Семен закрыл глаза, вздохнул и... увидел радугу. Он хотел рвануть к ней, но вспомнил, что обещал Маше ее дождаться. «Мне нужно еще немного времени», — подумал он...
Дорогие друзья! Сегодня наш канал продолжает работу только благодаря Вашей поддержке! Оказать помощь можно по этой ССЫЛКЕ
Огромное Вам спасибо и приятного чтения!
*****
Папа с мамой ругались. Устало лупцевали друг друга словами. Маше иногда казалось, что они делают это по привычке. Просто так положено.
Мама обижается на ерунду, папа заводится с пол-оборота, а потом они долго и как-то лениво ссорятся, пока кто-нибудь не хлопнет дверью.
— Д.ур@ки! — жаловалась Маша Семену. — Надоели уже со своей руганью. И не смотри на меня так. Я знаю, что родителей ду.р@ками обзывать нельзя. Но мои такие и есть!
Семен махал хвостом – наверное, соглашался. Маша обнимала его, притягивала к себе, целовала в черный нос, венчающий лохматую белую морду, и признавалась:
— Люблю тебя! Вот ты у меня умный. Просто так не ругаешься, не лаешь, не кусаешься!
Семен улыбался. Зубасто, по-собачьи, словно говорил: «Все будет хорошо, Маня». И она верила...
*****
Но однажды «хорошо» закончилось. Мама ушла. Да-да, именно мама, а не папа, как принято в большинстве семей.
— Не могу больше! Достало все. Машка тебя любит, слушается, с работы ждет. А я для вас принеси-подай-убери. Не хочу! Живите вдвоем.
Она собралась очень быстро, как будто давно решила уйти. Сумка стояла в шкафу, набитая самым необходимым. Маме только и нужно было закинуть ее на плечо и выйти за дверь. Она так и сделала.
— Хоть с дочкой-то попрощайся! — крикнул папа. — Она ведь не виновата ни в чем.
Но его окрик ударился в закрывшуюся дверь и осыпался горькими осколками на половичок.
— Вот такие дела, Маня, — сказал папа Маше и развел руками.
Объяснять ничего не стал. Да и как объяснишь шестилетнему ребенку, что прошла у родителей любовь, что мама встретила другого, что Машку она и рожать-то не очень хотела. Это папа настоял. Думал, втроем их семья крепче станет, а получилось наоборот.
Маша хотела было зареветь в голос, а потом посмотрела на растерянного папу и передумала. Реветь надо, когда слезами чего-то добиться можно. Сегодня бесполезно.
Она тихо юркнула в свою комнату и долго плакала в Семенову белую шерсть. Тихонько и жалобно.
Он жалел, сочувствовал и впервые думал, что родители у Маши и правда ду.р@ки!
*****
Мама не вернулась. Хотя Маша очень ждала, верила, надеялась. Но нет! Даже в сентябре не явилась, когда Маша пошла в первый класс.
— Не жди, Маня, она в другой город уехала. Не нужны мы ей, — сказал папа.
Маша покатала в голове это больное «не нужны» и разозлилась! Что она ей, старая кукла какая-нибудь? Поиграла и выбросила?
Ну и ладно. Переживет! У Маши папа есть, Семен Машу любит.
Папу жалко. Грустный он с тех пор, как мама ушла. Не улыбается совсем.
Поэтому о маме Маша больше с папой не разговаривала. Только с Семеном иногда...
Жизнь потихоньку выравнивалась. Не то чтобы стала счастливой, просто привычной.
Каждое утро Маша в коридоре обнимала Семена и говорила:
— Подожди меня. Я скоро приду. За папой присматривай, грустить ему не давай.
Семен махал белым хвостом-веером и улыбался.
Он всегда ждал Машу.
Иногда она приходила в хорошем настроении. А иногда...
— Семен, вот что ты лезешь? Отстань! Отстаньте вообще все от меня!
В тот раз она убежала в комнату, швырнула сумку под стол и упала на кровать. Семен подошел, поддел носом вздрагивающий острый локоток.
— Отвяжись! — прорыдала Маша.
Семен не обиделся. Понял: не со зла она, а просто кто-то ее ранил. Сильно и глубоко. Пусть поплачет, выльет боль в подушку, а он посидит рядышком, подождет.
Детское горе не легче, просто выход находит в слезах быстрее. Вот и Маша выплакалась, обняла Семена.
— Прости, Семенчик! Ты не виноват. Сережка – крыса! Ненавижу его. Сказал, что у меня семья ненормальная. Вместо мамы – собака. Я ему врезала, конечно, а он мне на юбку плюнул.
Семен лизнул Машу в мокрую от слез щеку. Он бы сожрал этого Сережку живьем, но нельзя! Тогда Семена бешеным объявят, от Маши заберут, в клетку посадят...
Что же делать-то? Надо, чтобы она отцу все рассказала. Из него помощник в этом деле лучше.
