(рассказ основан на реальной истории)
Бокал упал раньше, чем Алина успела осознать, что выронила его из рук. Красное вино растеклось по светлому ламинату, как кровь. Она смотрела на тёмное пятно и думала, что вот так же сейчас растекается что-то внутри неё — медленно, необратимо.
— Алин, ну что ты... — Егор шагнул к ней, но она отпрянула, прижавшись спиной к стене.
— Не подходи.
— Послушай, я же не специально...
— Пятый ребёнок, — она произнесла это так, словно пробовала на вкус что-то горькое. — Пятый, Егор. У тебя будет пятый ребёнок.
Он провёл рукой по лицу, устало, обречённо. Ему было тридцать восемь, и в этом жесте читалась вся его жизнь — дети, ипотека, жена, которая ждёт пятого. И любовница, которая вдруг перестала быть удобной.
— Ты же знала, что я не уйду от семьи, — его голос был тихим, почти виноватым. — Мы с самого начала об этом говорили.
— Говорили, — эхом повторила Алина. — Когда-то давно А теперь я знаю что у тебя пятеро детей. Пятеро!
— Светка забеременела случайно, клянусь...
— Случайно?! — она почти закричала. — Ты спишь с ней, значит! Постоянно спишь!
Егор молчал. Что он мог сказать? Правду? Что у него есть жена, с которой он живёт вот уже пятнадцать лет, делит постель, воскресные завтраки, счета за коммуналку и теперь ещё одного ребёнка? Что Алина — это отдушина, красивая молодая девушка, ради которой приятно сбежать из дома на пару часов, но не более?
— Я не обещал тебе ничего, — наконец произнёс он. — Никогда не обещал.
Алина закрыла лицо руками. Её пальцы дрожали. Она и правда была красивой — длинные тёмные волосы, большие глаза, точёная фигура. Ей было двадцать семь. Вся жизнь впереди. И она потратила два года на женатого мужика с четырьмя — теперь пятью — детьми.
— Уходи, — прошептала она.
— Алина...
— Уходи! — крикнула она уже, не открывая лица. — Убирайся к своей беременной жене! К своим детям! К своей настоящей жизни!
Егор постоял ещё немного, потом взял куртку с кресла и вышел. Дверь закрылась тихо, деликатно. Как будто его здесь и не было. А красное пятно на полу всё ещё расползалось, впитываясь в дешёвый ламинат съёмной квартиры.
В два часа ночи, Алина, будучи уже не совсем трезвой, набрала номер сестры. Вера ответила после шестого гудка, сонным голосом:
— Алин? Что случилось?
— Он... — голос сорвался. — У него будет пятый ребёнок.
Пауза. Длинная, тяжёлая. Где-то на фоне заворчал муж Веры, недовольный ночным звонком.
— Я сейчас выйду на кухню, — сказала Вера тихо.
Алина слышала шорох, скрип двери, потом звук включённого чайника.
— Рассказывай.
— Что рассказывать? — Алина обхватила себя руками, сидя на полу рядом с винным пятном. — Он сказал, что жена беременна. Пятым. И что это случайность. Что он не обещал мне ничего. И знаешь... он прав, Вер. Он действительно никогда ничего не обещал.
— Алина, послушай...
— Как я могла настолько не любить себя? — перебила её младшая сестра. — Как?! Мне двадцать семь! Я красивая! Я могла бы встречаться с кем угодно! А я выбрала его. Женатого. С четырьмя детьми. Которые стали пятью.
Вера молчала. Что она могла сказать? Год назад, когда Алина впервые рассказала о Егоре, Вера предупреждала. Не скандалила, не читала мораль — просто сказала: «Подумай, чего ты хочешь от жизни. Это — не то». Но Алина была влюблена. Он был взрослым, уверенным, успешным. Говорил красивые слова. Дарил дорогие духи, подарки и украшения. Целовал в шею и шептал, что она особенная.
И она верила.
— Помнишь, как вы познакомились? — спросила Вера осторожно.
Алина усмехнулась горько:
— В кафе. У них был корпоратив его фирмы. Я пришла с подругой на параллельный корпоратив, он подошёл сам. Сказал, что я самая красивая в зале. Я спросила: «А жена?» Он ответил: «А что жена? Она дома, с детьми. А я здесь, с тобой».
— И тебе это показалось романтичным.
— Мне показалось, что я особенная, — тихо сказала Алина. — Что он выбрал меня. Что я лучше всех, даже лучше его жены. Идиотка.
— Приезжай завтра к родителям, — предложила Вера. — Максим тоже будет. Поговорим.
— Максим меня съест живьём, — Алина попыталась усмехнуться, но получилось жалко.
— Он скажет правду. Грубо, по-своему, но правду. Может, это то, что тебе нужно.
Алина посмотрела на своё отражение в тёмном экране телевизора. Растрёпанные волосы, размазанная тушь, пустые глаза.
— Хорошо, — выдохнула она. — Завтра приеду.
