Предыдущая часть:
— И вы с тех пор больше не виделись? — тихо спросила Алёна.
— Нет. Сначала в голове ещё вертелось: мать — она святая, надо бы помириться… А потом она подговорила тётю Катю мне позвонить — та принялась стыдить меня, кричала, что я бессердечная выродка, родителей в гроб вгоняю. Я тогда просто бросила трубку. И всё. Больше ни звонка, ни весточки.
— Боже, мам, какая история… — покачала головой девушка. — Но тогда почему же они завещание на меня оставили? Если я, по их логике, «вся в тебя» — такая же дурочка и неумёха?
— Вот съезди и узнаешь сама, — тяжело вздохнула мать. — Я туда даже нос совать не намерена.
Той ночью Алёна долго не могла уснуть, переваривая услышанное. Её дед и бабка, оказывается, не просто не любили её мать — они её уничтожали морально, презирали, оскорбляли её выбор и её семью. «Как можно прожить целую жизнь с такой чёрствостью и злобой в душе?» — думала она, ворочаясь в постели. Ответа не было. Под утро, натянув одеяло на плечи, она всё же провалилась в короткий, тревожный сон.
— Слушай, а, может, со мной съездишь? — спросила она Дениса на следующее утро. Желание поделиться с кем-то этой странной, гнетущей семейной историей было так сильно, что она набрала его номер сразу после утреннего обхода, около девяти.
— Подумаю, — после небольшой паузы ответил он. — Я только на работу пришёл, в пункт. Уже вижу в окно, как первый клиент нашу «лестницу смерти» штурмует. Как освобожусь — перезвоню.
— Или я тебе? — улыбнулась Алёна. — У меня плановая операция через час, пациента уже готовят. Там часа на два минимум. Если увижу пропущенный — перезвоню сама.
Созвониться удалось только вечером. Денис, к удивлению Алёны, согласился без долгих раздумий. Они договорились взять отпуск на неделю через две недели и отправиться разбираться с наследством.
— Ничего себе, — не удержалась от возгласа Алёна, когда в день отъезда Денис подкатил к её дому на внушительном, явно не бюджетном внедорожнике. — Машина, конечно, идея правильная, но где ты такую взял?
— У друга одолжил на недельку, — легко ответил парень, выгружая её сумку. — Кто знает, какие там дороги в ваших краях? Внедорожник надёжнее.
Путь предстоял неблизкий, почти сутки езды. Они останавливались каждые несколько часов, чтобы размять ноги, перекусить и заправиться. Однако на первой же остановке выяснилась досадная нестыковка: Денис смущённо признался, что забыл кошелёк дома.
— Не пойму, как так вышло, — растерянно почесал затылок парень. — Вечером всё собрал, утром за продуктами сбегал… Наверное, на кухне и оставил, когда еду в сумку раскладывал.
— Не переживай, я достаточно взяла, — успокоила его Алёна, хотя внутри её раздосадовала такая беспечность. Пришлось ей вести все расчёты. Денис захватил в дорогу копчёную колбасу и сыр, но в летнюю жару эти продукты быстро стали вызывать опасения. Решили обходиться хлебом, свежими огурцами и помидорами, а на заправках брали только чай и кофе.
— Мне нужно немного вздремнуть, — заявил Денис уже глубокой ночью. — Ехать ещё часов шесть, а меня просто вырубает. Боюсь, в таком состоянии за рулём небезопасно.
Они свернули на освещённую парковку, откинули сиденья и попытались уснуть. Сон в машине оказался мучительным: затекали шеи, было душно и неудобно. На мотель денег, по сути, не было.
Разбитая и невыспавшаяся, Алёна утром побрела к биотуалету на краю парковки. «Зачем я вообще на это согласилась? — думала она с досадой. — На поезде было бы и быстрее, и комфортнее. Какое тут, к чёрту, удобство?»
Вернувшись оттуда с ещё более испорченным настроением, она увидела улыбающегося Дениса, который сидел в машине с чужим термосом и наливал в пластиковый стаканчик дымящийся кофе.
— Меня тут кофеем угостили! — весело сообщил он. — Дальнобойщик один, скучно ему было. Разговорились. Я ему про наш поход да про забытый кошелёк рассказал — он и предложил.
— Как-то неудобно, — поморщилась Алёна. — Человек себе в дорогу взял.
— Да нет, всё нормально. Он только с заправки, говорит, там наварил, а тут у него живот прихватило. Остановился, термос ему сейчас не нужен. На следующей заправке ещё сделает.
