Начало здесь
Испытывая неясную тревогу, она пошевелила в печке угли и подкинула дров. Тихонько, чтобы не потревожить сыновей, подошла к окну. Ночь смешала небо и землю воедино, куда ни глянь всюду чернота. Внезапно входная дверь дёрнулась, словно кто - то пытался открыть её. "Это ветер! - убедила себя Катя, - вон как разыгрался, того и гляди крышу унесёт!" Будто в подтверждении её мыслей, в трубе загудело, заухало, потянуло холодом по полу.
Зябко поёжившись, Катька решила лечь спать, бросив прощальный взгляд в окно. Выбравшись из густых туч, луна на миг подмигнула ей ледяным глазом, осветив кусок плетня и тёмный силуэт за ним. "Господи, кто же там, - обмерла она, - это верно просто куст похожий на человека!" Катя легла и поплотнее укутавшись в одеяло, постаралась уснуть, но сердце выстукивало безумный ритм, а воображение рисовало страшные картинки, того, что может таиться во тьме за стенами дома.
"Кать!" - послышался чей - то приглушенный зов. Она привстала с постели и вся превратилась в слух. Что это, разыгравшиеся воображение или песни ветра проделывают с ней злую шутку? Сыновья крепко спали, да и не станут они её по имени звать, всю жизнь только мамкой называли.
Глухой и размеренный стук в стену заставил её вздрогнуть. Теперь точно не кажется. Это уже не ветер. Она замерла, испуганно выжидая, что же будет дальше. Дверь дёрнулась и постучали уже в неё. Савелий завозился на своей лежанке и Катя поняла, что если стуки будут продолжаться, то он проснётся и уж точно ринется открывать дверь. Значит лучше это сделать ей самой.
Она смело спустила ноги на ледяной пол и тихонько подошла к двери. Взявшись за ручку она поняла, что смелость покинула её и меньше всего на свете ей хочется выходить на улицу. Взглядом она выхватила из мрака силуэты спящих сыновей, это придало ей сил и перекрестившись открыла дверь.
Выйдя на крыльцо, она поначалу ничего не увидела. Бесконечное море тьмы кружилось вокруг, порывы ветра приносили с собой запах сырой гниющий листвы. По небу носились тучи, изредка разрешая лунному свету пролиться вниз и тогда на земле образовывались серебристые пятна, бледно вспыхнув они освещали унылый пейзаж осенний ночи. Катька слепо щурясь, пыталась разглядеть что - либо в круговерти тени и блёклого лунного света и то, что она увидела, повергло её в такой ужас, что разум отказался это принимать.
Отец стоял возле плетня, в той же одежде, что его похоронили, весь перепачканный в грязи. Ветер трепал остатки седых волос, руки безвольно висели вдоль тела, лицо бледным пятном застыло во тьме. Катя не могла пошевелиться, крикнуть или даже моргнуть. Её словно парализовало ужасом и ноги вросли в доски крыльца.
Туча вновь скрыла луну и страшное видение потонуло в чёрной трясине ночи. Но уже через мгновенье свет вновь вырвался рассеянным потоком и покойник проявился снова, но уже не за плетнём, а ближе, внутри двора. Способность двигаться вернулась к Катьке, как утопающий отчаянно барахтается в воде, так и она в панике начала шарить руками по стене ища дверь. Но её не было, ровная стена без всяких признаков того, что здесь вообще когда - то был вход.
Ледяной страх сковавший Катину грудь не давал крикнуть или произнести хоть слово. Одними губами произносила она обрывки молитв, что кружились у неё в голове, словно гонимые осенним ветром. Внезапно в памяти всплыл вечер, когда сидела она в избе Серафимы на видавшем виды табурете и вдова сказала ей: "Всеми людскими переживаниями, грехами, гневом и страхом, кормится Фенечкин отец." Что же ещё она говорила? Ах да - может принимать любое обличье.