Только вот с папой Маша почти не разговаривает. Она его бережет, хоть и маленькая. А он и вовсе растерялся. Не готовит жизнь мужчин к тому, чтобы становиться отцами-одиночками.
Так и живут, словно между ними бурная река невзгод, скованная тонким ледком покоя. Шаг друг другу навстречу сделать боятся.
Придется Семену их подтолкнуть...
Когда Машин папа вернулся с работы, Семен бросился в коридор, ухватил его за штанину и потащил к дочке в комнату. А чего? Толкать так толкать!
— Ты что это, Семен? — удивился папа, но послушался, пошел.
Маша за столом уроки делала, обернулась, вопросительно на папу посмотрела. Он только руками развел:
— Семен меня к тебе притащил, я думал, что-то случилось...
Маша сперва головой помотала. Но Семен ее носом тыркнул: говори же! И Маша решилась. Рассказала, что в школе ее дразнят, что она, конечно, на всяких бол.ванов не обижается, но все равно!
Папа ее обнял, прижал к себе и долго задумчиво гладил по светлым стриженым волосам. Потом пообещал:
— Я схожу к учителю. А хочешь, сразу к родителям этого Сережки? Пусть они ему ремня всыплют!
— Не надо, — испугалась Маша. — Ябедой будут обзывать. Я ему лучше сама по шее дам! Ты только меня не ругай за это.
— Не буду, — улыбнулся папа. — И заруби себе на носу: нормальная у нас семья. Ненормальная – это такая, где друг друга не любят. А я тебя очень люблю. Может, не все правильно делаю, но я стараюсь!
— И я тебя люблю, папа, — Маша прижалась к отцовской груди, вздохнула в последний раз и улыбнулась в ответ.
Меж берегами реки вырос мостик доверия! Семен это почувствовал и обрадовался. Надо же, какой он, выходит, молодец. Пусть юный еще – едва год исполнился, а мудрый! Все правильно сделал!
*****
Жизнь текла своим чередом. Маша росла, расцветала, взрослела. Папа надышаться на нее не мог. Всегда с работы домой торопился. Не было у него времени на других.
Семен вес набрал с годами, заматерел.
Только одно осталось неизменным. Каждый раз, уходя из дома, Маша говорила:
— Подожди меня, я скоро приду.
Это стало ритуалом. Семен его соблюдал, всегда ждал свою хозяйку. Всегда радовался ее возвращению. А ждать иногда приходилось долго.
Особенно когда Маша впервые влюбилась. Ей тогда было пятнадцать. Семену десять, а папе аж целых сорок лет.
Папа переживал больше всех. Советовался с Семеном:
— Зря я еще раз не женился, наверное. Была же Люба, вроде я ей нравился. Только вот после Машкиной мамы разочаровался я в женщинах. Вел себя, как окунь мороженый. А зря! Надо было о Машке подумать. О том, что она вырастет. И ей женские советы, ох, как пригодятся...
Что делать-то теперь, Семен? Времени уже двенадцатый час, а она трубку не берет. Явится и на голубом глазу наврет, что телефон сел.
А я-то знаю, что нифига он не сел. Она его отключила! Чтобы я в личную жизнь ее не лез...
Чего улыбаешься? Смешно тебе? А я вот с ума схожу. Выдрать – непедагогично, да и рука у меня на Машку не поднимется. На тормозах спустить – вообще с катушек слетит. Глупостей еще наделает.
Семен переставал улыбаться и прислушивался. За дверьми квартиры жил миллион звуков: ездил лифт, ходили люди, хлопали двери, шуршали магазинные пакеты. И только Машиных шагов не было...
Семен тоже начинал волноваться. Укладывался у двери и вслушивался, до звона в ушах, принюхивался, пока в носу не начинало свербить.
Наконец, Маша являлась. Целовала его в нос, как ни в чем не бывало, и шла каяться перед папой:
— Ну прости...
— Телефон, конечно, сел?
— Сел.
— А у друзей ты взять не могла? Знаешь же, что отец с ума сходит.
— Не догадалась...
— Машка, прошу тебя, не ври!
— Я и не вру.
— Вот что с тобой делать? Иди спать, завтра поговорим.
Она чмокала отца в щеку, звала Семена и уходила в свою комнату. Падала на кровать и требовала:
— Ко мне, Семен! Хвастаться буду.
Он запрыгивал к ней и смотрел строго. А она смеялась, теребила его густую белую шерсть, дула в нос.
— Ну улыбнись, не хмурься. Хватит того, что папа ругается. А я такая счастливая. Сережка все-таки классный!
Семен ворчал.
— Да в курсе я, что обманывать нехорошо. Но это же для папиного спокойствия. Меньше знает – крепче спит.
Семен злился: «Ну почему она думает, что мы с отцом такие глупые? Все мы понимаем про ее любовь. И не спится нам, потому что волнуемся! Скорее бы у нее эта глупая влюбленность прошла».