Они выпили кофе, заев его хлебом с помидором. В машине пахло бензином, дорогой и усталостью.
— Сладенького бы сейчас, — вздохнула Алёна.
— Увы, на этот раз конфет в запасе нет, — развёл руками Денис.
— «На этот раз»?
— Ну да, — парень лукаво прищурился. — Ту самую коробку, которую я тебе как тысячному клиенту вручил… Я её для мамы купил. А ты пришла, такая… и так захотелось с тобой познакомиться. Вот и придумал повод.
— Ах ты ж хитрец! — рассмеялась Алёна, шутливо толкнув его плечо. — Больше так не делай, ладно? И вообще — ничего от меня не скрывай.
Денис кивнул, вышел вернуть термос, и они двинулись дальше. Чем ближе становилась цель их путешествия, тем сильнее сжимался от странного волнения живот у Алёны. Что она увидит? Родину матери, землю, которую та с отчаянием покинула. Неухоженную деревушку или, может, нечто большее?
Джип, наконец, въехал в указанное нотариусом село. У старого покосившегося указателя с названием Денис остановился.
— Как и договаривались, — сказал он. — Можешь звонить.
Через пятнадцать минут к ним подъехала серая «Лада». Из неё вышел мужчина в простой одежде и направился к ним.
— Денис? Алёна? — уточнил он, получив подтверждение. — Аркадий Семёнович, нотариус. Следуйте за мной.
Они проехали через всё село, далее — поля, потом участок леса, и, наконец, с пригорка перед ними открылся вид, от которого Алёна замерла: десятки, если не сотни, белых теплиц, аккуратные ряды которых терялись где-то у горизонта. Дорога вилась между ними, и в конце концов они подъехали к солидному трёхэтажному дому из красного кирпича.
— Здесь жил Геннадий Петрович, — коротко пояснил Аркадий Семёнович, выходя из машины. — Проходите. На первом этаже офис.
Войдя внутрь, они свернули в левый коридор и оказались в просторном помещении, напоминающем диспетчерскую: несколько столов с мониторами, схемы на стенах. За одним из столов сидел крепко сбитый мужчина лет пятидесяти.
— А вот и наша наследница прибыла! — произнёс он низким, гулким голосом, поднимаясь навстречу. — Ростислав, управляющий. Можно без отчеств, я не любитель церемоний.
— Очень приятно, — кивнула Алёна, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
— А ты что, думала, в развалюху какую попадёшь? — добродушно рассмеялся Ростислав. — Извини, что на «ты», но годишься ты мне во внучки.
— Я не против, — улыбнулась девушка.
— Ну, смотри, — Ростислав обвёл рукой помещение. — Всё у нас тут на современный лад. Автоматизация, климат-контроль в каждой теплице. Рабочие, конечно, нужны, но мозг всего хозяйства — вот он, здесь.
— А можно посмотреть сами теплицы? — вступил в разговор Денис.
— Можно. А ты кем наследнице приходишься? — прищурился управляющий.
— Пока что спутником, — легко парировал Денис, и Алёна почувствовала, как у неё слегка загорелись щёки.
Осмотр напоминал экскурсию. Ростислав водил их по длинным, заполненным ровными рядами зелени теплицам, подробно рассказывая о сортах, системах полива, логистике. Основной культурой, как выяснилось, были томаты.
— Наш край, можно сказать, помидорная столица защищённого грунта, — не без гордости пояснял Ростислав. — Четырнадцать процентов общероссийского объёма — отсюда.
— А другие культуры не рассматривали? — оживился Денис, внимательно осматривая конструкции. — Зелень, например. Или перцы — они же из того же семейства паслёновых, условия должны подходить.
— Сметливый парень! — одобрительно хмыкнул управляющий. — Это как раз в планах развития и было. Только вот Геннадий Петрович не успел… Теперь как новая хозяйка распорядится. — Он многозначительно посмотрел на Алёну.
Алёна уловила возможность ненадолго отвлечься от серьёзного разговора о будущем.
— Интересно, а почему вы всегда говорите «томаты», а не «помидоры»? — спросила она. — Это ведь одно и то же, правда?
— Нет, не совсем, — с готовностью пояснил Ростислав, явно радуясь вопросу. — Если по-простому, то помидор — это сам плод. А томат — это всё растение целиком, куст с листьями, стеблем, корнями. Вот мы выращиваем томаты, а в магазине вы покупаете уже их плоды — помидоры.