"Ну уж нет, - подумала она, - моим страхом ты не поужинаешь!" Слова застревали в горле, её била дрожь, а за спиной был дом, в котором мирно спали сыновья и это придавало сил. И Катя крикнула: "Пошёл вон! Я знаю кто ты! Так что иди ты куда подальше!" В этот момент она нашарила ручку двери. Заскакивая внутрь, бросила последний взгляд во двор, он был пуст.
"Кто - то приходил?" - сонно прошептал Оська. "Это Лушка пьяная мотается, - соврала Катька, - спи сынок." К самой же сон не шёл долго. Она боролась со своими эмоциями. Стоило лишь вспомнить отца стоящего у плетня, как холодная лапа страха хватала за душу. "Не нужно бояться, - думала она, - и злится не нужно. Этим я только привлеку Фенечкиного папеньку. В своей голове надо порядок навести, а там глядишь и в селе наведу." Она закрыла глаза и стала думать о муже, о дочках, что ждали её далеко отсюда и благодать пролилась на душу. Вскоре Катька заснула, не взирая на яростный вой ветра за стенами дома.
Утором она объявила сыновьям: "Сегодня идём убираться и ремонтировать церковь. Запрягайте лошадей, ещё кое кого с собой прихватим." Оська молча кивнул, а Савелий с вызовом бросил: "У меня иные дела намечались!" "Сначала должны быть дела богоугодные, а потом прочие." - спокойно сказала Катя и подумав добавила: "Фенечка тоже может к нам присоединиться. Разве нет?" Савелий нехотя начал собираться, всем своим видом демонстрируя пренебрежение и безразличие.
Пока сыновья возились с лошадьми, Катька постучалась к соседу. Митяй высунул из окна сонную физиономию и ответил категорическим отказом на её предложение принять участие в восстановлении церкви. Приправив свой отказ цветастыми ругательствами он скрылся в недрах дома. Катька пожала плечами. Забравшись в телегу, она скомандовала ехать к Лушке. "Что ты задумала, мама? К чему это всё?" - прошептал Оська. "Может ни к чему, а может и к чему - то..." - ответила она.
"Лушка - то с утра уже у Аринки! - объявила бабушка, - а я - то в церкви вечность не была, ноженьки не ходят..." "Так поехали с нами, - отозвалась Катя, - сыновья помогут!" Бабушка начала было сомневаться, но вынырнувшая из неоткуда внучка - Нюрочка, уже достала обувь и тёплые вещи. "И за мамкой поедим?" - пискнула она. "Обязательно!" - подтвердила Катя.
Аринка и Лушка сидели вдвоём, больше никого дома не было. Они с грустью взирали на практически пустой стол и на Катькину предложение лишь рассмеялись. "Я - то и поехала бы с вами, - прогудела Арина, - но не выйти мне с избы..." Катька оценив ситуацию, сказала: "Да тут делов - то, топориком немного дверной проём обтесать..."
С трудом вывели Арину и усадили на телегу вместе с бабушкой, Оська правил лошадьми, а остальным пришлось идти рядом. Лушка нехотя тоже поплелась, только чтобы не сидеть в одиночестве. Прихватили они и Серафиму и вдова испуганно озираясь пошла с ними, словно боялась, что за её поступок немедля наступит некая кара. Савелий по прежнему мрачный и немногословный вдруг велел брату ехать иной дорогой и Катька поняла, что он решил захватить Фенечку. "Она всё равно не поедет." - усмехнулась она себе под нос. Сын бросил в её сторону испепеляющий взгляд.
Фенечка высунула миленькое личико за калитку, с удивлением глядя на нежданных посетителей. Тёмные дуги бровей на мгновение недовольно съехались на переносице. Она бросила на Катьку острый, как осколок стекла, взгляд, нежность и прелесть слетела с нёё будто скорлупа обнажив её зловещую суть. Катя спокойно выдержала этот взгляд.
