— Аня… — он едва мог говорить. — Ира в реанимации. Авария. Ей нужно срочное переливание крови. У вас одинаковая группа — первая-отрицательная. Ты единственная, кто может помочь.
Анна замерла. В голове пронеслись воспоминания: их свадьба, счастливые годы совместной жизни, первые шаги детей, тот ужасный вечер расставания.
В тихом спальном районе, в обычной панельной девятиэтажке, жила семья: Анна, её муж Дмитрий и двое детей — пятилетняя Лиза и трёхлетний Миша. Жизнь текла размеренно: утренние сборы в садик и на работу, вечерние прогулки, выходные за городом. Ничего не предвещало беды...
Но всё изменилось в один ненастный октябрьский вечер.
Дмитрий, вернувшись с работы, молча прошёл в спальню и начал складывать вещи в чемодан. Анна, услышав шорох, заглянула в комнату.
— Дима, ты что делаешь? — её голос дрогнул.
Он не обернулся.
— Ухожу. К Ире, соседке снизу.— буркнул он через плечо.
Анна схватилась за косяк двери, словно боясь упасть.
— Но как же дети? Как же я...мы?..
— Я люблю её, Аня. И она меня любит. Мы давно это поняли, но пытались бороться. Больше не могу.
— А ты подумал, что будет с Лизой и Мишей? Что я скажу им?
— Скажи… не знаю... Придумай что-нибудь... Потом разберёмся.
Он захлопнул чемодан и, не глядя на неё, вышел. Дверь тихо щёлкнула, оставив Анну в оглушающей тишине.
*****
Прошло пять лет. Аня научилась жить заново. Подрабатывала бухгалтером на удалёнке, воспитывала детей, превратила балкон в маленький сад с фиалками и геранью. Иногда по ночам всё ещё всматривалась в темноту, но боль постепенно притупилась, оставив лишь тихий след.
А Дима и Ира жили вместе. Их отношения были ровными и тёплыми: они поддерживали друг друга, строили планы, путешествовали по выходным. В их доме всегда звучал смех, пахло свежей выпечкой, а по вечерам они сидели на кухне, обсуждая прошедший день. Дима часто думал о детях, но видел, что Аня справляется, и не решался нарушить их устоявшийся мир. Они иногда пересекались в лифте или на лестничной площадке. Дима вёл себя отчуждённо, будто был не очень рад этим встречам и дети потихоньку тоже перестали радоваться видя отца. А чем становились старше, тем и вовсе старались обходить его стороной.
*****
Однажды поздним вечером Анна задержалась на кухне убирая и готовя обед на следующий день, когда в дверь неожиданно позвонили. Она вытерла руки и пошла открывать. На пороге стоял Дима — бледный, с дрожащими руками.
— Аня… — он едва мог говорить. — Ира в реанимации. Авария. Ей нужно срочное переливание крови. У вас одинаковая группа — первая-отрицательная. Ты единственная, кто может помочь.
Анна замерла. В голове пронеслись воспоминания: их свадьба, счастливые годы совместной жизни, первые шаги детей, тот ужасный вечер расставания.
— Почему ты пришёл ко мне? — тихо спросила она. — У тебя есть друзья, родственники…
— Никто не подходит! — он шагнул вперёд, глаза полны отчаяния. — Аня, я знаю, что не заслуживаю твоей помощи. Но она… она самая добрая, самая светлая. Если её не станет… я не смогу дальше...
Он достал пачку купюр и протянул ей.
— Возьми. Это всё, что у меня есть. Я… я перепишу на тебя квартиру. Только помоги!
Анна молча посмотрела на деньги, затем резко захлопнула дверь перед его лицом.
Дмитрий замер на пороге, сжимая в руках купюры. Затем начал стучать, сначала робко, потом всё сильнее.
— Аня! Пожалуйста! Я знаю, что виноват, но она умирает! Аня!
Он прижался лбом к холодной поверхности двери.
— Я не прошу прощения. Не прошу понимания. Просто помоги ей. Она не должна уйти…
Прошло пять минут. Дмитрий уже потерял надежду и уже хотел уходить, когда замок щёлкнул.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла Анна — в пальто, с небольшой сумкой в руке. Её лицо было спокойным, почти бесстрастным.
— В какой она больнице? — спросила она коротко.
Дмитрий на мгновение потерял дар речи.
— Городская… третья клиническая. Отделение реанимации.
Анна кивнула и шагнула на площадку.
— Поехали.
Они ехали в такси в полной тишине. Дмитрий изредка бросал взгляды на бывшую жену, но не решался заговорить. Анна смотрела в окно, её пальцы нервно сжимали ручку сумки.
В больнице всё произошло быстро. Анна прошла необходимые процедуры, села в кресло для донации. Дмитрий сидел рядом, не отрывая взгляда от её лица.
— Аня… — наконец прошептал он. — Я никогда не просил тебя о прощении. И не прошу сейчас. Но знай: я каждый день жалею, что причинил тебе боль.
Она посмотрела на него спокойно, без гнева.
— Это уже не важно, Дима. Прошлое нельзя изменить. Можно только решить, как жить дальше.
Процедура заняла чуть больше часа. Когда всё закончилось, Анна поднялась, крепко придавив ватку к месту укола.
— Вы в порядке? — спросил медбрат.
— Да, всё хорошо, — она слабо улыбнулась. — Можно идти?
— Конечно. Но отдохните минутку.
Когда Анна направилась к выходу, Дмитрий снова бросился к ней.
— Аня, послушай… — он запыхался от волнения. — Я не знаю, как отблагодарить… Может, тебе что‑то нужно? Деньги? Помощь? Я могу…
Она обернулась и покачала головой.
— Но ты же… ты спасла ей жизнь! — он попытался взять Аню за руку. — Я должен как‑то тебе отплатить!
— Ты уже отплатил. Ты дал мне возможность доказать себе, что я сильнее той боли, которую ты мне причинил.
Дмитрий замер.
— Аня… я…
— Прощай, Дима.
Она вышла на улицу, где падал первый снег, и глубоко вдохнула холодный воздух. Где‑то вдали светились окна её дома, где её ждали дети. И это было единственным, что имело значение.
Ирина выжила. После реабилитации она вернулась к обычной жизни, но их отношения с Дмитрием изменились.
— Я поняла одну вещь, — сказала она ему однажды за чашкой чая. — Ты пришёл к Анне не потому, что она — единственный донор. Ты пришёл, потому что знал: она не откажет. И это говорит о ней больше, чем любые слова.
Так же на моём канале можно почитать: