— Люблю этот цвет, — сказал Валерий.
Люба украдкой продолжала рассматривать статного художника.
— Почему?
— Белый — это о начале чего‑то. Когда я беру чистый холст или лист бумаги, приходят на ум именно такие мысли. Они тоже белые. Белый бесстрастен и чист, — пояснил Валерий. — Могу я узнать ваше имя?
Люба представилась. Она вдруг перестала чувствовать стеснение и робость, перестала теребить ткань на юбке и часы на руке. Внезапно стала спокойной, удобной, расслабленной и очень комфортной — несмотря на музыку и других посетителей в ресторане. Эти ощущения исходили от Валерия.
Люба невольно сравнила своё интуитивное восприятие двух мужчин. Паша был нервозным, раздражённым, каким‑то потерянно‑сумбурным. От Валерия же веяла спокойной, уверенной собранностью.
Беседа их протекала так, будто они уже были знакомы, но не виделись очень много лет. Общая волна была поймана с первых минут встречи. Валерий оказался блестящим собеседником.
Он занимался рисованием как хобби — для души. Сам же сдавал две квартиры в столице, доставшиеся в наследство от бабушек. Там же и жил в холодное время года, а к наступлению тепла переселялся на юг и снимал у товарища живописную мансарду за символическую плату в его гостинице. За лето та превращалась в уютную творческую мастерскую, где царила профессиональная неразбериха.
Художник с удовольствием слушал истории Любы про репетиторство. С улыбкой спросил, почему для жительницы курортного городка она совсем не загорела.
Девушка смутилась и со вздохом честно призналась Валерию во всём, что произошло несколько недель назад. Он выслушал её внимательно и потом сказал:
— Я не хочу быть навязчивым. Если тебя до сих пор тяготит бывший муж или мучает совесть, то предлагаю на сегодняшней встрече и остановиться.
— Нет, нет, — Люба невольно перебила его. — Я бы хотела встретиться ещё. Ты показался мне приятным и понимающим.
Она сама не поняла, почему выпалила это на одном дыхании. Совесть то грызла её и забрасывала чувством вины, но одновременно Любе так не хотелось отпускать этого потрясающего мужчину.
— Ты мне тоже нравишься, — с лёгкой улыбкой подмигнул ей Валерий и коснулся руки девушки. — Я решил пригласить тебя на ужин, ещё когда вы с подругой только подошли ко мне на аллее.
— А я, наверное, уже в тот момент была согласна, — улыбнулась Люба в ответ и погладила своим большим пальцем мизинец Валерия.
— Давай сбежим отсюда, — наклонился он к ней и проговорил шёпотом, кивнув на толпу за соседним столом.
— С удовольствием, — согласилась девушка.
Валерий быстро рассчитался за ужин, и они выскользнули прочь из шумного заведения. Сначала — на аллею, потом узкими дворами прошли на набережную и спустились на пляж.
Люба сняла сандалии и с удовольствием ступала босыми ногами по тёплому ещё от полуденного солнца песку. Так, не спеша, они побрели вдоль береговой линии — дальше и дальше от шумной аллеи.
На море был почти полный штиль. Мелкие волны едва слышно касались песка. Когда фонари набережной немного угасли, стали видны сиреневые и зелёные искорки‑огоньки в воде.
— Это свечение планктона. Завораживает, не правда ли? — Валерий присел и зачерпнул в ладонь немного воды. Та сбежала сквозь его пальцы искрящимися струйками, будто жидкий бенгальский огонь.
— Да… Никогда не видела этого явления, хотя живу на море с пятнадцати лет, — зачарованно глядела Люба на мелкие огоньки.
— А ты видела, как вода становится розовой на рассвете? — посмотрел на неё Валерий.
Люба замотала головой. У неё вообще было ощущение, что это она — приезжая туристка, которая только знакомится с побережьем и всеми его секретами.
— Давай дождёмся рассвета, и ты увидишь, — предложил художник.
— Здесь? Я, наверное, засну, — Люба неуверенно огляделась по сторонам.
— Зачем же здесь? — Валерий встал, отряхивая руку от воды. — Из окон моей мансарды рассвет видно во всех красках. Если ты, конечно, не против зайти.
Люба открыла было рот, чтобы отказаться, но что‑то её остановило. Мораль, совесть и стыд смешались в бурлящую гущу, однако сквозь них что‑то поблёскивало. Что‑то спокойное, хорошее — внушающее бесконечное доверие и веру в чудеса, как те огоньки у кромки воды на песке.
— Я не против, — сказала Люба, протянула Валерию руку, и они снова пошли вдоль воды, смеясь и болтая.
