— Внутри было людно. Туристы, уставшие от жары и жаждущие культурных развлечений, заинтересованно рассматривали работы мастера.
— Ты не говорил, что организуешь выставку, — протянула Люба, оглядывая помещение с белыми стенами и большими окнами.
— А ты не говорила, что любишь какао и рассветы, — наклонился к её уху Валерий. — Идём, покажу тебе свою лучшую работу.
Он взял девушку за руку, и они пошли в самую глубь экспозиции, где висела большая картина, выполненная карандашом. На ней была изображена девушка, едва прикрытая простынёй. На её коже играли солнечные лучи, а волосы распались по плечам красивыми завитками.
Люба стала всматриваться, восторгаясь детализацией, и вдруг до неё дошло.
— Только не говори, что это я! — Она повернулась к Валерию, который стоял за её спиной, в ожидании и едва заметно улыбался.
— Я рисовал её весь день после твоего ухода, не ел толком — с карандашом в руках. Не припомню такого приступа вдохновения за собой уже очень давно. Ты создала эту картину. Я просто перенёс её на бумагу, а потом уже накануне решил всё же добавить в экспозицию.
Люба смущённо хлопала ресницами. Она ощущала неловкость, восхищение и приятный трепет одновременно.
— Я очень хочу, чтобы ты поехала со мной в Москву на мою вторую выставку через две недели, — Валерий взял её за руку. — А ещё — чтобы мы могли говорить о нас как о нас вместе.
— Я… мне… Мне нужно подумать обо всём, — девушка изумлённо уставилась на художника, чьи карие глаза влюблённо смотрели на неё сверху.
— Понимаю и не тороплю.
— Тогда давай просто проведём сегодняшний день хорошо. Согласна? — Валерий ласково приобнял её за плечи.
Люба оглянулась на картину, потом посмотрела на своё нечёткое отражение в стекле, которое защищало изделие. Оттуда на неё глядела женщина, чьи глаза сияли, — пусть она сама этого ещё не признала.
— Согласна, — Люба обняла Валерия в ответ и поцеловала в щёку.
**
За своими вещами Паша в тот вечер к Елене не поехал. Он злился и не хотел признавать, что причиной разрыва отношений — а это было очевидно — стала дурацкая грязная тарелка.
— Но в чём он не прав? Уборка и мытьё посуды — женская работа. Так заведено историей. Мужчина — добытчик, женщина занимается хозяйством.
Мотор машины агрессивно рычал, передавая настроение своего хозяина. Паша подождал несколько дней, успокоился и решил поехать к любовнице. Ещё одна попытка разговора просто обязана была состояться.
Паша подъехал на обед ко двору Елены, позвонил, но нарвался на автоответчик — как и несколько дней до этого. Окна в доме не горели. Павел стал ждать; это порядком надоело ему за прошедшие дни.
Ждать пришлось недолго. Вскоре на парковку заехал знакомый белый внедорожник. Павел выскочил из машины, чтобы перехватить Елену сразу, без церемонии, и поговорить.
Но внезапно из машины вышел незнакомый мужчина в рубашке и брюках — явно делового вида. Павел осёкся.
Спустя несколько секунд показалась и сама Лена. Она слегка удивлённо посмотрела на непутёвого любовника, а затем на мужчину. Ему кивнула, а к Павлу неспешно подошла.
— Привет. Твои вещи у порога, если ты не сумел их найти, — сухо сообщила она.
— Лена, давай поговорим нормально, — не сдавался Паша. — И что это за хрен с горы?
— Мне уже всё понятно, а я и сама в состоянии решить, что мне с тобой делать, — отчеканила девушка. — А это мой клиент. Мы выиграли очень муторное дело и собирались это отметить.
Паша ощутил, как закипает всё внутри.
— Ты меня променяла на этого щёголя, — он выразительно махнул рукой.
Лена устало закатила глаза, затем выдохнула, подошла к Паше вплотную и стала поправлять воротник на его футболке.
— Паш, ты слишком высокого о себе мнения. Я не просила тебя уходить от жены — о чём ты радостно сообщил. Мне просто было скучно, и я искала симпатичное развлечение на пару вечеров. А ты пристал, как банный лист, да ещё и стал показывать характер в ситуации, совсем для тебя невыгодной. Думаешь, я буду такое терпеть? Правильно. А потому забирай‑ка свои немногочисленные вещички, успевшие ко мне перекочевать, и отправляйся восвояси.
У Паши в горле застрял ком, а в груди отвратительно закололо.
— Ты не посмеешь вот так меня вышвырнуть!
— Я уже вышвырнула тебя пару дней назад, — ответила Лена равнодушно.
— И, кстати, выполненный заказ я жду через четырнадцать дней — по условиям договора. Либо ты доделываешь его бесплатно.
