступил на осколок и мачеха с новой силой накинулась на Катьку: "Смотри, что ты делаешь! Неряха, всё из - за тебя кувырком! Вот я тебе сейчас..."
Катька бросила веник и опрометью кинулась из дому, быстро бежать она не могла из - за больных ног и при желании мачеха догнала бы её, но Авдотья ожидала ребёнка, что было её постоянным состоянием и тоже не могла похвастаться прытью, что позволило падчерице скрыться из виду. Катька регулярно проделывала такие фокусы, она знала, что потом ей влетит, но эти глотки свободы были ей необходимы, чтобы не сойти с ума.
Наверное жителей села изрядно рассмешило бы, узнай они, что хромоногая и некрасивая сирота свято верит, что обязательно выйдет замуж. Но Катька в этом не сомневалась, она прекрасно знала: невеста она не завидная, но и для неё найдётся жених. Внутри у неё был стальной стержень и в свою счастливую звезду верила незыблемо.
Знакомой тропкой устремилась Катька к дому Лушки, мельниковой дочке, там было место сходки местной молодёжи. Уж кого - нибудь она там и встретит, кто расскажет все местные сплетни, а конкретно про подкинутую девочку... Так оно и вышло. Возле лома прямо на зеленом ковре мурыжника сидела сама Лушка, а рядом с ней Аришка, они о чём - то шептались по - девичьи прыская от смеха.
Катька тяжело плюхнулась рядом с ними, Лушка сразу же поинтересовалась: "Аринке думается, что Маркел влюбился в меня, а ты, как считаешь?" "Только слепой не заметит этого, - ответила Катька, - ужо все знают окромя тебя! Лучше скажите, что новенького на селе? Я будто в неволе живу, ничегошеньки не вижу и не знаю!"
Лушка тут же с радостью поделилась последними известиями: "Представляешь, Серафиме - вдовице дитя подкинули! Рано - рано утречком нв крылечке оставили!" "Кто же это мог быть?" - с тревогой спросила Катька. "Да кто же знает, - продолжала подруга, - кто подкинул, не хотел чтоб видели его. Серафима со своей матерью теперь заботятся об этой девочке, вроде Федосьей нарекли..." Облегчённо вздохнув, Катька довольно потянувшись улеглась на траву и щурясь от ласкового солнышка спросила: "Та что там с Маркелом?"
Время шло, осталось позади пропахшее цветами лето, отшуршала опавшей листвой осень и завьюжила, заискрилась зима - чаровница. Темнела среди сугробов мельникова изба, светила золотистыми оконцами зажигая снежные искры. Внутри, как обычно не протолкнуться, девки сидят по лавкам, шушукаются то смехом зальются, иной раз байками заслушаются, коих Лушкина бабушка знавала великое множество.
Катька здесь же, подперев кулачком подбородок слушает бабкины сказки, а сама носом клюёт. Ночи теперь пошли бессонные, мачеха родила недавно и младенчик ни в какую не желал спать по ночам, до утра его Катя баюкает, а едва прикорнёт, тут уж криками да тумаками поднимает её мачеха. "Баб Маш, давай про молодость свою расскажи!" - просит кто - то.
Старушка с удовольствием припоминает, как гуляла некогда резвой молодухой, как катались по зиме на санях... Катька слушает и сон её уже мешается с явью, вздрогнув она думает, что надобно уже домой идти, а то и так засиделась и не избежать опять взбучки, но так не охота покидать этот островок безмятежности и добровольно топать в тюрьму собственного дома.
Меж тем, сон взял таки над ней верх и вот уже несётся она на санях запряжённых белоснежными конями. На чёрном небе стеклянные звёзды переливаются, тонкий месяц дрожит в морозной мгле, свистят полозья, кони фыркают и так радостно на душе и весело. Впереди заснеженное поле сливается на горизонте с небесной чернотой и вот уж саночки несутся не по земле, а по небу и где - то далеко внизу пышет дымными трубами Бесов лог и всё дальше и дальше заснеженные избушки, дальше и дальше её собственный дом вместе с постылой мачехой, равнодушным отцом и противными братьями и сёстрами...
Она проснулась и вздрогнула, едва не упав со скамьи, осоловело потёрла глаза. В горнице был какой - то переполох, девки отпихивая друг друга толпились подле окон. "Ну, что растрещались, сороки? - спросила бабушка, - аль парней отродясь не видели?" "Такого не видели! - уверенно констатировала Аринка, - из ненашенских, красив, красив - то до чего ж!"
