Предыдущая часть:
Софья сжала кулаки под столом, чувствуя, как нарастает беспомощная ярость.
— У меня трое детей, Светлана Игоревна. Маленьких. Мне не с кем оставить их на три ночи подряд.
— Это твои личные, бытовые проблемы, — женщина откинулась на спинку кресла, демонстрируя полное равнодушие. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать чьи-то семейные сложности. График утверждён. Будешь исполнять.
Софья на секунду закрыла глаза, в голове проносясь по кругу возможным вариантам. Их было катастрофически мало.
— Хорошо, — наконец выдохнула она, понимая, что проиграла этот раунд. — Я выйду.
— Вот и умничка, — Светлана сладко улыбнулась. — Свободна.
Софья вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. В отчаянии она приняла единственное возможное в этой ситуации решение.
Вечером, укладывая детей, она села на край кровати к Кирюше.
— Сынок, мне нужно на работу. На всю ночь. Но я не могу оставить вас здесь одних, а пропустить смену… сейчас это значит сделать только хуже.
— И что мы будем делать, мам? — спокойно, по-взрослому спросил он.
Софья помолчала, набираясь смелости произнести вслух абсурдный план.
— Я возьму вас с собой. В больницу.
Кирюша нахмурился.
— А так можно?
— Нет, — честно призналась она. — Нельзя категорически. Но другого выхода я не вижу. Вы будете сидеть в сестринской, в моей комнате отдыха. Тихо-тихо, как мышки. Никто не должен вас видеть или слышать. Если кто-то узнает… у меня будут очень большие проблемы.
Кирюша внимательно посмотрел на неё, а потом кивнул с серьёзным видом.
— Понял. Мы постараемся. Я присмотрю за девчонками, не волнуйся.
Ночь выдалась невероятно тяжёлой. Близняшки, Маша и Лена, быстро сникли и, свернувшись калачиками, заснули на жёсткой кушетке в сестринской, укрытые тонким больничным одеялом. Кирюша устроился рядом с ними и при свете ночника читал потрёпанный томик «Острова сокровищ» — свою любимую книгу.
Софье пришлось метаться по отделению, выполняя работу за двоих. Её напарница внезапно «заболела» — о звонке с известием Софья узнала всего за час до смены. Ещё один изящный штрих в картине давления от Светланы Игоревны.
Около трёх часов ночи в отделение экстренно доставили нового пациента. Дежурный врач, Игорь Павлович, высунулся из ординаторской.
— Родионова! Срочно в пятую палату, реанимационную! Больного привезли!
Софья побежала. На каталке в палате интенсивной терапии лежал мужчина, бледный как полотно, с сизыми, поджатыми от боли губами. Он был скрючен, одна рука судорожно впивалась в грудь.
— Острый приступ, — сухо доложил фельдшер скорой, помогая перекладывать пациента на койку. — Давление под двести, пульс нитевидный. Документы при нём.
Софья взглянула на вкладыш в пластиковой папке и замерла. «Волков Глеб Иванович». Тот самый племянник. Тот, кто грозился уничтожить её в суде. Он лежал перед ней, беспомощный, задыхающийся, с лицом, искажённым нестерпимой мукой.
— Родионова, вы чего застыли, как истукан?! — резко окликнул её Игорь Павлович, уже готовя шприц. — Капельницу стандартную ставить, обезболивающее по протоколу! Шевелись!
Софья встряхнулась. Годы тренировок и профессионального автоматизма взяли верх. Она перестала видеть перед собой врага или угрозу. Перед ней был просто пациент. Человек, которому нужна её помощь, её навыки. Её руки заработали быстро и точно: жгут, поиск вены, установка катетера, подключение систем. Всё это она делала сотни раз.
Спустя полчаса интенсивной терапии состояние Волкова стабилизировалось. Он всё ещё был бледен и слаб, но дыхание выровнялось, а давление опустилось до относительно безопасных значений. Игорь Павлович вытер лоб и протянул Софье небольшую ампулу.
— Вводим вот это, для снятия остаточного мышечного спазма и седации.
Софья взяла ампулу, её взгляд машинально скользнул по этикетке. И вдруг она нахмурилась, приглядевшись внимательнее. Потом быстро открыла папку с медицинскими документами пациента, которые изучала накануне, пытаясь понять состояние своего главного оппонента.
— Игорь Павлович, стойте. Этот препарат… здесь указан компонент, на который у пациента аллергия. Тяжёлая аллергия, вплоть до анафилаксии. Я видела это в его истории, когда знакомилась с документами по холдингу — там было подробное медицинское досье.
— Родионова, ты кто — медсестра или лечащий врач? — отпрянул Игорь Павлович, и в его голосе зазвучало раздражение. — Я назначаю, ты выполняешь. Всё просто.
— Но этот укол может вызвать у него анафилактический шок! У него в анамнезе чётко указана непереносимость!
