— Да всё просто, Галь, всё очень просто, — вдруг сказала мама изменившимся, злым голосом. — Я никому не нужна, потому что я в их глазах — второй сорт. Я разведёнка с прицепом. Это они себя считают завидными женихами, даже если алименты на двоих платят. А я — всё, бракованная, если с ребёнком. Пока Танька не вырастет и не уедет, мне нормально жизнь не устроить.
— Свет, ну что ты? — Галочка говорила медленно, как будто боялась сказать что‑то, на что мама будет ругаться.
Таня хорошо понимала её сейчас.
— У тебя такая Танюшка — хорошенькая, разумная, спокойная. Прекрасный ребёнок. Вот честно так думаю. Мужиков, может быть, много: пришёл, ушёл. А вы с ней друг у друга — одни. Ты уж меня извини, но, может, это твоя единственная опора будет в старости? А ты так говоришь, будто она тебе мешает.
— Я сейчас жить хочу, Галь, сейчас, — тем же голосом продолжала мама. — Я нормальную женскую жизнь хочу. Тебе легко судить. У тебя хороший муж, золотые серёжки по праздникам, всё в дом, ты заботу чувствуешь. А я должна только Таньку тянуть одна и радоваться? Да у меня уже как гиря на шее эта Танька. Отправлю к папаше — и пусть его новая выкручивается, как хочет.
— Светик, ну ладно. Ты просто расстроена сегодня. Ты завтра уже так не подумаешь.
Галочка встала, обняла Танину маму за дрожащие плечи, а потом стала гладить по голове.
Таня устала стоять — у неё затекли ноги, и тоже хотелось плакать. Если она разревётся сейчас, её точно услышат и обнаружат. Всё будет ещё хуже.
И Таня тихонечко вернулась в комнату и забралась под одеяло.
«Надо научиться плакать так же тихо, как мама, — чтоб никто её не услышал», — подумала Таня.
Она попробовала — и у неё получилось. От радости, что она научилась не реветь, слёзы высохли.
Таня просто лежала и думала: «Когда у меня будет ребёнок, я никогда не буду на него ругаться. Буду с ним играть и разговаривать, гулять вместе и любить больше, чем всех‑всех других людей».
Она всегда очень ясно помнила этот вечер и эти свои мысли — как будто собственный детский голос оживал в ушах. Она была уверена, что всё действительно было бы именно так, если бы у неё были дети.
Но, судя по всему, дети распределяются случайно и достаются не всегда тем, кому действительно нужны.
Тогда, после окончания медучилища, Тане удалось избежать возвращения домой.
Живя на подружкиной даче, она познакомилась с Серёжей. Дача его родителей была через три дома. Парень был уже взрослый и серьёзный — на родительскую дачу приехал лишь затем, чтобы помогать отцу строить баню. Ещё он был счастливым владельцем мопеда.
Когда через день после приезда Танина подружка Инна простыла и валялась на веранде, а Таня одна отправилась в местный магазин, Сергей предложил подвезти её. С тех пор их каждый вечер видели на этом мопеде во всех окрестностях.
Отношения развивались стремительно. И Таня боялась только одного: скоро должна была вернуться из отпуска мать Сергея. Она поехала к своим родителям, но ей очень хотелось поскорее увидеть баню, которую она давно заказывала мужу построить.
Таня голову сломала, мысленно прикидывая, как произвести на Серёжину маму хорошее впечатление. Через несколько дней она почти впала в панику: каждая идея была ещё хуже предыдущей.
Решилось всё неожиданно, просто. Как‑то вечером Сергей лихо притормозил мопед у дачи, где жила Таня, чтобы доставить её домой. А за калиткой с мамой подруги Инны беседовала весёлая, полноватая блондинка в ярком сарафане и цыганских серёжках.
Таня мгновенно догадалась, кто это, и застыла на месте, на всякий случай держась за мопед.
