В воздухе висел тягучий, плотный аромат пережаренной арабики и сладкой выпечки, который к концу смены начинал вызывать у Артура лёгкую тошноту. Кофейня «Зёрна и Смыслы» была модным местом: лофт-дизайн, кирпичные стены, свисающие с потолка лампы Эдисона и цены, заставляющие студентов нервно пересчитывать мелочь. Артур, бариста с пятилетним стажем, ненавидел это место так же страстно, как и завидовал его посетителям.
Он механически взбивал молоко для очередного капучино, наблюдая за мужчиной в дорогом костюме, который небрежно бросил на стойку купюру, даже не взглянув на сдачу. Артура это злило. Его раздражало всё: и этот посетитель, и шум кофемашины, и особенно мысли о жене.
Юля. Его успешная, талантливая Юля.
Когда они познакомились, она просто подшивала брюки в полуподвальном ателье. Теперь же у неё была собственная швейная мастерская, заказы на месяцы вперёд и репутация, которой можно было гордиться. Артур же чувствовал, что застрял. Его зарплаты хватало на «поддержание штанов» и редкие посиделки с друзьями, в то время как доходы жены неуклонно росли. Это неравенство разъедало его изнутри, словно ржавчина.
— Артур, два латте на вынос! — крикнула сменщица, вырывая его из раздумий.
Он стиснул зубы. Ему тридцать лет, а он всё ещё рисует сердечки на молочной пене. А Юля... Юля вчера обмолвилась, что взяла крупный заказ на пошив эксклюзивной коллекции свадебных платьев для какого-то элитного салона. Сумма, которую она назвала, заставила Артура поперхнуться чаем.
В кармане фартука вибрировал телефон. Звонила Марина, его старшая сестра. Артур, убедившись, что администратор не смотрит, ответил.
— Ты поговорил с ней? — без приветствия начала Марина. Её голос всегда звучал требовательно, с нотками вечной претензии к миру.
— Ещё нет, Марин. Она вчера поздно пришла, уставшая, — оправдывался Артур, протирая стойку.
— Уставшая она! А мы не уставшие? — фыркнула сестра. — Слушай, Артур, мама опять звонила, плакала. Крыша на даче течёт, веранда покосилась. Это родовое гнездо! Мы там выросли! А твоя королева сидит на мешках с золотом и копейки не даст.
— Дача на маму записана, Юля говорит, что не хочет вкладываться в чужую собственность...
— Чужую?! — взвизгнула Марина так, что Артур отстранил телефон от уха. — Это семья! Мы же одна семья! Когда она замуж выходила, она в эту семью вошла! Значит, и проблемы общие. А раз у неё сейчас куш намечается, самое время её прижать. Ты мужик или кто?
Артур посмотрел на своё отражение в хромированной поверхности кофемашины. Усталый взгляд, опущенные плечи.
— Я поговорю, — твёрдо сказал он, хотя внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. — Сегодня же.
— Поговори. И пожёстче там. Скажи, что я присмотрела отличный сайдинг и брус. Скидки сейчас сезонные заканчиваются. Не упусти момент, братик.
Артур сбросил вызов. В голове созревал план. Он действительно давно хотел восстановить дачу — то место, где прошло его детство, где пахло яблоками и нагретым деревом. Сейчас дом ветшал, и это было больно видеть. Но своих денег у Артура не было, а Юля... Юля была слишком расчётливой. Эта её черта, которую он раньше называл благоразумием, теперь казалась ему скупостью и жадностью.
«В конце концов, мы женаты, — подумал он, швыряя питчер в мойку. — Бюджет должен быть общим. А если она получает больше, то и вкладывать должна больше. Это справедливо».
Часть 2. Империя шёлка и бархата
Мастерская Юли располагалась в старом особняке с высокими потолками. Здесь пахло иначе — не пережаренным кофе, а дорогим парфюмом, новой тканью и раскалённым утюгом. Вдоль стен стояли манекены, облачённые в белоснежные, кремовые и жемчужные наряды, напоминающие призраков из чьих-то прекрасных снов.
Юля сидела за большим раскройным столом, вооружившись портновскими ножницами. Её глаза покраснели от напряжения, но движения оставались точными и плавными. Она любила свою работу. Любила этот момент превращения плоского куска материи в объёмную, живую форму. Но сегодня вдохновение перебивала тревога.