**
Павел провёл день после странного разговора в мастерской. У него постоянно было чувство, будто он что‑то упустил. Телефон Елены не отзывался на его звонки, а сообщения в социальных сетях она читала, но не отвечала.
Паша пытался спросить, выяснить, но в ответ получал лишь молчание или короткие отписки о том, что ей некогда.
Вечером мужчина, так и не получивший внятного ответа на свои сомнения, поехал к дому любовницы. Он прождал её, чтобы поговорить, до полуночи и уснул в машине.
Утром помятый Павел проснулся, щурясь от солнечного света, и машинально опустил козырёк. Через стекло он увидел, что Елена, похоже, так и не появилась: её машины не было перед двором. Однако шторы на окнах были сдвинуты.
Осенивший внезапной догадкой, Паша выскочил из автомобиля и подбежал к входной двери. Он несколько раз позвонил в звонок. Через минут десять послышались едва уловимые шаги.
— Почему ты не берёшь трубку? Я думал, что‑то случилось! — налетел он на любовницу, едва она приоткрыла дверь на ширину цепочки. — Пусти меня, что за шутки?
— Во‑первых, доброе утро, — своим обычным холодным голосом приветствовала его Лена. — Во‑вторых, я была занята. В‑третьих, с пробитым колесом прекрасно разберутся в сервисе.
— Давай поговорим по‑нормальному, пусти меня, — снова возмутился Паша.
— Паш, езжай домой. Не нужно обтирать мне двери, иначе позвоню в полицию, — равнодушно сообщила ему Елена. — За своими вещами приедешь вечером, когда я высплюсь и выделю пару минут, чтобы их собрать.
— Что? В смысле? Какими вещами? — Паша вытаращил глаза на девушку сквозь щель между дверью и стеной.
— Ты же не глухой. Вот и славно. А теперь будь любезен, исчезни. Мне нужно выспаться.
Лена захлопнула дверь прямо перед его носом.
Огорошенный, ничего не понимающий, Паша остался стоять на крыльце. Прошло минут двадцать. Всё это время мужчина ходил туда‑сюда перед домом любовницы и раскладывал по полочкам всё произошедшее. Начинал что‑то писать ей в сообщения, потом стирал, потом снова писал. Затем плюнул, пнул колесо машины, сел за руль и, газанув так, что из‑под колёс полетели камешки, укатил прочь.
— Он, наверное, подумал, что я ветреная дама, — вздохнула Люба, — и больше не позвонит.
Она сидела с ногами на гигантской мягкой тахте в квартире у Лили. Та была занята тем, что обрезала у своих многочисленных комнатных растений сухие листья, стоя на табурете перед стеллажом.
— Зато ты классно провела время, — подбодрила она подругу.
— Ночь с таким мужчиной стоит сделки с совестью? Заткнуть бы ещё эту совесть! — проворчала Люба, одновременно пребывая в томных воспоминаниях.
Ночь два дня назад она провела с Валерием в его студии и всё‑таки увидела обещанный розовый закат. Всё было как в лучших мелодрамах. Он под утро укутал её пледом и принёс горячий какао. А потом они сели у окна на мохнатом ковре в обнимку и любовались восходящим солнцем.
— Ой, — фыркнула Лиля, — Павлик, небось, совесть вообще не беспокоит? Ты, кстати, на развод‑то думаешь подавать?
— Не знаю, — замялась Люба.
— Да что за «не знаю»? — Лиля возмущённо щёлкнула ножницами. — Ты уже с другим была — вот и строй жизнь дальше, а этот пускай сам как‑нибудь пырхается.
Люба теребила в руках кисточку от пледа. Подруга была права. Никаких внятных причин, кроме собственных фантазий, оставаться в браке у неё не было. Но и первой сделать шаг в сторону законной свободы было страшно.
За окном оживлённо щебетали птицы в кустах. Бриз раздувал штору и пробегал по комнате солёной прохладной волной.
Телефон звякнул сообщением. Люба скользнула глазами по экрану.
— Он приглашает меня на свою выставку в галерею завтра! — воскликнула она радостно.
— А ты сокрушалась — «ветреная дама», — пожурила её Лиля. — А я говорила, что сарафан творит чудеса!
Подружки обоюдно рассмеялись. Сердце в груди Любы стучало взволнованно и томительно.
Она снова стала прокручивать в голове встречу с Валерием. Время «до завтра» начало тянуться, как резина. А ведь ещё нужно было принять двух учеников. Как собрать себя в кучу и не выпрыгнуть от радости из штанов? Ответ девушка не знала — да и не хотела знать.
Валерий встретил её уже в галерее. Приветствовал, улыбнулся, поцеловал в щёку.