— Похоже, вот и они! — сразу заявила блондинка, увидев Сергея с Таней. — Привет, сынище! Привет, Татьяна! Рада знакомству. Я — Лидия Борисовна. Муж мне рассказал, что Серёга здесь познакомился с замечательной девушкой и, наконец‑то, не торчит на озере с удочкой, как водяной. А то я уже за него опасалась: что жабры с половниками отрастут и уплывёт сам в неизвестном направлении.
Приглашаю к нам в гости — познакомимся поближе.
Таня подозрительно вслушивалась. «Что ты скажешь?» — спрашивал внутренний голос.
Неужели мама Сергея искренне рада знакомству с ней? Это было бы как‑то слишком просто — если здесь не окажется подвоха. Но подвоха действительно не обнаруживалось.
Таня даже устала ждать и плюнула. Мама Сергея действительно была такой, какой казалась. Она любила поболтать без мужских ушей и уже через пару дней заявила Тане:
— Я очень ленивая на самом деле. Мне лень притворяться ради всяких там приличий. Я общаюсь с теми, кто мне нравится, — а ты мне нравишься. Я это говорю, потому что вижу: ты переживаешь.
У меня свекровь была противная, ядовитая, с едкими шуточками. По шуточке любуется собой и моим смущением. Так вот, я поклялась такой не быть — и с удовольствием не буду. Девчонки должны быть заодно, так я считаю.
Таня тоже согласилась с ней.
Следующие полгода Таня прожила на волне радости. Она быстро устроилась работать в городскую больницу — пока по временной регистрации в общежитии — и готовилась к свадьбе, которую решили сыграть в январе.
К матери она так и не собралась съездить. Позвонила, сказала, что нашла работу в городе, скоро выходить на первую смену, ехать в гости просто некогда.
— Где будешь жить? — не высказав сожаления, что не удаётся увидеться, спросила мама.
— Пока временно в общаге от учёбы. Так можно — просто платить будут побольше. Потом к мужу перееду.
Таня всё‑таки в глубине души ждала, что мама проявит хотя бы небольшую радость, услышав такую новость.
— Замуж за местного собралась? Или тоже приезжий, снимает жильё? — только и спросила мама.
— За местного. Будем жить пока с его родителями.
— Не самый лучший вариант — жить со свекровью, — хмыкнула мама. — Ну ладно, тут как повезёт. Это всё‑таки лучше, чем такой же деревенский, как ты, совсем без жилья.
— В январе собираемся пожениться, — решила уточнить Таня. — Скоро пойдём подавать заявление. И когда дату назначат, сразу тебе позвоню — скажешь, когда приезжать.
— Не знаю, Тань, смогу ли приехать. На дорогу бы деньги нашла, а надеть нечего. Будешь за меня краснеть перед новыми родственниками. Сватья наверняка про меня потом сплетничать будет. И на подарок денег нет.
— Мам, да приезжай без подарка, просто попраздновать. Я буду рада.
Таня была так счастлива, что хотела наладить даже то, что казалось уже невозможным наладить.
— И у меня замечательная свекровь. Она вообще не будет никого судить по одёжке и подаркам. Они и сами простые и небогатые люди.
— Ой, Таня, спасибо… — Мама явно была растеряна, как будто удивлялась, что дочь так по‑доброму зовёт её на свою свадьбу.
— Не знаю, не буду обещать. Ближе к зиме посмотрим.
На свадьбу она так и не приехала.
Когда Сергей вернулся вечером с работы, Таня выставила на стол две тарелки свежего жаркого с картошкой и укропчиком и предложила поужинать вместе.
— Очень хотела попробовать — просто пропадала по мяску с картошечкой, — но решила тебя подождать.
Сергей сперва посмотрел слегка подозрительно, но запах любимой еды перевесил все сомнения.
— Вкусно, спасибо большущее, — произнёс он после ужина и замолчал, ожидая услышать, что всё‑таки задумала жена.