Дверь мастерской открылась, и на пороге появился Артур. Он выглядел возбуждённым, глаза лихорадочно блестели. Юля отложила ножницы и устало улыбнулась.
— Привет. Ты рано сегодня.
— Решил заскочить, поздравить тебя с новым заказом, — Артур прошёл вглубь комнаты, по-хозяйски оглядывая рулоны итальянского кружева. — Слышал, аванс уже перевели?
Юля нахмурилась. Она не любила обсуждать финансы до завершения работы.
— Перевели. Но это оборотные средства, Артур. Ткани, фурнитура, зарплата швеям, аренда...
Артур не слушал. Он подошёл вплотную к столу, опёрся на него руками и заглянул ей в глаза.
— — Твоя премия и бонусы, кстати! Я присмотрел отличные строй материалы, сестра будет довольна! — обрадовал Юлю муж, словно сообщая о выигрыше в лотерею. — Там акция на брус и металлочерепицу. Как раз хватит, чтобы перекрыть крышу и обновить фасад на даче.
Юля застыла. Внутри начала подниматься холодная волна негодования. Опять эта дача. Опять этот бесконечный «донжон», поглощающий деньги и время, но не принадлежащий им ни на йоту.
— Артур, мы это обсуждали, — её голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — Я не буду финансировать капитальный ремонт дома твоей матери.
— Но почему?! — Артур всплеснул руками, едва не смахнув коробочку с булавками. — У тебя есть деньги! Ты можешь себе это позволить! Мы же там бываем!
— Мы бываем там два раза за лето, на шашлыки, — Юля взяла калькулятор и блокнот. — Садись.
Артур непонимающе моргнул, но сел на предложенный стул.
— Смотри, — Юля быстро начала писать цифры. — В доме три спальни. В одной живёт твоя мать всё лето. Во второй — Марина с двумя детьми и мужем, они там проводят три месяца подряд. Третья — гостевая, где иногда ночуем мы. Если посчитать по дням и количеству людей, то мы пользуемся дачей... — она быстро нажала клавиши, — ровно на пятнадцать процентов. И это я ещё щедро округлила.
Артур смотрел на экран калькулятора как на врага.
— Ты... ты всё перевела в цифры? — прошептал он. — Это же семейное гнездо, а не гостиница!
— В любом гнезде каждый приносит свою веточку, Артур. Я готова оплатить пятнадцать процентов сметы. Остальное пусть вкладывают собственник — твоя мама, и основные выгодоприобретатели — Марина с семьёй. Это справедливо.
— Справедливо?! — Артур вскочил. Его лицо пошло красными пятнами. — Ты считаешь дни? Ты считаешь людей? Это мелочно, Юля! Это... это мерзко! У Марины дети, у неё нет таких доходов, как у тебя! Ты богатая, а ведёшь себя как скупердяйка!
— Я не богатая, я много работаю, — Юля встала, расправляя плечи. — И я не собираюсь спонсировать отдых семьи твоей сестры за счёт своего здоровья и времени. Пятнадцать процентов. Или ни копейки.
Артур смотрел на неё с ненавистью. В этот момент он видел перед собой не жену, а расчетливого бизнес-партнёра, который отказал ему в кредите.
— Ты пожалеешь об этой жадности, — процедил он и вылетел из мастерской, громко хлопнув дверью. Манекен в углу покачнулся от сквозняка, но устоял.
Часть 3. Гипермаркет иллюзий
Огромный строительный гипермаркет гудел, как улей. Под высокими сводами перекликались рабочие, визжали погрузчики, пахло свежеспиленной древесиной и лаком. Артур и Марина шли вдоль бесконечных рядов с красками, толкая перед собой почти пустую тележку.
В тележке лежала одна жалкая банка морилки и упаковка малярного скотча, но Артур чувствовал себя так, словно покупал материалы на строительство дворца. Рядом семенила Марина, одетая в яркий спортивный костюм, и непрерывно подливала масла в огонь его обиды.
— Пятнадцать процентов! Ты подумай, какая наглость! — возмущалась она, хватая с полки образец ламината. — Она там бывает, ест наши ягоды, дышит воздухом, а платить не хочет?