Кухня в родительском доме пахла так же, как последние двадцать лет— кофе, сдобой и чем-то неуловимо домашним. Максим сидел у окна, курил, выдувая дым в форточку. Вера ставила на стол чай, печенье, сахарницу. Алина молча опустилась на стул.
— Ну, — Максим затушил сигарету и повернулся к сестре, — рассказывай про своего женатого героя.
— Макс, — предостерегающе сказала Вера.
— Что «Макс»? — он усмехнулся. — Год мы молчали. Делали вид, что всё нормально. Что наша сестрёнка не любовница чужого мужа, у которого дома ждут дети. Извини, но пятеро скоро.
Алина сжала кружку в руках.
— Я не прошу вашего одобрения.
— А чего ты просишь? — Максим наклонился вперёд. — Жалости? «Ой, бедная я, красивая, молодая, а мужик меня бросил»? Так он тебя не бросал, сестрёнка. Ты сама к нему прилипла.
— Максим! — Вера повысила голос.
— Что?! — он развёл руками. — Пусть правду услышит! Ей двадцать семь лет! У неё вся жизнь впереди! А она столько времени потратила на то, чтобы быть подстилкой для семейного мужика!
— Заткнись, — тихо сказала Алина.
— Не заткнусь! Ты хоть понимаешь, что у него жена? Жена, которая родила ему четверых детей! Которая, наверное, знает о тебе! Или нет, не знает, и это ещё хуже! Потому что ты — грязный секрет. Ты — та, к кому он приходит на пару часов, когда жене говорит, что задержался на работе!
Алина встала резко, стул скрипнул.
— Ты думаешь, я не знаю?! — крикнула она. — Думаешь, я не понимала?! Я понимала! С самого начала! Но я его любила!
— Любила, — Максим хмыкнул. — А он тебя? Или ты просто удобная? Молодая, красивая, не требует ничего взамен? Пока не потребовала, конечно.
Вера встала между ними:
— Хватит. Оба. Максим, следи за языком. Алина, сядь.
Алина села. Максим закурил снова, нервно, часто затягиваясь.
— Послушай, — Вера села рядом с младшей сестрой, взяла её за руку. — Я не буду тебя осуждать. Ты взрослая. Ты делала свой выбор. Но теперь... теперь у тебя другой выбор. Ты можешь продолжать цепляться за него, ждать, когда он снова позвонит, снова придёт. Будешь ждать годами. Пока тебе не будет тридцать, тридцать пять, сорок. Пока ты не поймёшь, что потратила лучшие годы на человека, у которого есть настоящая жизнь. Без тебя.
— Или? — Алина посмотрела на сестру.
— Или ты отпустишь. Сейчас. Больно, страшно, но отпустишь. И начнёшь жить по-настоящему.
Максим затушил вторую сигарету:
— Вера права. Но она мягче меня. Я скажу прямо: ты влюбилась в фантазию. В красивого мужика, который говорил тебе приятные слова. Но у него есть жена. Дети. Скоро пятеро. Пятеро, Алина! Ты хоть представляешь, сколько это? Ему на тебя плевать. Если бы не плевать, он бы развёлся. Или хотя бы не делал пятого ребёнка. Хотя… он другого ничего не умеет.
Алина молчала. Слова брата били, как пощёчины. Грубые, жестокие, но правдивые.
— Я не знаю, как жить без него, — прошептала она.
— Научишься, — коротко ответил Максим. — По-другому никак.
Чай остыл, никто к нему не притронулся.
Алина согласилась встретиться с Егором через три дня. Он просил. Писал сообщения. Звонил. Говорил, что им нужно поговорить. Что всё не так просто. Что он скучает.
И она сдалась.
Они встретились в их любимом кафе — маленьком, уютном, где играла тихая музыка и подавали хороший кофе. Егор пришёл с цветами. Розы, её любимые. Он выглядел усталым, виноватым.
— Привет, — сказал он, протягивая букет.
Алина взяла цветы молча. Села напротив. Официант принёс меню, но они не стали заказывать, только кофе.
— Как ты? — спросил Егор.
— Отлично, — сухо ответила она. — Просто замечательно.
Он вздохнул:
— Алина, я понимаю, тебе больно. Но пойми и ты меня...
— Понять? — она усмехнулась. — Что именно? Что ты спишь с женой и делаешь детей, пока говоришь мне, что я особенная?
— Я не говорил, что не сплю с женой.
— Но ты и не говорил, что она забеременеет! — голос Алины дрогнул.
— Это случайность...
— Случайность! — она едва сдерживалась, чтобы не кричать. — Как можно случайно сделать пятого ребёнка?! Вы что, не знаете про контрацепцию?!
Егор молчал, смотрел в стол.
— Скажи мне правду, — Алина наклонилась ближе. — Ты хоть раз собирался бросить её ради меня? Хоть раз?
Пауза. Долгая, мучительная.
— Нет, — наконец произнёс он тихо. — Не собирался.
Что-то внутри неё окончательно сломалось. Она знала. Конечно, знала. Но услышать это вслух...