— С каких это пор ты разбираешься в назначениях лучше дипломированного специалиста? — врач побледнел от злости. — Делай, что сказано!
Софья посмотрела на него, потом на бледное, страдальческое лицо Глеба Волкова, который, казалось, был без сознания, но его веки слабо дрогнули.
— Нет. Я отказываюсь выполнять это назначение. Оно может убить пациента.
— Что?! — Игорь Павлович вздрогнул, будто его ударили. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Это неподчинение прямому распоряжению! Я напишу на тебя докладную, тебя уволят к чёртовой матери!
— Пишите, — тихо, но очень чётко сказала Софья, отступая на шаг и заслоняя собой столик с медикаментами. — Но этот укол я делать не буду. И вам не позволю.
Доктор, побагровев, затравленно огляделся, словно искал поддержки у пустых стен, потом, фыркнув, развернулся и вышел из палаты, хлопнув дверью.
Софья осталась наедине с пациентом. Её руки слегка дрожали от выброса адреналина.
— Садитесь, — тихий, хриплый голос заставил её вздрогнуть. Глеб Волков приоткрыл глаза и едва заметно кивнул на стул у кровати. — В ногах, если что, правда нет.
Она молча опустилась на стул.
— Спасибо, — прошептал он после длинной паузы.
— Я не делала ничего особенного, — так же тихо ответила Софья. — Это моя работа.
— А я… собирался уничтожить вашу жизнь, — продолжил он, не отрывая взгляда от потолка. — Оспорить завещание, отобрать наследство, втоптать вашу репутацию в грязь так, чтобы ни одна приличная клиника вас потом не взяла. Вы же знали это.
— Знала.
— Тогда почему? Почему вы не дали тому идиоту вколоть мне эту дрянь? Было бы так просто… Избавиться от проблемы.
Софья поправила край его одеяла, встала и подошла к монитору, проверяя показатели.
— Потому что вы были моим пациентом. А я — вашей медсестрой. Больше никаких причин нет и не нужно. Теперь отдыхайте. Я буду рядом, если что.
Утро наступило серое и невыразительное. Софья забрала сонных, помятых детей из сестринской и повела их к выходу, надеясь проскочить незамеченной. Но на беду, в конце коридора её перехватила пожилая санитарка Люба, всегда относившаяся к ней с материнской теплотой.
— Софочка, родная, беги отсюда! — зашептала та, хватая её за рукав. — Воронова идёт сюда, да с главным врачом! Злые, как фурии! Господи, пронеси…
Но бежать было уже поздно. В дальнем конце длинного коридора показались две фигуры: Светлана Воронова в своём безупречном арсенале деловой женщины и Григорий Андреевич, главный врач, пожилой мужчина с усталым, умным лицом.
— Родионова! — голос Светланы прозвенел, как удар хлыста, в тишине утреннего отделения.
Софья замерла. Дети инстинктивно притихли, прижавшись к ней с двух сторон.
— Это что ещё за цирк? — Светлана подошла вплотную и презрительно ткнула пальцем в сторону близняшек. — Дети? В больнице? В ночную смену? Ты совсем с ума сошла?
— Светлана Игоревна, я могу всё объяснить, — начала Софья, но та её перебила.
— Григорий Андреевич, вы видите это вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых правил? Санэпидрежим, техника безопасности, внутренний распорядок!
Главный врач, тяжело вздохнув, посмотрел на Софью с нескрываемым сочувствием.
— Софья Васильевна, это действительно серьёзный проступок. Чрезвычайно серьёзный.
— Мама не виновата! — вдруг, звонко и смело, выступил вперёд Кирюша. — Это я её уговорил взять нас с собой! Мне было страшно дома одному, а сёстры маленькие!
— Мальчик, помолчи, взрослые разговаривают, — отмахнулась от него Светлана, даже не взглянув. — Родионова, вы уволены. Сейчас же сдайте халат, пропуск и получите расчёт. Вы представляете собой неприемлемый риск для учреждения.
— Светлана Игоревна, — мягко, но твёрдо вмешался главный врач. — Давайте не будем принимать скоропалительных решений. У Софьи Васильевны трое детей, ситуация сложная…
— Ситуация неприемлемая! — парировала Воронова. — Более того, этой ночью она совершила акт откровенного неповиновения, отказалась выполнять прямое назначение дежурного врача! Я уже беседовала с Игорем Павловичем.
— Это назначение могло убить пациента, — спокойно, глядя прямо в глаза главврачу, сказала Софья. — В истории болезни пациента была указана тяжёлая аллергия на компонент препарата. Я предотвратила возможную летальную ошибку.
— Не тебе решать, что может, а что не может! Ты медсестра, а не доктор! — зашипела Светлана, теряя самообладание.