Фенечка мгновенно вернувшись к своей прежней сладко - ласковой манере держаться и защебетала: "Ежели я бы знала заранее, а то я и тесто поставила и стирку затеяла..." Она застенчиво улыбнулась, любовно глядя на Савелия и у того сразу же расцвела ответная улыбка. "Так я и знала. - не сдержалась Катя. - ты вообще порог церкви хоть раз переступала?" "Я веру всё больше в сердце ношу..." - пролепетала Фенечка. "А крест носишь?" - не унималась Катька.
"Ты чего прицепилась к девке? - подала голос Лушкина бабушка, - у ней ужо все щёки пылают. Глупости какие - то молотишь..." "Это она сынка приревновала..." - сказала Аринка и все согласно закивали. Катька поняв, что вот - вот её планы рухнут и нацепив на лицо самую лучезарную из своих улыбок, сказала: "И правда, чего это я? Ты уж прости меня Феня, спала я дурно нынче ночью, голова не варит, вот и ляпнула не подумавши..."
Оська тронул лошадей, словно почуяв, что на этой ноте лучше им удалиться. Телега двинулась, все пошли следом. Серафима испуганно оглянувшись, прошептала: "Ой, что теперь будет. Ты ей вызов бросила... Сживут они с отцом тебя со свету. И меня. За то, что с вами пошла... Может переночуешь сегодня у меня? А то боязно..." Катя улыбнулась: "Я сама хотела напроситься, чтоб ты нас с сыновьями на постой пустила. Сестрица - Маланья гонит нас с отцовой избы." "Переходите ко мне, - обрадовалась вдова, - а иначе я одна со страху последнего разума лишусь."
С трудом взобрались они на пригорок, где стояла церковь. Колёса вязли в грязи, лошади с трудом волокли телегу. Раскисшая дорога, словно задалась целью не пускать их вперёд и затянуть в густую грязь, но потихоньку они взобрались на пригорок к величайшей радости попа. Он не верил своим глазам и даже не мечтал о такой помощи.
Работа закипела. Парни убирали бурьян во дворе. Женщины отмывали церковь. Арина и бабушка начищали утварь, сидя в уголке. Одна Лушка бесцельно ходила из угла в угол, явно ожидая когда закончится эта грандиозная уборка и можно будет это дело отметить. Потом вдруг осела на пол и горько заплакала. "Не трогайте её, - сказала бабушка, - пущай из неё вся скверна со слезами выйдет."
Домой выехали уже под вечер, очень уставшие, но довольные. Темнота выползала из лесов и тени стали глубже и чернее, когда вернулись домой. Но не так благостно и радостно всё прошло, как хотелось Кате. Аринкин муж был в бешенстве, что испортили они дверной проём и увезли жену. Но Арина гневно прогудела: "Я тебе не скотина бессловесная, чтобы дома сидеть. Надо было и поехала. И завтра поеду. Ты меня отвезёшь!" Она ткнула в мужа пухлым пальцем и тот бросив гневный взгляд на Катьку, скрылся в доме.
Вторая неприятность поджидала их в отцовском доме. Все их вещи валялись возле крыльца, а на входной двери красовался огромный замок. "Того и следовало ожидать, - проворчала Катя, - я могла бы и догадаться..." "Но не догадалась, - резко перебил её Савелий, - ты последнее время вообще странно себя ведёшь. Если что Фенечка всех нас с радостью примет, чтобы ты там о ней не думала." "Это нехорошо сынок, - как можно ласковей ответила Катя, - незамужняя девица с чужим парнем под одной крышей. Что люди о ней подумают?" Савелий сник и погрузив раскиданные вещи в телегу, они двинулись к Серафиме.
Вдова была несказанно рада их приезду, суетилась, собирая на стол угощение. Катька пыталась отчистить грязь с вещей. Сыновей она заставила подремонтировать табуретки. "Пущай отдохнут, - недоумевала Серафима, - и так сегодня весь день работают." Но Катя отрицательно покачала головой и прошептала: "Ежели ни чем не занять, то Савелий к бесовке побежит..."