— Почему? — голос её стал тихим, почти детским. — Почему ты вообще начал это? Зачем я тебе была нужна?
Егор поднял глаза:
— Ты была... ты свежий воздух. Понимаешь? Дома — быт, дети, ипотека, крики, усталость. А ты... ты была другой. Молодой, красивой, лёгкой. С тобой я чувствовал себя снова живым.
— Значит, я была развлечением, — констатировала Алина.
— Нет! Не так...
— Именно так, — она встала. — Я была удобной. Не требовала женитьбы. Довольствовалась парой часов в неделю. Закрывала глаза на твою семью. Идеальная любовница.
— Алина, сядь, пожалуйста...
Телефон Егора зазвонил. На экране высветилось: «Светлана». Он посмотрел на Алину виноватым взглядом, потом ответил:
— Да, солнце?
Алина слышала обрывки разговора. Женский голос — усталый, раздражённый: «Когда ты приедешь?.. Старший опять подрался в школе... Нет, я не справляюсь одна... Тебе плевать на нас?..»
— Я скоро, — сказал Егор. — Через полчаса буду. Обещаю.
Он положил трубку и посмотрел на Алину. Она стояла, держа в руках увядающие розы. И впервые за год она увидела всё ясно: она — никто в его жизни. Просто никто. Светлана — это его жизнь. Дети — его жизнь. Ипотека, быт, крики — это его жизнь. А она? Она — перерыв. Сигаретный перекур. То, что можно бросить в любой момент.
— Езжай домой, — сказала она ровно. — К жене. К детям. Туда, где тебя ждут по-настоящему.
— Алина...
— Не звони мне больше.
Она развернулась и вышла из кафе. Цветы оставила на столе. Пусть официант выбросит. Или Егор заберёт. Или жене отдаст.
Какая разница.
Квартира встретила тишиной. Алина сбросила туфли, прошла в комнату, упала на кровать. Не плакала. Слёз больше не было. Была пустота. Огромная, холодная, беспощадная.
Она думала о том, как год назад впервые увидела Егора. Как он смотрел на неё. Как говорил комплименты. Как потом пригласил в ресторан. Она чувствовала себя принцессой. Он был старше, опытнее, успешнее. И она попалась. Как дура. Как наивная двадцатичетырёхлетняя девчонка.
Он дарил ей подарки. Дорогие, модные, красивые. Она до сих пор их носила. Ещё он подарил большой золотой браслет. С гравировкой: «Моей особенной». Она носила его постоянно.
Телефон зазвонил. Вера.
— Алин, как ты?
— Я встречалась с ним сегодня, — сказала Алина спокойно.
— И?
— Он сказал правду. Что никогда не собирался уходить от жены. Что я была... отдушиной. Развлечением.
— Сволочь, — тихо выругалась Вера.
— Нет, — Алина покачала головой, хотя сестра не видела. — Он просто честный. Наконец-то. Я сама виновата. Я знала, на что иду. Просто не хотела верить.
— Что ты будешь делать?
— Жить, — просто ответила Алина. — По-другому. Без него. Научусь.
— Молодец, — голос Веры был тёплым. — Приезжай к нам на выходных. Посидим, поговорим.
— Приеду.
Алина положила трубку и подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Бледная, с тёмными кругами под глазами, осунувшаяся. Но живая.
«Кто я без него?» — подумала она.
Ответа не было. Но, может быть, в этом и был смысл. Узнать. Найти себя. Настоящую. Не ту, что ждала звонка от женатого мужчины. А ту, что могла любить себя. Жить для себя.
Может быть.
Месяц спустя Алина сидела в кафе с подругами. Они болтали, смеялись, обсуждали новый сериал. Алина слушала вполуха, рассеянно помешивая кофе.
Егор так и не позвонил. Она удалила его номер. Заблокировала во всех соцсетях. Подруга рассказала, что видела его с женой — беременной, уставшей, но рядом с ним. Они шли за руку. Покупали коляску для пятого ребёнка.
— Алин, ты чего задумалась? — спросила одна из подруг.
— Так, ничего, — улыбнулась она натянуто.
Напротив Алины стоял пустой стул. Подруги принесли его на всякий случай, думали, что кто-то ещё придёт. Но никто не пришёл. Стул так и остался пустым.
Алина смотрела на него и думала: год назад на таком стуле сидел Егор. Говорил ей красивые слова. Держал за руку. А теперь — пустота.
«Мне двадцать пять, — подумала она. — Я красивая. Умная. Интересная. Почему я выбрала это?»
Ответа не было.
И, может быть, никогда не будет.
Но она научится жить с этим вопросом. Научится любить себя больше, чем кого-то, кто не ценил её. Научится выбирать себя.
Когда-нибудь.
Подруги продолжали говорить, а Алина допила кофе и посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь. Люди спешили куда-то, прячась под зонтами. Жизнь продолжалась.
И её жизнь — тоже.
Без Егора. Без иллюзий. Без красивой лжи.
Только она сама. И шрамы, которые останутся навсегда.
Но это был её выбор. Теперь. Наконец-то.