— Серёж, ты бы мог Соню иногда к нам на ужин звать? — сказала Таня. — Я так понимаю, она только алименты получает от официального отца. Этой суммы молодому организму наверняка мало для сытной жизни. Я сама помню, как в училище есть хотелось.
— Но если ты не против, я позову, — скованно буркнул Сергей.
— Была бы против — не предложила бы. Хочу познакомиться поближе, раз уж так получилось. Может, поладим? Кстати, тебе вообще нравится общаться с дочкой?
Тане показалось, что Сергей даже слегка подпрыгнул на стуле от неожиданности.
— Ну, у тебя и вопросики, Тань. Я об этом как‑то не думал. По всей логике, она действительно моя дочь. Смысл её матери было это выдумывать, если в наше время существует тест на отцовство? И Соня сама мне его предложила сделать. А если она хочет со мной общаться — почему я должен быть против? Если она действительно неплохая девчонка… Я, конечно, не сильно разбираюсь, но так мне кажется.
Они позвали Соню на домашний «Наполеон». Этот торт получался у Тани лучше всех «Наполеонов», которые приходилось есть у друзей и знакомых.
Они сидели за столом и болтали — пока не как друзья, но как новые знакомые, которые вполне могут стать друзьями, если сразу не испортят отношения по глупости. А портить их вроде бы никому не хотелось.
Таня мысленно удивлялась сама себе. Зачем это ей? Муж так просто изменил ей когда‑то — с первой встречной, проявившей к нему интерес. И теперь она зачем‑то пытается поддерживать хорошие отношения с дочкой её мужа от этой первой встречной.
«Наверное, Татьяна Туренкова, ты непроходимая дура», — подумала она.
Но когда Сергею позвонил коллега и он вышел поболтать на балкон, Таня предложила Соне:
— Давай телефонами обменяемся — мало ли, надо связаться, а Сергей на работе, мобильник в ящике стола оставил или ещё где. С ним это частенько бывает.
— Ага, давайте, — легко, не задумываясь, согласилась Соня.
На своих следующих выходных посреди недели Таня позвонила ей днём — когда уже должны были закончиться занятия в колледже — и спросила:
— Не хочешь сходить пиццу поесть? Заодно с бабушкой познакомишься.
— С бабушкой? — Соня заинтересовалась, помолчала несколько мгновений и переспросила: — Со стороны отца?
— Конечно! — Таня чуть не рассмеялась, представив вдруг, что сказала бы её собственная мать, узнав всю эту историю.
Они с матерью общались иногда — хоть не слишком доверительно, но без ссор. Как только Таня вышла замуж, мама вообще перестала вмешиваться в её жизнь и с удвоенной силой принялась пытаться устроить свою.
Иногда, если под Новый год она оставалась одна, то первой звонила Таня с поздравлениями. Из вопросов мама задавала только: «Как вообще дела?» И Тане всегда казалось, что мама удивляется, как они с Сергеем до сих пор не развелись, хотя у них нет детей и они долго жили вместе со свекровью.
«Узнай мама про Соню, она бы облегчённо вздохнула, наверное», — подумала Таня.
Ну вот, найден всё‑таки скелет в шкафу благополучной семьи. А то было бы как‑то странно…
К шестидесяти годам мама всё‑таки неожиданно обрела покой и стабильность в личной жизни. Ей встретился какой‑то вдовец с тремя взрослыми детьми, живущими своей жизнью в разных городах и не вспоминавшими об отце. И мама с вдовцом уже пять лет мирно жили вместе.
У мамы смягчился характер: она стала даже звонить просто так и рассказывать Тане про их жизнь — как Володя сделал в огороде теплицу или поймал двух огромных судаков.
«Нет, маме точно не нужно знать про Соню», — решила Таня.
— Если бабушка хочет познакомиться, то и я хочу, — решила вслух Соня.
— Ну что могу тебе сказать, — произнесла Лидия Борисовна вместо «Алё», когда поздно вечером, после знакомства с Соней, внезапно позвонила Тане — хотя заранее условились созвониться утром.