— Но тогда почему сок называют томатным, а не помидорным? — не унималась Алёна, подхватывая игривую ноту разговора. — Ведь для сока явно используют только плоды, а не целые кусты с корнями.
— А вот тут уже тонкости русского языка вступают в силу, — улыбнулся управляющий. — Считается, что если продукт прошёл термическую обработку — сок, паста, суп — то он «томатный». А свежий плод или салат из него — это «помидорный». Так уж исторически сложилось.
— Спасибо за просвещение, — рассмеялась Алёна. — Вы, я смотрю, знаете о помидорах… простите, о томатах абсолютно всё.
— Когда работаешь с чем-то каждый день, волей-неволей проникаешься, — ответил Ростислав, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — А чтобы дело спорилось, нужно любить то, чем занимаешься. О любимом всегда хочется знать каждую мелочь, согласитесь.
— Полностью согласна, — кивнула девушка, а затем с лёгкой ухмылкой повернулась к Денису. — Я, кстати, по дороге сюда тоже кое-какой нюанс о нашем спутнике узнала. Очень познавательный.
— Жизнь — она такая штука, — парировал Денис, пожимая плечами с наигранным безразличием. — Всего о человеке сразу не узнаешь, постепенно открывается.
Алёна перевела взгляд обратно на Ростислава, и её выражение лица снова стало серьёзным.
— Скажите, а где бы нам можно было перекусить? С дороги изрядно проголодались, а с питанием у нас, честно говоря, были перебои.
Она снова бросила красноречивый, насмешливый взгляд на Денис, который под этим взглядом лишь смущённо ерзал на месте.
— Очень хочется чего-то основательного, — добавила она.
Ростислав удивлённо поднял брови.
— А разве вы Валентине Степановне не звонили? Она же всё к вашему приезду приготовила, стол накрыла.
— Валентине Степановне? Моей… бабушке? — с трудом выдавила из себя Алёна, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание.
— Ну да, — подтвердил управляющий, и его удивление лишь возросло. — Она вас ждёт.
— Они много лет не общались, — тихо, но чётко вмешался Аркадий Семёнович, до этого молча наблюдавший со стороны. — Связь была только через меня, да и та с перебоями. Я не успел всех деталей объяснить.
— Понятно, — кивнул Ростислав, быстро сориентировавшись. — Тогда ведите гостей в дом. Мне тут ещё с бригадой нужно согласовать график полива.
Он направился вглубь теплицы, а остальные молча пошли обратно к кирпичному дому. Алёна шла, чувствуя, как у неё слегка подкашиваются ноги. Все мысли в голове перепутались. Бабушка жива. Она здесь. Она ждёт. Вопросы роились, просясь наружу, но девушка сдерживала их, не решаясь нарушить тяжёлое, напряжённое молчание, повисшее в маленькой группе.
Войдя в дом, они свернули направо и оказались в просторной, светлой столовой. У большого деревянного стола хлопотала невысокая, сухонькая пожилая женщина, расставляя тарелки и столовые приборы. Увидев вошедших, она на мгновение замерла, и Алёна в её чертах — в форме скул, в разрезе глаз — с трепетом узнала мамины черты, только отшлифованные временем и прожитой жизнью.
— Вы… так похожи на маму, — тихо вырвалось у Алёны.
Женщина медленно поставила на стол последнюю вилку, выпрямилась и внимательно, будто изучая, посмотрела на внучку.
— А почему на «вы», внучка? — спросила она мягко, но в голосе звучала лёгкая упрёчная нотка. — Мы ведь родные люди.
— Но мы… мы же не знакомы, — растерянно пробормотала Алёна.
— Самое время это исправить, — твёрдо сказала Валентина Степановна, и в её глазах мелькнула решимость. — Но по всем правилам гостеприимства — сначала накормлю, напою, а уж потом будем разговаривать.
Все молча сели за стол. Обед был простым, но сытным и невероятно вкусным после дорожных бутербродов. Сначала подали наваристый куриный суп с домашней лапшой, затем — рассыпчатый рис с тушёными овощами и сочными отбивными. На десерт были творожные ватрушки и густой клубничный джем.
— Клубники прошлым летом — урожай на редкость, — пояснила бабушка, подливая Алёне компота. — Наварила варенья, джему накрутила, да ещё и морозилку полную забила. Хватит до следующего сезона.
— Очень вкусно, бабушка, — сказала Алёна, с трудом находя слова. — А я… я почему-то думала, что тут всё из помидоров будет. И первое, и второе, и компот.
Продолжение :