— Тем более что свекровь — моя бабушка — успокоилась, и всё как‑то стало налаживаться. Кстати, мама вообще ничего плохого про Сергея не говорила. Наоборот, честно признавала: он ничего ей не обещал, ни о каких больших чувствах не врал. И надеяться ей, в принципе, сразу было не на что. Так что они оба оставили всё как есть.
— Сонь, а почему вдруг сейчас, через столько лет, мама решила тебе рассказать? По‑моему, что‑то должно произойти, чтобы захотелось открыть ребёнку, что его папа ему не папа, или нет?
Таня только сейчас, услышав собственный голос, спохватилась, что её кофе уже остыл. Соня отхлебнула глоток из своей чашки одновременно с ней.
— Ага, так и было. Мой отец — ну, то есть мамин муж — уже много лет вахтой работал, уезжал из Барановичей далеко и надолго. У нас‑то не очень заработаешь. Ну и полтора года назад встретил там на вахтовых работах какую‑то роковую мадам и объявил маме, что уходит. Мол, дочка уже выросла, а они чужие и так далее.
Если бы не самолюбие — что её бросили, — мама бы не переживала особенно. И через полгода после развода она вышла замуж за моего отчима. Наобещал ей золотых гор, а сам на её шее сидит. Ещё и меня при каждом удобном случае пытается воспитывать.
Меня и отец не слишком любил — тот, которого я отцом считала. Я поэтому даже не расстроилась, что я ему не родная. Хотя бы не так обидно. А тут ещё отчим ко мне придираться начал — этого мне только не хватало. Уже дня не проходило, чтобы не ругаться из‑за того, что я кулинарный колледж бросила и «болтаюсь без дела», — как будто сам перетрудился.
Уже всерьёз ругаться с ним стали, и мать — на его стороне. Я однажды не выдержала. Пришла домой, вижу — его нет, только одна мама. И что‑то у неё очень грустный вид.
Говорит: устала смертельно от наших с её мужем ссор, в которых виновата именно я, потому что не могу промолчать, когда надо. Мол, она имеет право на своё женское счастье, а я ей всё порчу. Из‑за меня её муженёк вечно раздражённый.
— Я ей сразу ответила: «Тогда я уеду. Поступлю тут в городе в колледж с общежитием, устроюсь на работу, буду жить одна. Мать пусть строит своё счастье. А нет у меня отца — и не надо. Переживу как‑нибудь. Я не первая и не последняя такая».
И тут на неё что‑то нашло — и она мне рассказала про настоящего отца.
— И ты вот так с ходу решила с ним познакомиться? Хотя он девятнадцать лет про тебя не спрашивал. Зачем тебе такой отец понадобился вдруг, Соня?
Обычно Таня старалась не задавать неудобных вопросов в лоб людям, не сделавшим ей ничего плохого. Но сейчас желание докопаться до правды взяло верх над её добродушием.
— Сама не знаю, — невозмутимо отозвалась Соня. — Решила попробовать. Я же ничего не теряю. Мог же он думать, что у меня всё в порядке, отличный папа и всё такое. Вот и не лез в мою жизнь. Решила проверить.
Поступила я в медицинский колледж с общежитием, переехала. А потом его сразу в соцсетях нашла, кратенько всё написала. Решила: не захочет встретиться — больше пытаться не буду. Но он пришёл на встречу. Кофе попили в торговом центре, поговорили.
— Ну и как его отцовские чувства после выпитого вместе кофе? Проснулись вдруг? — продолжала Таня придумывать каверзные вопросы.
— Соня, я всё понимаю прекрасно. Одна в городе, помочь некому. Я в то же самое медучилище кучу лет назад также приехала поступать и в общаге жила, так что мне даже воображать ничего не надо.
Но, мало ли, если ты вдруг не знала, Сергей — простой электрик с кредитом на дорогущую рыбацкую лодку. В плане какой‑то финансовой помощи от него — никакого толку.
И самое главное… Даже однушка эта наша — совсем не наша. Рассказал Сергей Палыч об этом?
Упоминание квартиры казалось Тане самым главным козырём, чтобы вычислить и отпугнуть ненастоящую дочь мужа. Тем более что ей выдумывать ничего не надо — только раскрыть факты.
— Я не спрашивала, — пожала плечами Соня.
И по ней совершенно невозможно было определить, насколько ей важно это знать.
— Ну, значит, я сообщу, — поспешила продолжить Таня. — Квартира троюродного брата моего мужа. Сам хозяин женился где‑то на Черноморском побережье, туда и уехал жить. А нам сдаёт квартирку очень дёшево, по‑родственному. Мы и ремонт сделали, и уют поддерживаем. Посторонние квартиросъёмщики иногда урон имуществу могут нанести, а с нами в этом смысле спокойно.