Ждать долго не пришлось. Первая любовь у Маши быстро отгорела. Слава богу, почти безболезненно.
— Как я в такого влюбиться могла? — вскоре делилась Маша с Семеном. — Папе бедному врала, тебе тоже. Вы меня ждали, а я с этим балбесом Сережкой гуляла. Тьфу! Вспоминать стыдно...
*****
Дальше жизнь побежала спокойнее. Папу повысили в должности, Маша окончила школу и поступила в институт.
Семен постарел.
— Подожди меня, я скоро приду, — как обычно, велела Маша однажды утром и добавила: — Поговорить мне с тобой, Семен, надо...
Он дождался. Побрел за ней на кухню.
— Слушай, Семен, не знаю, как с нашим папой быть. Он же молодой еще. Всего сорок пять. Чего улыбаешься? Это по собачьим меркам пятнадцать лет – старость. А по человечьим, сорок пять – еще ого-го!
Я вот окончу институт, работать пойду, замуж выйду, а он ведь один останется. Надо ему жениться...
Семен хотел спросить, на ком, но не успел.
— Помнишь, на его день рождения Любовь Петровна приходила? Славная женщина, добрая. Тебе в подарок косточку из жил принесла. Мне букет роз подарила. На папу смотрела весь вечер, словно она на диете, а он – кусок торта!
Семен помнил. Любовь Петровна ему, пожалуй, понравилась. Пахло от нее сказочно. Нет, поверху-то духами, а вот глубже – уютом, пирожками и лаской.
— Она же вокруг отца, словно шмель вокруг цветка, порхала весь вечер. А он: «Спасибо, Любовь Петровна. До свидания, Любовь Петровна». Как деревянный!
Я, конечно, понимаю, что после мамочки моей он женщин опасается. Но сколько лет уже прошло!
Да и женщины все разные. Короче, хочу с ним поговорить аккуратненько. Поддержишь? А то у меня прямо сердце не на месте.
— Буф! — согласился Семен.
*****
Хорошо, что согласился. Одна бы Маша не справилась. Очень уж сопротивлялся отец:
— Машка, ну какая женитьба? Я привык. У меня ты есть, Семен. На кой мне чужая тетка под боком?
— Глупости не говори. Любая женщина сперва чужая, а потом родной может стать, если ты ей позволишь. К тому же, я тоже не вечно буду рядом. Да и Семен... старенький уже.
Вот тут Семен поднялся на все четыре лапы, подошел к папе, положил голову на его колени и серьезно посмотрел в глаза.
— Старенький, — вздохнул папа. — Господи, как же быстро они стареют. Кажется, недавно подростком был, меня с тобой мирил. А гляди ж ты, уже спина провисла, взгляд мудрый и уставший. Седины не видно, потому что белый...
Маша вздохнула, погладила Семена между ушами.
— Ну а ты что, уже замуж собралась? — спросил папа.
— Пока нет. Но ведь соберусь рано или поздно.
— Вот тогда и будем думать.
— Папа, ты это прекрати, нельзя жизнь все время откладывать. И Любовь Петровну можно начать Любой называть. Она же на тебя так смотрит.
— Вот ты о чем! Наблюдательная. Ладно, я подумаю...
Семен вернулся на лежанку. Выполнил он свою миссию. Заставил человека задуматься.
Все теперь хорошо, наконец-то. Все счастливы, и он счастлив...
*****
Наступило очередное лето. То воскресное утро было самым обычным. Улыбчивым, солнечным, с белыми мазками облачков на небе.
Маша торопилась на свидание. Давала папе советы:
— Пригласи Любу к нам. Мы с Володькой вам мешать не будем. Ладно, я побежала.
И на прощание:
— Семен, жди меня, я вечером приду. Не скучай.
Он махнул хвостом, улыбнулся и положил голову на лапы. Он подождет.
Вскоре ушел и папа. Они с Любой договорились встретиться у метро. Не послушались Машку. И правильно, чего дома-то сидеть. Погода, вон, какая замечательная.
Семен остался один.
Мысли ворочались в белой голове, нашептывали: «Все хорошо, солнце светит, твои люди счастливы. Ты умница».
Семен закрыл глаза, вздохнул и... увидел радугу.
Он хотел рвануть к ней, но вспомнил, что обещал Маше ее дождаться.
«Мне нужно еще немного времени», — подумал он.
Радуга растаяла. Ему разрешили попрощаться...
*****
Он дождался ее возвращения, лизнул руку в последний раз и ушел. Без боли, без страданий. Просто ступил на разноцветный мост и побежал.
Маша обняла его и заплакала.
— Он прожил долгую жизнь, — сказал папа. — Отпусти его, Машка.
Она поцеловала черный собачий нос, прошептала:
— Спасибо, что дождался...
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО (все рассказы: #алёна слюсаренко)