Чарли сидел у подъезда.
Нина увидела его издалека - коричнево-чёрное пятно на серых ступеньках. Сидел спокойно, будто никуда и не уходил. Будто она отошла на пару минут, а не целый час бегала по району, срывая голос.
Она почти побежала к нему. Ноги не слушались после долгой ходьбы на холоде, но Нина всё равно ускорилась.
– Чарли!
Пёс повернул голову, посмотрел на неё. Хвост чуть дрогнул, но не завилял. Встал, потянулся.
Нина подошла, опустилась на корточки прямо на холодный снег. Схватила его морду обеими руками, заглянула в глаза.
– Ты где был? Где ты был, а?
Голос сорвался. Она почувствовала, как щиплет в носу, как наворачиваются слёзы - и разозлилась. На него. На себя. На всё.
– Напугал меня! – Нина выпрямилась, вытерла лицо рукавом. – Час искала! Час! Думала... думала всё уже.
Чарли смотрел на неё снизу вверх. Спокойно, без вины. Как будто не понимал, из-за чего весь шум.
– Всё. Хватит. Никаких больше прогулок без поводка. Слышишь? Никаких.
Пёс моргнул.
Они поднялись в квартиру. Нина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и несколько минут просто стояла. Сердце всё ещё колотилось. Руки немного дрожали - то ли от холода, то ли от пережитого.
Чарли прошёл в коридор и лёг на своё обычное место у двери в комнату Кости.
Вечером Нина достала из шкафа старый поводок. Синий, с потёртой ручкой. Костя покупал его, когда Чарли был ещё щенком. Потом они перестали им пользоваться - Чарли и так слушался, зачем лишний раз возиться.
Теперь придётся.
***
Рабочая неделя тянулась медленно. Нина ходила на работу, возвращалась, гуляла с Чарли - теперь только на поводке. Пёс не сопротивлялся. Шёл рядом, иногда останавливался понюхать что-то, но не тянул и не рвался. Как будто понимал.
Или ему было всё равно.
В комнату Кости Нина не заходила всю неделю. Не могла. После того воскресенья что-то внутри снова закрылось, и она решила - ладно. Подождёт. Куда торопиться.
Но в субботу утром проснулась и поняла: надо закончить. Нельзя вечно откладывать. Костя бы не одобрил - он вообще не любил, когда она что-то откладывала. «Мам, ну чего ты тянешь, давай уже», - говорил он, когда она неделями собиралась записаться к врачу или сделать ремонт в ванной.
Нина встала, выпила кофе и пошла в его комнату.
Третья коробка собралась быстрее, чем первые две. Руки уже привыкли, и голова не так кружилась от воспоминаний. Или просто притупилось. Нина не знала, хорошо это или плохо.
Она закрыла коробку, подняла её и понесла к двери. Чарли уже стоял в прихожей - знал, что сейчас пойдут гулять.
– На поводке, – сказала Нина строго. – Помнишь уговор?
Пристегнула карабин к ошейнику. Чарли не дёрнулся, стоял спокойно.
Они спустились во двор. Нина донесла коробку до мусорки, поставила на привычное место у правого бака. Выпрямилась, посмотрела на неё.
Три коробки за две недели. Сколько ещё осталось? Она не считала. Много.
– Ладно, – сказала Нина вслух. – В магазин надо.
Она повернулась, чтобы идти, и почувствовала, как натянулся поводок.
Чарли стоял на месте. Смотрел куда-то в сторону подъезда.
– Чарли, пошли.
Пёс не двинулся.
– Чарли!
Он переступил лапами, но не вперёд, а назад. К дому.
– Да что с тобой? Пошли уже.
Нина потянула поводок. Чарли упёрся. Он никогда так не делал - всегда шёл послушно, куда вели. А тут встал как вкопанный и тянул в обратную сторону.
– Ну и ладно.
Нина вздохнула. Не хочет в магазин - не пойдём в магазин. Молоко ещё есть, хлеб тоже. Обойдёмся.
Она развернулась и пошла обратно к подъезду. Чарли тут же двинулся рядом - легко, без сопротивления. Как будто только этого и ждал.
«Странный ты», - подумала Нина.
Они почти дошли до подъезда, когда дверь открылась и на крыльцо вышла женщина. Соседка с третьего этажа - Нина видела её иногда в лифте, здоровались. Марина, кажется. Или Мария? Худощавая, в поношенной куртке, вечно куда-то спешит.
Чарли вдруг залаял.
Нина вздрогнула. Он редко лаял - вообще был молчаливым псом. А тут загавкал громко, резко, и рванулся к женщине так, что Нина едва удержала поводок.
– Чарли! Ты что?
Соседка отшатнулась, прижала сумку к груди.
– Ой...
– Простите, – Нина попыталась оттащить пса назад. – Не знаю, что на него нашло. Он обычно не...
Чарли рванулся снова - и поводок выскользнул из руки. Нина не успела сжать пальцы, и синяя ручка хлопнула по асфальту.
– Чарли!
Пёс подскочил к соседке. Та охнула, попятилась, споткнулась о ступеньку. Из её руки выпала перчатка - серая, вязаная - и упала на крыльцо.
Но Чарли не бросился на женщину. Он схватил зубами подол её пальто и потянул. Не агрессивно - настойчиво. Как будто хотел куда-то её вести.
– Чарли, фу! Отпусти!
Нина подбежала, схватила поводок. Попыталась оттащить пса, но он не отпускал. Тянул и тянул женщину куда-то в сторону двора.
Соседка стояла бледная, растерянная.
– Простите, ради бога, – Нина дёрнула поводок сильнее. – Не понимаю, что с ним.
Чарли наконец отпустил подол. Но вместо того чтобы успокоиться, он подхватил с крыльца упавшую перчатку и рванул прочь, снова вырвав поводок из рук.
– Эй!
Нина побежала за ним. Пёс нёсся через двор, к мусорным бакам. Поводок волочился по земле, Нина никак не могла его догнать.
Чарли остановился у коробки. Той самой, которую Нина поставила пятнадцать минут назад. Положил перчатку рядом и залаял. Громко, требовательно. Посмотрел на Нину, потом куда-то за её спину, и снова залаял.
Нина обернулась. Соседка медленно шла к ним через двор. Лицо у неё было странное - не испуганное уже, а какое-то... виноватое?
– Что он затеял? – Нина посмотрела на Чарли, потом на женщину. – Вы не ушиблись? Он вас не поцарапал? Простите, правда, не знаю, что на него нашло, он никогда так себя не вёл...
Соседка остановилась в нескольких шагах. Посмотрела на коробку. На перчатку рядом. На пса, который сидел рядом и молча смотрел на неё в ответ.
И сказала тихо:
– Наверное, почувствовал воровку.
***
Что же соседка имеет в виду?
Узнайте в финальной части рассказа: