Восхищение, гордость, страх, даже стыд, чувство нарушения запретов — всё кипящей кашей бурлило в нём, пока за окном мелькали дорожные знаки, а над морем восходила сияющая луна.
Как не вязалась с этими искрами праздника жена в растянутых домашних шортах, со справочником по алгебре в руке, которая открыла дверь!
Ещё несколько часов назад его обнимала женщина с безупречным телом и, несомненно, магнетической энергетикой. А тут — опять рутина и война за долю обязанностей: от сковородки до отвёртки.
Паша раздражённо выдохнул. «Было в этой каше всё, только чувства вины не было и в помине».
— Ты снова будешь отдельно спать? — осторожно спросила Люба, поставив перед ним тарелку с пюре и жареной куриной ножкой.
— Да, — буркнул Паша. — Я устал. Заказ серьёзный, нужно всё обдумать.
— Так ты его всё‑таки взял? Как хорошо! — Люба начала было радоваться.
— Взял, но это очень ответственная работа, не хочу сглазить, — шикнул на неё муж.
На самом деле сам заказ Павла интересовал сейчас меньше всего. А вот женщина, которой удалось свести его с ума за один день, накрепко засела в голове.
Люба что‑то трещала о своих учениках, о том, что летом дети не хотят заниматься, о скидках в продуктовом, о соседях. Паша не слушал. Даже на просьбу вытереть крошки со стола не огрызнулся привычным тоном, а лишь ушёл в комнату молча. Люба, недоумевая, пожала плечами.
Тот день Паша запомнил не как денежный, а как яркий. С него начался его бурный роман с Еленой.
Он говорил жене, что едет в мастерскую, а сам гнал машину к любовнице. И там, за порогом её дома, начинался мир, о котором Павел давно мечтал: мир удовольствий, куда ни одна пылинка бытовухи, ни пятно обыденности не могли пробраться.
Елена казалась старше него на два года. Она не была в браке, не имела детей, всю себя отдала карьере и в 33 года переехала на побережье, купив дом.
Она мастерски поддерживала образ дурочки, но также умело перевоплощалась обратно, когда того требовала ситуация. А ещё Лена не привыкла просить и ждать, пока ей скажут «можно». Она просто брала, делала, шла, говорила первая.
Как непохожа была эта женщина на тех, к которым привык Павел! Но этим она и манила, и восхищала, и притягивала.
Прошло две недели страстей, которые Павлу приходилось запихивать в себя каждый раз, переступая порог знакомой до чёртиков квартиры. И каждый раз это давалось ему всё труднее и труднее. Паша даже заказ не начинал делать — настолько ему всё вокруг стало безразлично, кроме Елены.
Роковой вечер настал внепланово. Вновь придя домой после дневной феерии в доме любовницы, Павел сел за стол и хмуро оглядел супругу.
Люба что‑то тарахтела в своей привычной манере — об узнанных за день новостях и соседских сплетнях. Она поставила перед ним тарелку горохового супа, посыпанного укропом, положила корзинку с хлебом.
Мужчина уставился в тарелку и заметил, что жена нарезала в суп не зелень, а черенки.
— Да что ты за жена такая?! — возмутился он. — Я что, брёвна должен есть?!
— А что не так‑то? — удивилась Люба. — Полезно же.
— Иди, ты знаешь куда, со своим «полезно»! — гневно воззрился на неё Паша. — Иди, да там и оставайся, а я пошёл!
— Куда пошёл? — не поняла Люба.
— Отсюда. Подальше.
Мужчина вскочил и ринулся собирать вещи. Под совершенно обалдевший, растерянный и ничего не понимающий взгляд жены он второпях побросал в огромную дорожную сумку все вещи из шкафа. Потом сгрёб всё из ванной, схватил ноутбук, сунул в кейс рабочие бумаги, шнуры от зарядок и прочие мелочи.
— Я устал, и я ухожу, — уже стоя на пороге с вещами, заявил Паша. — Ты мне надоела со своими нравоучениями, со своими палками в супе… Хоть бы на маникюр сходила! Я люблю другую.
Люба только и успела открыть рот — и, пошатнувшись, осела на пуф у стены в прихожей.
Хлопнула дверь. Послышались шаги по лестнице.
Всё произошедшее казалось женщине дурацким розыгрышем или плохой шуткой — настолько быстро, несуразно и как‑то бестолково оно случилось.
Всю ночь Люба маялась, не могла найти места и уснуть. Она пыталась звонить мужу и вразумить его, но телефон отвечал, что абонент недоступен.
Так толком и не поспав из‑за переживаний, Люба позвонила утром подруге и, всхлипывая, попросила ту прийти.
— Значит, сбежал твой благоверный? — Лиля хлопнула по столу ладонью. — Ну и невелика потеря.
— И как я теперь буду? — Люба шмыгнула носом.
За ночь она уже наревелась на три дня вперёд, когда осознала: далеко не укропные палки стали причиной ухода мужа.
— А тебя не волнует, дорогая, что он тебя обозвал неряхой перед уходом? — Лиля упёрла руки в бока. — И ты после такого о чём‑то ещё жалеешь? Серьёзно? Гнать его давно надо было ко всем чертям, твоего Пашку‑дармоеда!
Люба потупилась.
— Это я виновата. Всё клевала его этим равным делением обязанностей — до клевалась, что без мужа осталась.
— Эй, ты меня слышишь вообще, алё? — Лиля помахала у неё ладонью перед носом. — Её помоями полили, а она переживает, что свинка ускакала. Тут радоваться нужно, что такое «счастье» с шеи скинула.
Разговор недолго продолжался на разнополярном уровне. Постепенно Люба поняла: муж не просто ушёл — он ушёл к другой женщине. Люба ощутила себя оскорблённой и униженной.
— Ну‑ну, подруга, хватит реветь, — Лиля утешала плачущую товарку. — Слезами горе не поможешь. Ты вот лучше подумай, что ничего не потеряла с уходом этого бездельника.
Люба воззрилась на неё заплаканными глазами с некоторым удивлением.
— Ну вот, смотри, — Лиля закинула ногу на ногу и принялась деловито загибать пальцы, — квартира у тебя своя, он тут и прописан не был, так что шиш ему при разводе. Работа есть — с голоду не пропадёшь. Да и сама ты хоть куда ещё.
— А Паша сказал, что мне маникюр нужно сделать, и вообще постоянно намекал, что я толстая, — расстроенно пробормотала Люба.
— Дорогая, пора уже забыть, что говорил твой непутёвый муженёк, — Лиля шутливо погрозила ей пальцем. — И вообще, давай по венцу, а? Сколько можно плакать?
В тот вечер Паша погрузил свои немногочисленные пожитки в машину и поехал в дом к родителям. Те жили на другом краю посёлка и возвращению сына не слишком‑то обрадовались — тем более что он не мог внятно объяснить, почему решил бросить жену.
Родственники поохали, повздыхали, но положили Павла спать на старом диване в гостиной. Его бывшая комната была занята сестрой, её мужем и их маленьким сыном.
В отчем доме мужчине не спалось. Паша тоже крутил в голове произошедшее, оценивая импульсивность, с которой было принято решение об уходе. Под утро, переосмыслив всё вдоль и поперёк, Павел решил: он мужчина и волен поступать так, как считает нужным.
И решения его заведомо правильные, а потому ничего страшного не случилось.
Выспаться у Паши не получилось: мешали истерики племянника, да и муж сестры громко топал по старомодному паркету, бегая туда‑сюда. В итоге мужчина вскочил, наскоро позавтракал мамиными блинчиками, привёл себя в порядок и, не желая отвечать на неудобные вопросы, отправился прямиком к любовнице.
— Паш, — Елена открыла дверь в лёгком халате, — ты чего так рано‑то?
— Я ушёл от жены, — радостно сообщил ей новость Паша, стоя на пороге.
Вопреки его ожиданиям, улыбку на лице любовницы этот факт не вызвал. Елена, казалось, вообще никак не отреагировала.
— Заходи. Я сейчас клиента проконсультирую по телефону — и поговорим.
Она посторонилась, пропуская Пашу вперёд. Он уселся на диван в гостиной и стал ждать, пока Елена закончит утреннюю работу. Даже в суете и утренней растрёпанности она была по‑прежнему великолепна. Наблюдая за ней, Павел мысленно похвалил себя за принятые решения.
В итоге он не утерпел: ухватил бродящую по комнате с телефоном Елену за руку и усадил к себе на колени. Та округлила глаза, но слушателю на другом конце провода и вида не подала.
Когда разговор завершился, девушка картинно спросила:
— Как там продвигается работа над моим заказом?
— Я начал подготавливать материал, сделал наброски, — не моргнув глазом, соврал Паша.
На самом деле он и пальцем не тронул полученный металл и вообще последний раз был в мастерской больше недели назад.
— Хорошо, — кивнула Елена. — Хочется поскорее облагородить участок, да и спокойнее будет.
— У тебя есть я! — Паша постучал себя ладонью в грудь.
— Я в тебе не сомневаюсь! — Елена убрала незримую соринку с его плеча. — Но за оградой всё‑таки лучше. Тем более я юрист — мало ли, обиженный клиент или ещё кто захочет мне напакостить, м?
— Закину в багажник и вывезу в лес, а ты потом меня будешь отмазывать! — пошутил Паша, кивнув на своё чёрное БМВ за окном.
Елена хмыкнула.
— Давай что‑нибудь перекусим, а потом мне нужно съездить на встречу и ещё по делам до вечера помотаться.
Она деловито встала с колен Паши и прошла на кухню.
— Я думал, мы сегодня побудем вместе, — протянул он.