— Что?! — вытаращился на неё Павел.
— Нужно было читать условия, котик, — Лена подняла бровь. — В противном случае придётся с тобой судиться. Не хотелось бы, конечно, тратить на это время, но условия есть условия.
Она повернулась, махнув рукой.
Разговор был окончен.
Павел остался один на парковке — совершенно растоптанный, униженный и наконец‑то прозревший. Он стиснул кулак, сел в машину. Вещи забирать, чтобы ещё сильнее не унижаться, мужчина не стал. Хватило того, что его ловко использовали, поймав на инстинктах.
**
Люба ходила из стороны в сторону по комнатам квартиры. То порывалась звонить Валерию, то бросала телефон. Внутри боролись чувства долга, совесть, общественное мнение и новые чувства к другому человеку. В голове была такая каша, которой бы позавидовали бывалые работницы совдеповской столовой.
Лиля тоже наседала на неё, поддерживая отношения с Валерием.
— Соглашайся, дурында! Тут тебе человек образованный, творческий, красавец, небедный — влюбился в тебя с первого взгляда, и она ещё думает…
— Да знаю я, Лиля, — вздыхала Люба. — Ну так вот всё отрезать — пять лет брака…
— Отрезать и выбросить, как просроченную колбасу! — Лиля рубанула воздух ребром ладони. — Я вообще не пойму, что ты мнёшься, как девица на выданье.
А Люба мялась, потому что так никогда не делала, потому что так никто не разрешал делать вокруг неё.
В один из дней, когда ответ снова куда‑то ускользал, в дверь квартиры постучали. Люба сорвалась с кресла, думая, что это снова пришла неугомонная подружка, однако на пороге её встретил знакомый взгляд бывшего мужа.
— Паша? — Люба отступила назад и инстинктивно прижала к груди руки. — Что ты здесь делаешь? В смысле, зачем?
— Я хочу помириться, — заявил Павел. — Давай поговорим. Хорошо? Можно зайти?
Он уже намеревался перешагнуть порог, когда Люба преградила ему путь. Мужчина недоумевающе посмотрел на бывшую жену.
— Ты чего, Любка?
Столько в этой фразе было по‑братски пренебрежительного тона и полного игнорирования женской природы, что Любе стало мерзко. Пазл сложился.
— Это моя квартира, Паш, — напомнила Люба. — Если ты хочешь поговорить, то давай поговорим внизу в парке.
— Ладно, — кисло согласился Паша, отступая назад в подъезд.
Люба закрыла дверь и выдохнула, привалившись спиной к деревянной поверхности. Как очевидны стали её желания, когда появился тот, кто был источником всех сомнений.
Солнечный день радовал морское побережье. Паша сидел на аллее за домом — на лавочке в тени пахучих кустов — и нервно стучал по деревянным брускам сиденья. Люба появилась через десять минут.
— Я тебя слушаю, Паш, — она присела рядом.
Внешне девушка была спокойна, хотя внутри всё бурлило. Обида, непонимание, прозрение смешались с тем, что подарил ей Валерий. Ещё совесть покусывала по привычке. Люба усилием воли заставила её умолкнуть.
— Я её бросил. Хочу, чтобы мы снова были вместе. Прости меня, — с одной громкостью и интонацией, словно читая по листку, проговорил Паша.
— И ты считаешь, что я с распростёртыми объятиями приму тебя назад? — Люба сложила руки на груди.
— А я же извинился, — натурально не понял Паша.
— А через неделю у тебя появится новая пассия, и ты опять бодрым кабанчиком ускачешь к ней, — продолжила Люба. — Нет уж, спасибо.
— Не появится у меня никто, — буркнул Паша.
— А что я получу, если сейчас скажу «да»? — стала рассуждать девушка. — Опять серость будней, споры из‑за женской и неженской работы и другие разновидности пренебрежения с твоей стороны.
Дни раздумий не прошли даром. Кое‑что в голове у Любы встало на место. Как же очевидно становится одно, если показать человеку другое! Так, нормальность их супружеской жизни казалась любестественной. Что в браке женщина перестаёт получать комплименты, внимание, особую заботу…
— Почему же серость будней?
— Так живут все, — парировал Паша, пожимая плечами. — Мои родители, другие семьи — и никто не жалуется.
— А ты не спеши говорить за всех, — оборвала его Люба.
— Прости меня, пожалуйста, я совершил глупость. Ну что тебе ещё нужно? — Паша страдальчески и немного раздражённо посмотрел на неё.
— От тебя мне уже ничего не нужно. Хотя ещё пару недель назад казалось, что нужно очень много, — протянула Люба, ковыряя носком босоножки асфальт. — Я поняла, что всё может быть иначе.
— Что может быть? — насторожился Паша.
— Всё. От отношения до мытья тарелок. И я не хочу опять в то болото, которое ты устроил. — Люба посмотрела вдаль по аллее.