— Я медсестра, которая, возможно, спасла человеку жизнь. А вы… — Софья сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал громко и отчётливо над шипением дождя, — вы, судя по всему, просто аферистка, которая ради достижения своих целей готова подставлять коллег и ставить под удар жизни пациентов.
— Как ты смеешь! — Светлана вспыхнула.
— Светлана Игоревна! — резко, начальственным тоном оборвал её Григорий Андреевич. — Всё, разговор окончен. Родионова *остаётся* на своей должности. Более того, я поручу кадровику пересмотреть её график в сторону более гуманного. А что касается вчерашнего инцидента с назначением… — он бросил тяжёлый взгляд на Воронову, — я потребую у Игоря Павловича письменного объяснения. И изучу историю болезни пациента лично. Свободны.
Не дожидаясь ответа, главный врач развернулся и зашагал прочь по коридору. Светлана Воронова, багровая от ярости, бросила на Софью уничтожающий взгляд, полный обещаний будущей мести, и, громко цокая каблуками, последовала за ним.
Глеб Волков лежал в отдельной палате, глядя в потолок. Острая боль отступила, оставив после себя лишь изнуряющую слабость. В пояснице ныло тупой, знакомой болью — напоминанием о прошлых операциях. Дверь тихо скрипнула.
На пороге стояла Софья. Уже не в больничном халате, а в своём простом пальто, с неизменными тёмными кругами под глазами, но с каким-то новым, спокойным и решительным выражением на лице.
— Доброе утро, — тихо произнесла она.
Глеб попытался приподняться, поморщился от боли, и Софья рефлекторно сделала шаг вперёд, чтобы помочь, поправить подушки.
— Не надо, — остановил он её жестом, хоть и слабым. — Сам справлюсь. Присядьте. Нам надо поговорить. Я тут, после вчерашнего… представления, немного поразмыслил.
Софья молча опустилась на стул у кровати, сложив руки на коленях.
— Если речь об иске, — перебил он её не начатые размышления, — то я его отозвал. Примерно час назад. Мои юристы уже готовят соответствующие бумаги. Вы — законная наследница Бориса Николаевича Орлова. Оспаривать это я более не намерен.
Софья неожиданно для себя выдохнула, даже не осознавая, что всё это время подсознательно задерживала дыхание. Плечи её опустились, с них будто свалилась тонна веса.
— Спасибо, — просто сказала она.
— Это ещё не всё, — Глеб повернул голову и посмотрел на неё прямо. Его взгляд был тяжёлым, анализирующим, но уже без прежней злобы. — Я навёл кое-какие справки. За эту неделю. У вас действительно нет ни малейшего опыта в управлении, а холдинг «ОрловМед» — это не процедурный кабинет, где всё ясно и по полочкам.
— Я это прекрасно понимаю, — тихо согласилась Софья.
— У вас нет времени на то, чтобы учиться на собственных ошибках, — продолжил он. — Рынок не ждёт. Конкуренты не дремлют. И мой уход… создал бы нездоровый вакуум, которым не преминули бы воспользоваться. Поэтому у меня есть деловое предложение.
— Какое?
— Мы заключаем договор. Я становлюсь вашим персональным консультантом. Теневым управляющим, если хотите. Я знаю эту компанию как свои пять пальцев: все схемы, всех ключевых людей, все подводные камни и скрытые риски. Я буду вести вас за руку. Страховать каждое ваше решение, каждое назначение, каждую сделку. Пока вы не встанете на ноги и не почувствуете себя уверенно в кресле собственника.
— А что взамен? — спросила Софья, насторожившись. — Вам нужны акции? Доля?
— Нет, — Глеб слабо усмехнулся и провёл ладонью по больной пояснице. — Мне нужно кое-что другое. Здоровье. Вернее, то, что от него осталось. Врачи говорят, что теперь мне требуется постоянная, ежедневная реабилитация. Массаж, лечебная физкультура, физиопроцедуры. Но я… — он поморщился, — я терпеть не могу клиники, казённые палаты и чужие, равнодушные руки. А вы… вы отличная медсестра. Вы только что спасли мне жизнь. Вы защитили меня даже от собственного врача. Я доверяю вашим рукам и вашему профессионализму.
— Вы хотите… нанять меня сиделкой? — не поняла Софья.
— Личным реабилитологом, — уточнил он. — Вы приезжаете ко мне на дом. Проводите необходимые процедуры. А в это же время — я работаю с документами холдинга и учу вас. Бартер. Услуга за услугу. Кроме того, — он посмотрел на неё оценивающе, — это даст вам отличное официальное прикрытие. Ваш бывший муж и его новая пассива вряд ли станут копать слишком глубоко, если узнают, что вы просто устроились на хорошо оплачиваемую должность по уходу за больным родственником покойного благодетеля. У вас будет официальный контракт с высокой зарплатой и, что важно, нормированным графиком, который позволит вам заниматься детьми.
Продолжение :