— А если бы такой счастливый случай не подвернулся, жили бы мы сейчас довольно тесно — вместе с родителями и сестрой мужа. Вот такая ситуация, девушка Соня.
— Да вы всё правильно говорите, я не обижаюсь, — ничуть не смутившись, отозвалась Соня. Светло‑серые глаза её мирно смотрели из‑под рыжей чёлки прямо в лицо Тани. — Другая бы на вашем месте подняла вопли на весь дом. Ну, кто‑то и просто бы пригрозил полицией и тихо меня выставил. Кстати, я бы, наверное, тоже сделала, как вы. Сначала выслушала — и тоже не особо поверила.
— «Вот будешь на моём месте, не дай бог, тогда и решишь, что бы ты сделала», — ответила Таня, почувствовав вдруг смертельную усталость.
— Кстати, ты действительно уверена, что именно мой муж — твой отец? Если кроме слов твоей матери никаких подтверждений нет, то это ещё не точно.
— Я тест на отцовство предложила сделать, — сообщила Соня. — Ну, чтоб действительно не получилось, что я чужому человеку навязываюсь. Даже в его кухне на диванчике ночевать остаюсь.
— Ты это Сергею предложила? И что он на это ответил?
— Сказал: «Там видно будет».
— Понятно, — устало выдохнула Таня. — Может, переоденешься в своё? Я не очень брезгливая, но одежду предпочитаю ни с кем не делить.
— Ага, да я вообще‑то тоже, — заявила Соня. — Просто чтобы мне в доме в уличной одежде не ходить, отец принёс халатик, сказал, потом в стиральную машинку бросит. Сейчас пойду переоденусь.
— Мне давно уже пора идти, вы же поспать хотите?
«Наверное, смутить или пристыдить эту девицу вообще невозможно», — подумала Таня даже с небольшой завистью. «Ни за что бы не решилась вот так заявиться. А если бы даже решилась и попала в такую ситуацию, точно бы не смогла так спокойно себя вести, заявив: „Я — дочь вашего мужа“».
Соня давно уже вежливо распрощалась и ушла. И Таня печально поняла, что поспать после смены у неё вряд ли получится.
«Интересно, Соня уже позвонила Сергею, рассказала о знакомстве с его женой?»
Послушать бы, как они между собой общаются. Ведь нашли же общий язык, если девчонка остаётся ночевать, если ей разрешено ходить по квартире в банном халате хозяйки.
Таня ещё раз вспомнила все подробности разговора с Соней — выражения её лица, даже позы, в которых та сидела за столом. И не могла решить для себя: зачем Соне всё‑таки понадобился незнакомый человек, который 19 лет не вспоминал, что он её отец?
— Приветики, — сказала Таня вернувшемуся с работы мужу.
— И тебе, — как‑то осторожно ответил Серёга, будто ещё не решил, как им лучше сегодня вечером себя вести.
Тане и этого хватило, чтобы понять: об утреннем происшествии он знает.
— Дочь позвонила тебе сегодня после нашего с ней разговора? — великодушно спросила Таня, избавив мужа от поиска слов для начала неудобного разговора.
— Ну да, звонила. Спасибо тебе, что не напугала её. Она сказала, что мне с тобой повезло.
— Тань, ну мы же не будем сейчас выяснять отношения из‑за того, что было двадцать лет назад.
— Не будем, — с миролюбивым холодком успокоила Таня.
— Ну всё теперь. Говорим, как официальные лица, — начал злиться Сергей. — Что за тон?
— Всё так же спокойно, — поинтересовалась жена. — Можно подумать, это у меня нашлась взрослая деточка от другого дядьки.
Сергей, судя по выражению лица, в первый момент порывался что‑то на это ответить, но в последний момент решил смолчать.
Ужинали молча — как двое голодных посетителей, быстро и случайно оказавшихся за одним столиком. В квартире на весь вечер повисла растерянная тишина.
Сергей долго сидел на кухонном диванчике с ноутбуком. Там и заснул, не дождавшись, что жена позовёт его спать в комнату.
Долгое отсутствие сна не прошло для Тани бесследно. Она упала в такую сонную яму, что даже не слышала, как утром муж ушёл на работу, хотя обычно он грохотал, как слон в посудной лавке. До десяти часов утра проспала — вот это да, давно такого не было.
Хорошо, что следующее дежурство только завтра. Обычно мысли утром прояснялись. Таня часто удивлялась: проблема, которая вечером казалась пугающей и почти неразрешимой, утром оборачивалась пустяком.
Ложась спать, она надеялась, что и на этот раз так будет. Но на этот раз с утра ничего не изменилось. Таня даже не определилась — хвалить или ругать себя за то, что так дружелюбно беседовала с Соней.