— Она сказала, что это математически обосновано, — буркнул Артур, разглядывая ценник на дорогой металлочерепице. Ему так хотелось купить её прямо сейчас, привезти на дачу и увидеть восхищение в глазах матери. Доказать всем, что он, Артур, — глава семьи, добытчик, хозяин.
— Математически! — передразнила Марина. — У неё сердца нет, а не математика. Слушай, Артур. Она твоя жена. У вас общий бюджет по закону. Деньги, которые она получила — они и твои тоже. Ты имеешь полное право взять их и потратить на нужды семьи.
— Думаешь? — Артур неуверенно покосился на сестру.
— Знаю! — отрезала она. — Я бы на твоём месте вообще не спрашивала. Пришла, взяла и сделала дело. А она потом ещё спасибо скажет, когда увидит, как красиво стало. Женщины любят решительных мужчин.
Марина остановилась у стенда с сантехникой, разглядывая блестящие смесители.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжила она, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Она тебя унижает этим. Показывает, что ты никто, что твоего слова в доме не существует. Если ты сейчас проглотишь эти пятнадцать процентов, ты всю жизнь будешь у неё на побегушках, подай-принеси.
Слова сестры падали на благодатную почву уязвлённого самолюбия Артура. Он представил лицо Юли — спокойное, уверенное, слегка надменное. И представил себя — восстанавливающего родовое гнездо, героя, спасителя дачи.
— Ты права, — сказал он, сжимая ручку тележки так, что побелели костяшки. — Это мои деньги тоже. Я столько лет терпел, пока она раскручивалась. Я поддерживал её, когда она начинала!
— Вот именно! — подхватила Марина. — Твой вклад в её бизнес огромен. Моральная поддержка — это самое важное. Так что не дрейфь. Сегодня вечером мы всё решим. Я поеду с тобой, поддержу. А то она тебя опять своими цифрами задавит.
Они вышли из магазина с копеечной покупкой, но с планами на миллион. Артур чувствовал себя полководцем перед решающей битвой. Он ещё не знал, что эта битва станет для него последней.
Часть 4. Пламя в гостиной
Вечер опустился на город душным покрывалом. Юля возвращалась домой не одна, а с подругой детства и по совместительству юристом её фирмы, Еленой. Они провели удачный день, выбрав ткани для подкладки, и теперь весело обсуждали предстоящий проект, поднимаясь на лифте.
— Говорю тебе, этот шёлк просто изумителен, — смеялась Елена, поправляя сумку на плече. — Если заказчик не оценит, я сама у тебя куплю платье из него.
Юля улыбалась, чувствуя приятную усталость. Впервые за день напряжение отступило. Но стоило ей открыть дверь своей квартиры, как улыбка исчезла.
В прихожей стояли чужие туфли. Из гостиной доносились голоса.
Юля и Елена вошли в комнату. За столом сидели Артур и Марина. Золовка развалилась в кресле, жуя яблоко, а Артур нервно ходил из угла в угол. Атмосфера мгновенно накалилась.
— О, явилась хозяйка медной горы, — ухмыльнулась Марина, не вставая.
— Привет, — холодно бросила Юля. — Артур, у нас гости? Ты не предупреждал.
— Это моя сестра, она не гость, — огрызнулся Артур. Он выглядел взвинченным. — Мы обсуждаем смету.
— Опять? — вздохнула Юля, проходя к комоду и ставя сумочку. Елена осталась стоять в дверях, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за происходящим.
— Не опять, а снова! — Марина вскочила, отбрасывая огрызок в вазу. — Мы решили, что твои подачки в пятнадцать процентов — это оскорбление. Артур — мужчина, он решил, что мы закупаем материалы. Полностью.
— Артур решил? — Юля подняла бровь, глядя на мужа. — За мой счёт?
— За наш счёт! — выкрикнул Артур. — Хватит делить деньги! Я видел, ты сняла наличные сегодня. Это на материалы, да?
— Это на оплату работы вышивальщиц, — спокойно ответила Юля. Деньги действительно лежали в конверте в её сумочке, которую она неосмотрительно оставила на тумбочке у входа в гостиную.
Глаза Марины хищно сверкнули. Она была ближе к тумбочке.
