Вес утром: 97,7
Меню:
10:00 омлет с сыром и овощами
12:00 творожный крем с какао
14:00 тефтели, капустное рагу
18:00 рыба, салат
Бесплатные рецепты с кбжу и точным количеством ингредиентов для этого меню вы найдете в telegram :
97,7.
Я смотрю на цифру и впервые чувствую не радость, а осторожность. Будто я вошла в зал, куда меня раньше не пускали, и теперь боюсь там громко шагнуть.
Я ставлю чашку на подоконник и открываю ноутбук. Первый день на удалёнке всегда выглядит, как праздник в рекламе: плед, кофе, спокойная музыка. На самом деле присутствует некая нервозность.
Аня собирается в школу молча. Мы обе учимся новой тишине: той, где не надо объяснять папино отсутствие, но всё равно хочется.
— Мам, ты сегодня дома? — спрашивает она, уже застёгивая куртку.
— Да. Если что — пиши, — говорю я.
— А если… — она не договаривает.
Я киваю.
— Я на связи.
Дверь закрывается, и в квартире становится слишком пусто. В такие минуты я раньше искала еду — не потому что голодна, а потому что надо занять рот. Сегодня я открываю календарь, задачи, письма. Дышу. Стараюсь успокоиться, представить себя на работе. Это теперь мое рабочее место.
В десять — омлет. Я ем его, как будто это не еда, а подпись под договором с собой: “я взрослая, я могу”.
Потом созвон. Потом ещё один.
Я говорю уверенным голосом, делаю пометки, киваю в камеру. И всё время — где-то на заднем плане — будто тень: а вдруг сейчас позвонят в дверь.
Звонок раздаётся не в дверь. В телефон.
Илья.
У меня рука зависает над экраном. Я смотрю на его имя, как на старую рану, которая вдруг начинает чесаться.
— Алло, — говорю я ровно.
Голос у него тихий, почти заботливый. Это и пугает.
— Привет. Слушай… я хотел нормально. Без скандалов. Можно вечером заехать? Я куплю Ане что-нибудь… ну, вкусное. И тебе цветы. Давай просто поговорим.
Цветы. Это слово звучит фальшиво, как пароль, который уже не работает. Я представляю: букет, поставленный в вазу, и рядом — то же самое давление, просто в другой, красивой упаковке.
— О чём поговорим? — спрашиваю я.
— О нас, Марин. О том, что мы натворили. Я всё понял. Я был дурак. У меня никого больше нет. Давай начнём сначала. Ради Ани. Я могу быть другим. Я буду другим!
Я слушаю и ловлю себя на том, что внутри поднимается знакомая тяга: поверить. Не потому что он убедителен. Потому что вера — это короткий путь к облегчению. Если поверить, можно не принимать решений. Можно снова жить “как-нибудь”.
И в этот момент я понимаю: вот оно. Это не любовь. Это обезболивающее.
— Вечером неудобно, — говорю я. — У Ани уроки, и я работаю. Возможно, на выходных.
Он на секунду молчит, будто не ожидал.
— Ты всегда всё усложняешь, — голос меняется, в нём появляется металлическая нотка. — Я же прошу нормально!
— В выходные. — повторяю я. И нажимаю “завершить”.
После звонка мне хочется съесть что угодно. Хлеб. Шоколад. Просто открыть рот и заполнить пустоту. Я стою у холодильника, как у дверцы в старую жизнь. Потом закрываю его и иду в ванную умыться холодной водой. Дышу. Пять вдохов. Десять. Отпускает.
В двенадцать — творожный крем с какао. Я ем, и мне вкусно. Это маленькая победа, которую никто не заметит.
А потом звонит мама.
— Марина, ты на работе? — у неё голос такой, как бывает, когда люди пытаются говорить спокойно, а в горле уже ком.
— Я теперь работаю дома. А что?
— Мне сегодня… звонила Галина Петровна.
Свекровь. Я прямо вижу её: маленькая, собранная, с этой улыбкой “я же знаю, как лучше”. И с тем же умением говорить не факты, а внушения.
— И что она сказала? — спрашиваю я, хотя уже знаю.
Мама вздыхает.
— Что ты не ешь! Что у тебя нервы! Что Аня, якобы… одна дома сидит голодная, пока ты “бьёшься в истериках”. Марина, это правда?
Вот оно. Удар через стыд. Через самое липкое чувство: “ты плохая мать”.
Я сжимаю телефон. В животе поднимается тяжёлый горячий шар.
— Мам, послушай меня, — говорю я медленно. — Аня ходит в школу. Я работаю. Я готовлю. Я просто… привожу себя в порядок. И да, мне тяжело. Но это не делает меня плохой.
— Я понимаю, — быстро говорит мама, но по голосу слышно: она не понимает, она боится. Боится слухов, чужих слов, “что люди скажут”. — Просто она так уверенно говорила… как будто знает.