— То есть ты меня не примешь? — скомканным голосом уточнил Павел.
— Нет, — девушка покачала головой. — Пока, Паш. Оставшиеся вещи тебе поможет забрать Лиля. Я больше не хочу видеться и общаться. Мы слишком разные — и зря вообще что‑то начинали.
— Но мы же в браке, эй! — обалдевший Паша вскочил с лавки. — Куда ты собралась?
— Вперёд — к счастливой жизни, — коротко бросила Люба.
Она встала и пошла прочь. Как просто оказалось сделать то, что казалось невозможным и страшным ещё месяц назад.
Сентябрь на побережье — это всё ещё туристический сезон. Только людей меньше, и пляжи спокойнее. А солнце по‑прежнему греет. Море серебрится искорками днём, зелень буйствует.
— Когда полетите, напишите мне немедленно, — Лиля уже в третий раз напоминала подруге об этой необходимости.
— И напишу, и позвоню, и фотографию отправлю, — Люба шутливо взяла под козырёк. — Ты так переживаешь, будто тебе лететь.
— У меня аэрофобия — даже когда я на земле, а близкие люди в небе, — Лиля нервно мотнула головой в сторону. — Не доверяю я этим летающим штуковинам.
— А мне доверяешь? — Валерий возник за спиной Любы и вопросительно взглянул на Лилю.
Та смерила его оценивающим взглядом сверху донизу, что‑то прикинула про себя и выдала:
— Учитывая, как Любаня с тобой засияла, то, пожалуй, да. — Она обошла вокруг парочки. — Но это не точно.
По внутренней связи аэропорта прозвучало объявление о начале посадки на рейс до Москвы. Люба с Валерием заторопились. Подруги обнялись так, будто расставались на полгода — хотя обратный рейс был всего через шесть дней.
Двигатели взревели, подняв многотонную машину в воздух вместе с пассажирами. Люба зачарованно разглядывала мир внизу за окном.
— Как прекрасно было побережье с высоты птичьего полёта! — воскликнула она. — Кажется, я стала фанаткой полётов.
— Я рад, что присутствую в такой ответственный момент рядом, — рассмеялся Валерий и взял её за руку.
Люба откинулась в кресло, когда самолёт взмыл за облака и земля пропала из вида. Прошедшая неделя была для неё очень насыщенной. Во‑первых, пришлось поменять замок на входной двери.
Паша не смог принять отказ и попытался ночью войти со своим ключом. Люба предусмотрительно закрыла дверь на дополнительный замок. Однако настырный бывший муж ещё долго стучал, просил и ругался. Ушёл он под утро, и Люба, недолго думая, попросила соседей помочь ей с заменой замков.
Во‑вторых, девушка собралась с силами и первая подала на развод с Павлом. Последние сомнения исчезли, когда она вспомнила его кислую физиономию при каждой просьбе о помощи по хозяйству.
В‑третьих, Люба согласилась на предложение Валерия. Тот был счастлив, но заметил лёгкое опасение в глазах избранницы. Художник обнял девушку крепко и заговорил:
— Я вижу, что ты очень боишься наступить на те же грабли.
Люба осторожно кивнула.
— Я не буду говорить, что «не такой», — продолжал Валерий. — Мужчина остаётся мужчиной всегда. Только вот не думаю, что мытьё полов, посуды или приготовление пищи как‑то попирает моё достоинство. Да и в целом твоя женщина — это компаньон, источник радости, предмет восхищения и лучший друг. Зачем её и себя засовывать в какие‑то рамки?
Валерий убрал прядь с лица Любы.
— А ещё я уважаю личное пространство другого человека, поэтому не намерен вторгаться в твоё или тащить тебя к себе. Будем видеться тогда, когда захотим, где захотим и сколько захотим. Ты согласна?
— То есть каждый остаётся у себя? — переспросила Люба.
— Конечно, — подтвердил Валерий. — Я понимаю, что не нужен тебе в твоей уютной квартире со своим художественным бардаком. А тебе не слишком удобно будет жить у меня на постоянной основе и пробираться через постояльца в гостинице. Да и пока ты должна восстановиться, вдохнуть полной грудью. А я готов предоставить тебе поддержку и подать руку помощи.
Люба крепко обняла Валерия. Он сказал то, что крутилось у неё самой в голове. Но так страшно было озвучить это, боясь обидеть его самого. А тут Валера сам всё понял.
Закатное солнце за иллюминатором самолёта поражало своей красотой: оно заливало землю густыми медовыми лучами. Люба с упоением наблюдала за этим зрелищем.
Рядом сидел самый дорогой ей мужчина, держа её за руку, а впереди маячила целая неделя романтического отдыха.
СЛЕДУЮЩАЯ ИСТОРИЯ