Братья о чём - то тихонько переговаривались и Катя не вслушивалась в их беседу, как вдруг Савелий швырнул табуретку на пол и гневно глядя на Оську сказал: "Что ты вообще понимаешь дурачок? Не смей о ней дурно говорить!" "А что говорить - то, - набычился Оська, - меня тошнит от твоей Фенечки, что - то в ней есть премерзкое. Вот и мамка говорит, что она дурная девка..." "Мамка говорит! - передразнил Савелий, - своего умишка нет рассудить что к чему. Что мамка понимает в любви, она за отца - то пошла лишь потому, что больше никто не брал!"
Последние слова повисли в воздухе, но обратно их не возьмёшь и Катька уперев руки в бока, уже открыла рот, чтобы высказать сыну всё, что о нём думает. Но Серафима тихонько произнесла: "Фенечкин папенька хочет кушать." Братья не поняли, что она хотела этим сказать, да и не обратили внимания, считая вдову сумасшедшей. А Катя выдохнув взяла себя в руки. Но Оська, ринулся к двери и распахнув её крикнул: "Вот и вали к своей Фенечке!" "И пойду!" - сказал Савелий, выбегая наружу. Однако почти сразу же оттуда раздался его крик: "Пожар!"
Дым стелился лёгкой вуалью, мешаясь с сумерками. Всё было серо и неясно где же горит. Не было характерного треска и яркие всполохи огня не танцевали во мгле. "Церковь!" - внезапно твёрдо сказала Серафима. Катька согласно кивнула и они ринулись туда.
Оказалось что пожар увидели они, одни из последних и когда прибыли на место, здесь уже собралась добрая половина села. Горела не сама церковь, а прилегающая к ней пристройка, её уже потушили и дым расползался по округе плотной сизой пеленой, удушливый его запах въедался в волосы и одежду, чтобы потом ещё долго напоминать о себе.
Толпа гудела, как рой ос, враждебно и зло. Сразу не поняв общего настроения, Катька пыталась разузнать у людей о причине пожара. "Ты и виновата! - крикнула какая - то бабёнка, - кто тут весь день хозяйничал!" "Небось свечей поназажигали, а не затушили..." - узнала она голос Митяя - соседа. "А я не хотела с ними ехать, - заверила всех Лушка, - она заставила! Командирша такая стала - ужасть! Слово поперёк не скажешь!"
Вперёд выступила Фенечка, она была как всегда очаровательна, даже испачканное сажей платье не портило её. "Не обвиняйте тётю Катю, - раздался её сладкий голосок, - разве она хотела зла? Наоборот, хотела как лучше, немного нам помочь, облагодетельствовать..."
Толпа зашумела, забурлила, как кипящая вода. "Облагодетельствовать? Хо - хо, мы в этом не нуждаемся!" "Нашлась благодетельница!" "Без твоей указки столько лет жили и дальше проживём!" "Во всяку бочку затычка!" "Чуть всё село не спалила, благодетельница! Хорошо, что Фенечка вовремя заметила!"
"Ах Фенечка!" - невольно фыркнула Катька, а про себя продолжила: "Небось сама и подожгла!" "Чего опять на Фенечку огрызаешься, - грозно сказала Лушка, - как приехала, так и катишь на неё бочку!" "Завидует молодости и красоте, сама - то отродясь в красавицах не ходила!" - подал кто - то голос. "Сыночка взревновала!" - хихикнула Лушка. Маланья вылезла из гущи народа и плюнув себе под ноги сказала: "Это лживая, пакостная баба и к тому же домок отцовский присвоить хотела..."
Толпа неиствовала, слышались гнусные обвинения, одно хлеще другого. И стоя в дымной, холодной мути осенних сумерек, она поняла - этих людей уже не спасти. Морок владеет их разумом, сердца их истощены, там нет сострадания и здравого смысла. Молодой батюшка отчаянно пытался утихомирить свою паству, но его никто не слушал. Его уже давно не слушали.
За её спиной стояли лишь Оська и Серафима. И самое страшное было то, что Савелий был не с ней, а рядом с Фенечкой. Обняв её хрупкие плечи, он сурово смотрел на мать. Вот и всё - она проиграла! Бесовка отняла у неё сына, чтобы поглумиться, показать свою власть, а сейчас стоит олицетворяя собой невинность.