— Она не знает, — говорю я. — Она хочет, чтобы ты тоже подумала, что я “неадекватная”. - Мы с Ильёй разводимся. У него другая женщина.
Мама молчит. И в этой паузе — целая жизнь, где я всегда старалась быть “правильной”, чтобы никто не мог меня обвинить.
— Марина, — наконец говорит она тихо. —Мне страшно за тебя.
Мне тоже страшно. Но я не говорю это. Потому что если сказать вслух, страх станет главным. А я сегодня пытаюсь быть главной сама.
— Мне тоже страшно, мам. Но я справляюсь. И справлюсь, — говорю я. — И если Галина Петровна будет звонить ещё… скажи ей, что все вопросы — ко мне. И что ты не обсуждаешь мои дела по телефону.
Мама снова вздыхает — уже иначе. Как будто принимает решение.
— Хорошо...
Я кладу трубку и понимаю, что у меня дрожат пальцы.
Вот так выглядит война без крика: звонки, намёки, “озабоченность”, разговоры за спиной.
В два иду на кухню с ноутбуком. Ем тефтели и капустное рагу. И одновременно пишу Наталье Сергеевне рабочее сообщение.
Делать вид, что жизнь обычная, — это иногда единственный способ удержать её.
После обеда приходит сообщение от Ильи:
“Марин, ну правда. Я хочу по-хорошему. Давай вечером я позову Аню погулять. И цветы куплю. Ты заслужила.”
Я читаю и чувствую, как внутри поднимается злость — чистая, ясная. Потому что “ты заслужила” звучит так, как будто он раздаёт мне бонусы за терпение. Как будто он всё ещё руководитель моей жизни.
Я пишу коротко:
“Если Аня согласится, гуляйте".
Отправляю и сразу понимаю: он будет пытаться вернуться не потому, что любит. А потому что теряет контроль. Когда контроль уходит, человек вдруг вспоминает про цветы.
Вечером Аня приходит уставшая, с растрёпанным хвостом, с этим школьным “мам, я голодная” — как с паролем домой.
— Привет, — говорю я. — Как день?
— Нормально, — она кидает рюкзак. — Мам… папа написал мне.
У меня внутри всё замирает.
— Что написал? — спрашиваю я спокойно, хотя сердце стучит в горло.
Аня достаёт телефон и показывает: “Принцесса, я скучаю. Хочу увидеться. Не говори маме, сделаем сюрприз”.
Не говори маме.
Вот она, настоящая фраза. Не “я люблю”. Не “я скучаю”. А именно это: “не говори маме”. Маленький крючок, на который ловят детей. И мам.
Я закрываю глаза на секунду. Потом открываю.
— Аня, — говорю я. — Спасибо, что показала. - Что ты ответила?
- Я сказала, что устала.
— Слушай, — говорю я. — Любые встречи с папой — так, чтобы я знала.
Она кивает, но губы дрожат.
Мы ужинаем рыбой и салатом. Аня ест молча. Я тоже молчу, потому что если заговорю — голос выдаст меня.
Перед сном она подходит и вдруг обнимает меня крепко, как маленькая.
— Мам… ты же не уйдёшь? — шепчет она.
И у меня на секунду темнеет в глазах. Потому что это не вопрос про “уйти из дома”. Это вопрос про “исчезнуть”. Про то, как взрослые иногда исчезают внутри себя — когда им слишком больно.
— Не уйду, — говорю я и глажу её по спине. — Я с тобой.
Она уходит в свою комнату, в я иду на кухню. Открываю телефон и снова вижу имя свекрови в списке пропущенных — два раза. Потом — сообщение от Ильи:
“Марин, не доводи до плохого. Мама переживает. Все переживают. Ты сама себя губишь.”
Я смотрю на эти слова и понимаю: вот как это работает. Сначала они говорят, что я слабая. Потом — что я сумасшедшая. Потом — что ребёнка надо “спасать”. И всё это под соусом заботы.
Я выключаю экран и сижу в темноте. Мне хочется, чтобы кто-то сейчас пришёл и сказал: “ты всё делаешь правильно”. Но в квартире только я.
Я встаю, мою чашку, вытираю стол. Простые движения, которые возвращают меня в тело. В реальность. В жизнь, где я не обязана никому доказывать, что я нормальная....
Продолжение следует... Подпишись!
Если книга вам нравится — можно угостить меня кофе. Это вдохновляет выкладывать новые страницы каждый день.
Вы читаете книгу "365 дней интервального голодания. Я учусь не заедать жизнь", автором которой является автор данного блога Татьяна К. Все персонажи вымышленные. Книга написана после похудения автором на 41 кг. на интервальном голодании. Данная статья является объектом интеллектуальных (авторских) прав в силу ст. 1255 Гражданского кодекса РФ и не может использоваться третьими лицами без указания ссылки на автора и источник заимствования."