— Вышивальщицы подождут, а крыша сгниёт! — заявила золовка и, сделав резкий выпад, схватила сумочку Юли.
— Что ты делаешь?! — ахнула Елена. — А ну положи на место! Это воровство!
— Это семейный бюджет! — рявкнула Марина, выдирая конверт и засовывая его себе за пазуху. — Артур разрешил!
— Верни деньги, — голос Юли стал тихим и страшным.
— А то что? — Марина нагло усмехнулась, отступая за спину брата. — Артурчик, скажи ей!
Артур, вместо того чтобы одёрнуть сестру, шагнул вперёд, преграждая путь жене.
— Юля, не начинай. Марина права. Мы возьмём эти деньги на дачу. Это для общего блага. Считай это инвестицией.
— Это грабёж, Артур, — отчеканила Елена. — Вы сейчас совершаете преступление.
— Заткнись, юристка! — взвизгнула Марина.
Юля больше не собиралась разговаривать. Ярость, холодная и расчётливая, затопила её сознание. Она не была жертвой. Она была женщиной, которая построила бизнес с нуля в мире акул.
Она рванулась вперёд, пытаясь обойти мужа. Артур грубо толкнул её в плечо.
— Сядь и успокойся! — крикнул он.
Это стало последней каплей. Юля не удержалась на ногах, но Елена, стоявшая рядом, подхватила её.
— Ах ты, тварь! — выдохнула Юля.
Всё произошло молниеносно. Юля вырвалась из рук подруги и бросилась не на Артура, а на Марину, которая уже пятилась к выходу с деньгами. Юля вцепилась в волосы золовки.
— Отдай! — рычала она.
Марина завизжала и впилась ногтями в руку Юли, раздирая кожу до крови. Артур кинулся «разнимать», но на деле схватил Юлю за талию и с силой дёрнул назад, да так, что на её блузке с треском лопнула ткань.
— Сама виновата! — заорал он, видя, как Юля ударилась бедром об угол стола. — Не смей трогать сестру!
В этот момент в Юле проснулось что-то первобытное. Она поняла, что перед ней не семья, а враги. Мародёры. Боль от порванной кожи и удар об стол отрезвили её. Она обернулась к мужу. Глаза её были сухими.
Звонкая пощёчина хлестнула по лицу Артура, словно выстрел. Он опешил, схватился за щеку, но Юля не остановилась. Она действовала теперь как машина уничтожения. Используя инерцию его замешательства, она толкнула его изо всех сил. Артур не ожидал отпора, поскользнулся на ковре и носом впечатался в стену. Хруст был отчётливым.
— А-а-а-а! — взвыл он, хватаясь за разбитое лицо.
Марина, видя поражение брата, попыталась выскользнуть в коридор, но путь ей преградила Елена. Подруга была в ярости.
— Куда?! — рявкнула Елена и толкнула Марину обратно в центр комнаты.
Марина зашипела как гадюка, и бросилась на Юлю с кулаками. Юля увернулась, схватила со стола тяжёлую чугунную сковородку, которую забыла убрать после завтрака, и, не раздумывая, с размаху опустила её... нет, не на голову, она всё ещё соображала. Она ударила Марину по руке, в которой та сжимала конверт. Золовка взвыла от боли, пальцы разжались, конверт упал.
Артур, уже с фингалом, наливающимся под глазом, и кровью, текущей из носа, попытался встать. Бровь его была рассечена о кромку картины на стене. Он бросился на жену, рыча как зверь. Юля, не дрогнув, встретила его, укусив за предплечье так сильно, что почувствовала вкус солёной кожи.
Артур отпрянул, споткнулся о ногу Елены и рухнул, ударившись скулой о пол. Отёк уже начал закрывать ему глаз.
Юля подняла конверт, провела рукой по разорванной блузке и посмотрела на них сверху вниз.
— Вон, — сказала она тихо.
— Что? — прохрипел Артур, сплёвывая сукровицу.
— Вон отсюда. Оба. Сейчас же.
— Ты не имеешь права! Это мой дом! — взвизгнула Марина, баюкая ушибленную руку.