Слёзы застилали Катины глаза, мысли метались, отчаяние захлестнуло душу. Всё поплыло перед её взором перекошенные злобой лица, заброшенная церковь, стволы деревьев, белые берёзы, а среди них маячила серая колонна осины. В отчаянии Катька ринулась к деревьям. Рванула берёзовый прут, ободрав ладонь, потом отломила осиновый. Всё как видела во сне. Терять не чего. Будь что будет.
Она подскочила к Фенечке, никто не успел ничего понять, а она уже хлестнула что есть силы прутьями по спине девушки. Толпа возмущённо ахнула, раздалось глухое рычание. К удивлению своему люди поняли, что рычит Фенечка. На том месте, куда попали прутья, одежда лопнула и стало видно бугристое волосатое тело. "Вот ваша любимица, - крикнула Катька, - смотрите, что она есть на самом деле!"
Она снова хлестнула бесовку, та зарычала ещё громче, озираясь диким зверем. Платье на ней трещало по швам, истинное нутро рвалось наружу. Катя продолжала наносить удары и вот уже перед испуганной толпой стояло нечто отвратительное, оно переминалось на козлиных ногах, мощные косматые плечи и руки торчали из обрывков девичьего платья. На звериной морде блестели алыми искрами жуткие глаза, а голову венчали огромные рога.
Существо продолжая рычать пошло на Катю. Но та и не думала убегать. "Я не боюсь тебя, - сказала она, - и я тебя предупреждала, сунешься к моему сыну - рога поотшибаю!" Фенечка замерла, будто наткнулась на невидимую преграду. Люди начали в панике метаться, батюшка ошалело хватая их за руки пытался направить всех в церковь.
И тут раздался колокольный звон. Торжественно и гулко пронёсся он над людскими головами, заставляя народ вспомнить о том, где искать спасения. Людской поток направился в храм. А Катька, задрав голову смотрела на колокольню, где мельтешила знакомая фигурка Оськи. Мальчишка неумело заставлял колокол петь, а бесовка злобно рыча направилась восвояси.
Никогда ещё старая церковь не слышала столь жарких молитв, столь искренних покаяний. Люди толклись в пропахшем дымом пространстве, цепляясь взглядом за старые иконы, испуганно прося прощения за свои грехи и ища спасения от того ужаса, что открылся им недавно.
"Как же мы выйдем отсюда, - боязливо сказала Лушка, - ежели это чудище где - то рядом бродит?" Катя поняла, что ей многое нужно рассказать людям. "Не нужно бояться, если ваши мысли чисты, то она никогда к вам не подступится. Ваши слабости, злоба, дурные думки влекут их как мёд..." "Кого это - их?" - встревоженно поинтересовался кто - то.
Тут взяла слово Серафима и повинилась перед всеми, рассказав свою невесёлую историю. Народ зароптал, но Катька их осадила. "Помните, - сказала она, - не нужно кормить нечисть своей злобой!" "Не будем Катенька, - пролепетала Маланья и сунула Катьке в руку ключ, - ты только говори, что делать нам! Живи в отцовском доме сколько надо!" Катя пожала плечами: "Живите по совести, а ключ мне не нужен, нам пора возвращаться домой!"
Не за один день Бесов лог пришёл в себя, силён был морок. Быстро всё разрушить, а заново отстроить не легко. Но постепенно люди исправлялись, восстанавливались семьи, побеждались пороки и в конце концов обрело село свою прежнюю благодать. Народ подумал - подумал и решил, что название им лучше сменить и Бесов лог превратился в Белый лог.
Катька вернулась наконец домой к мужу и дочкам. Савелий потихоньку стал забывать о своём страшном приключении, а уж когда встретил синеглазую Алёнку, то и вовсе позабыл обо всём на свете. Фенечку и её папеньку, они больше никогда не видели. Где - то бродит страшная парочка в поисках еды, быть может ближе, чем мы думаем...