Одна Лушка чинно сидела в уголке за прялкой, она была недавно просватана и негоже было ей теперь в окна на парней пялится. "К отцу по делам приехали, а не к вам, девоньки!" - улыбнулась она вращая веретено. "Какие могут быть у такого молодца дела! - бойко заявила Аринка, - только любовные!" И схватив платок, выскочила на крыльцо.
Но уже через пару минут Лушкин отец затолкал её обратно в избу. "Застудишься ведь, глупая, - сказал он и чуть тише шепнул, - да женат он ужо, женат!" Но Аринка похоже и не расстроилась и спрятав лицо в мягком пухе своего платка, заливалась смехом. Девушки окружили её, пытаясь выпытать причину столь буйного веселья. "Ой, девки, - хохотала она, - ой не могу... Я второго парня разглядела. Это ж надо? На сколько первый красив, на столько второй страшен, экая порося, а не парень, только хвоста не хватает, а пятак уж есть!"
При этих словах, доселе сонная Катька, оживилась. Она спешно оделась и подмигнув подругам, вышла из дому. Морозный вечер обступил её, подслеповато щурясь она увидела двух парней, которые вместе с Лушкиным отцом грузили какие - то мешки в сани. Не долго думая она схватила один мешок и завалив его к себе на спину поволокла к саням.
"Что удумала бедовая! - воскликнул Лушкин отец, - положь, надорвёшься!" Один из парней подскочил и стащил с её спины мешок, Катька подняла на него глаза и поняла, что Арина ни чуть не погрешила против истины, он был на редкость некрасив. Едва глянув на второго, она сосредоточила всё своё внимание на этом бедолаге.
"Да я и тяжелей поднять могу, - подбоченясь заявила она, - я такие тюки подымаю, что и батя не может осилить..." Они поболтали немного, о деревенских делах, нынешней зиме и урожае капусты. Попрощались словно старые приятели и Катя вновь нырнула в тепло избы, стараясь держать ноющую спину прямо. "Мы не поняли что это было, - с порога накинулась с расспросами Аринка, - зачем ты им помогать кинулась? Это совсем ни к чему было!" "Ох подруженьки, - подмигнула Катя, - может ни к чему, а может и к чему - то..."
Сватать Катьку приехали уже через неделю, кто - то удивился, кто - то порадовался, были и те кто посмеялся над неказистостью жениха. Отец засомневался, не слишком ли молода ещё невеста, а потом как обычно оставил это дело на усмотрение мачехи. Перед той встал сложный вопрос, избавиться от ненавистной падчерицы это хорошо, но тогда она лишиться бесплатной служанки...
Катька видела по лицу Авдотьи, какая сложная внутренняя борьба ту одолевает. Но ей было уже всё равно, если что, то она обойдётся и без родительского благословения. Убежит и обвенчается тайно. Мрачная решимость переполняла её, сил больше не оставалось находится в этом доме, где она никто. Но мачеха сказала: "Пусть выходит замуж, ведь ежели сейчас не отдадим, больше никто и никогда не предложит!" "И то верно, - подытожил отец, - вряд - ли на такое чучело кто - то ещё польстится..." Слова его потонули в ехидном смехе младших братьев и сестёр.
Со свадьбой не тянули, сыграли быстро и скромно. Катька счастью своему не верила, когда наконец они уехали с мужем из Бесова лога. Он забрал её в свою деревню, где жил вдвоём с матерью. Легко полетели саночки, заскрипел снежок под полозьями, бодро поскакали лошадки выбивая копытами серебряную взвесь, унося всё дальше и дальше Катькин дом вместе с постылой мачехой, равнодушным отцом и противными братьями и сёстрами...
Свекровь поначалу восприняла её настороженно, чужачка, неприглядна снаружи да ещё и со скудным приданным. Но постепенно видя как расторопна и неизбалованна Катя, она оттаяла, а уж когда первенец появился, так и вовсе души не чаяла в своей невестке.
На чём только не держатся браки, на любви, расчёте или общих интересах, а Катькин брак строился на том, что ни кому они больше не нужны, вцепились друг в друга накрепко и не отпускали. Жизнь вилась, ветвилась, изгибаясь порой причудливо, как узор на морозном стекле, шестнадцать лет уже минуло, как покинула Катя Бесов лог. Ни разу не была там с тех пор и известий никаких не получала. По дому не скучала, вспоминались иногда подружки юности и добрые соседи, что жалели сироту, взгрустнется ненароком. Вспоминалось и то странное утро, когда спасла она новорожденную девчушку из реки, призадумается Катя, какова сейчас эта малышка, как живётся ей и кто решил так жестоко с ней расправиться в тот рассветный час... "Что голову ломать, - решила она, - ответов на свои вопросы я не получу. Бесов лог остался в прошлом и мне там больше не бывать никогда!" Но человек предполагает, а Бог располагает...