Юля молча схватила золовку за волосы, как мешок с мусором, и поволокла к входной двери. Марина брыкалась, царапала пол ногами, но гнев придал Юле нечеловеческую силу. Елена, не оставаясь в стороне, пинками подгоняла скулящего Артура.
Дверь распахнулась. Юля швырнула Марину на лестничную площадку. Следом вылетел Артур, получив напоследок смачный пинок коленом под зад.
— Вещи заберёшь завтра в коробках у консьержа! — крикнула Юля. — И чтобы я вас больше не видела.
— Ты... ты жадная тварь! — проорал Артур, прикрывая разбитый нос. — Ты пожалеешь! Ты одна останешься!
Юля ударила по выключателю, погружая их в полумрак подъезда, но дверь закрывать не спешила. Она смотрела на мужа с пугающим спокойствием.
Часть 5. Лестничная клетка истины
В подъезде пахло пылью и чужим ужином. Артур и Марина, побитые, униженные, в разорванной одежде, сидели на холодном бетоне. Марина тихо скулила, осматривая распухшую кисть. Артур ощупывал лицо, которое горело огнём. Ссадины, царапины, бровь кровоточит — он выглядел так, будто побывал в мясорубке.
Но самое страшное было не это. Самое страшное был взгляд Юли. Она стояла в дверном проёме, величественная даже в своей разорванной блузке.
— Знаешь, Артур, — сказала она ровным голосом, в котором не было ни капли истерики, только лёд. — Я ведь действительно получила премию и бонусы. И я действительно их потратила. Только не на материалы.
— На шмотки свои? — злобно прошипел Артур, пытаясь встать, но ноги дрожали. — Подавись ими!
— Нет, не на шмотки, — Юля медленно покачала головой. — Помнишь, ты всё жаловался, что владелец твоей кофейни хочет продать бизнес и помещение? Что ему надоело?
Артур замер. Его сердце пропустило удар. Он действительно говорил об этом, мечтая, что найдётся инвестор, который сделает его управляющим.
— Так вот, — Юля улыбнулась уголком губ, и эта улыбка была страшнее оскала. — Я купила это помещение. Вчера. Сделка закрыта. Я теперь владелец помещения, где находится «Зёрна и Смыслы».
Марина перестала скулить и уставилась на невестку, открыв рот. Артур почувствовал, как холодный пот выступил на спине, смешиваясь с кровью.
— Ты... ты купила кофейню?
— Я купила стены, Артур. Арендатор там — твой начальник. Но в договоре есть пункт о праве собственника менять условия субаренды и... персонала. Я планирую переделать это место под шоу-рум для моих платьев. Кофейня закрывается. С завтрашнего дня.
В подъезде повисла звенящая тишина.
— Ты увольняешь меня? — голос Артура сорвался на петушиный крик. — Ты увольняешь собственного мужа?!
— Я увольняю человека, который пытался меня обокрасть и позволил своей сестре напасть на меня, — поправила Юля. — И, кстати, насчёт дачи. Тот конверт, что вы пытались украсть... Там была не прибыль. Там были деньги, которые я отложила, чтобы выкупить долговую расписку твоей матери. Она заложила дачу полгода назад под грабительские проценты, чтобы оплатить долги Марины. Ты не знал?
Артур медленно повернул голову к сестре. Марина вжалась в стену, став серой от ужаса.
— Ты знал бы, если бы интересовался семьёй, а не моими деньгами, — продолжила Юля безжалостно. — Я хотела сделать сюрприз. Выкупить долг и подарить вам чистые документы. Но теперь... теперь я просто не стану этого делать. Срок выплаты завтра. Денег у вас нет. Дачу заберут через неделю.
Она сделала шаг назад, в тепло и свет своей квартиры.
— Прощай, Артур. За материалами можешь не спешить. Тебе теперь нечего ремонтировать.
Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Лязгнул замок.
Артур остался сидеть на грязном полу. Лицо болело, но внутри было куда больнее. Он понял, что в своей жадности и зависти он потерял не просто жену. Он потерял работу, наследство матери, уважение и будущее. А рядом шипела сестра-предательница, из-за которой всё это началось.
Он закрыл глаза и впервые в жизни завыл, уже не как гадюка, а как побитый, выброшенный на улицу пёс, осознавший, что этот пинок был последним.
Автор: Анна Сойка ©