Нож с глухим стуком опустился на доску, разрубив упругий помидор. Я смотрела на сок, растекающийся по дереву, и чувствовала, как к горлу подкатывает такой же едкий ком. На спинке стула висело мое платье — цвета темного вина, купленное специально для сегодняшнего вечера. А в раковине горой возвышалась грязная посуда, до которой руки так и не дошли.
Часы показывали пять. До брони в нашем любимом итальянском месте оставался час.
— Ты еще не собралась? — Голос мужа, Олега, прозвучал не вопросительно, а с требовательной ноткой. Он вошел на кухню, уткнувшись в телефон. — Мама звонила уже трижды. У нее там катастрофа, духовка капризничает, люди будут через сорок минут, а у нее давление скачет.
Я замерла. В груди вдруг стало пусто и холодно, будто кто-то выключил отопление.
— Олег, сегодня четырнадцатое число. — Я говорила тихо, стараясь держать голос ровным. — Мы планировали это месяц. Только мы вдвоем.
Он остановился, наконец-то поднял на меня взгляд. В глазах читалась усталость пополам с раздражением.
— Ира, ну не начинай. Отменим бронь. Перенесем на выходные. Ты же знаешь маму, если ей сейчас не помочь, она устроит такой спектакль, что никакой праздник в горло не полезет. Давай, собирайся. Ей нужны салаты и твоя утка.
— Я вам устрою «должна», — едва слышно произнесла я, когда дверь за ним захлопнулась.
Обида была не острой, а тяжелой, как могильная плита. Год я пыталась стать для Анны Павловны «своей». Пекла, молчала, когда она переставляла мебель в моей квартире, натянуто улыбалась на её замечания о том, что у меня «вид больной женщины». И вот, в единственный день, который был важен для нас с Олегом, меня снова отодвинули, как ненужную тумбочку.
Я посмотрела на платье. Потом на джинсы, в которых собиралась готовить.
А потом сделала то, чего от меня никто не ждал.
Я решительно отбросила джинсы в сторону и надела шелк. Темно-бордовая ткань струилась по фигуре, подчеркивая талию. На губы нанесла яркую помаду — ту, которую берегла для особых случаев. Эта помада стала моим флагом. Сигналом о том, что я — женщина, а не бесплатное приложение к кухонному комбайну.
— Ты с ума сошла? — Олег округлил глаза, увидев меня в коридоре. — Ты в этом к плите встанешь?
— Я собралась праздновать, — спокойно ответила я, застегивая пальто. — А готовить или нет — решу на месте. Поехали.
Всю дорогу мы молчали. Я смотрела на мелькающие фонари и давила в себе желание выйти из машины на полпути. Но я знала: если сдамся сейчас, сдамся навсегда.
— Вы где? Что происходит?! — голос свекрови ударил по ушам, едва мы переступили порог.
Анна Павловна стояла в прихожей, нервно одергивая передник. Лицо её было багровым от напряжения и кухонного жара.
— Гости уже звонили в домофон, а твоя жена где-то гуляет! — Она даже не поздоровалась со мной, обращаясь сразу к сыну. — Птица сырая, нарезки нет, а я...
Она осеклась, увидев меня. Я медленно расстегнула пальто, явив свету вечерний наряд, каблуки и идеальную укладку. В тесной прихожей, пропитанной запахом перекаленного масла и тяжелых духов, я выглядела чужеродно.
— Добрый вечер, Анна Павловна, — я улыбнулась одними губами. — С нарезкой я помогу. А горячее вы, кажется, обещали сделать сами еще вчера.
Свекровь открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но входная дверь распахнулась — Олег, оказывается, уже впустил гостей.
— О, а вот и молодежь! — раздался радостный бас.
Гости оказались чудесными людьми. Старые друзья семьи, интеллигентная пара — Игорь Петрович и его супруга Вера. Они мгновенно считали мое состояние, но тактично промолчали.
Весь вечер я провела на ногах. В своем шикарном платье я носила тарелки, подливала напитки и следила за столом. Свекровь сидела во главе, принимала комплименты и лишь изредка бросала на меня косые взгляды, когда я, по её мнению, недостаточно быстро убирала салфетки.
— Какая у вас невестка, Аня! — восхитился Игорь Петрович, когда я принесла десерт. — И красавица, и хозяйка. Утка изумительная. Твой рецепт?
Анна Павловна выпрямилась, поправила прическу.
— Ну, мы с Ириной вместе... Хотя нынешнее поколение, сами знаете, не слишком-то любит домашние хлопоты. Всё больше доставки да кафе.
Олег уткнулся в тарелку, изучая узор на скатерти. Мне захотелось просто встать и уйти. Она даже спасибо сказать не может. Даже сейчас пытается уколоть.
— В жизни нет мелочей, — вдруг задумчиво произнес Игорь Петрович, глядя на меня поверх очков. — Знаете, я ведь свою Верочку чуть не упустил сорок лет назад. Тоже всё работал, бегал, суетился. А она ждала. Однажды я пришел домой, а там — ни записки, ни вещей. Пустые полки. Только тогда понял: главное — это не то, что на столе, а те, кто за столом.
Разговоры стихли. Анна Павловна перестала жевать. Она посмотрела на гостя, потом перевела взгляд на меня. Я стояла у подоконника, скрестив руки на груди. Помада на губах уже немного стерлась, но осанку я держала.
— Иногда нужно чем-то пожертвовать, чтобы обрести ценное, — закончил гость и поднял бокал. — За любовь и терпение. Ирочка, присядьте уже, хватит ухаживать за нами.
Я села. Олег нашел мою руку под столом и крепко сжал. Его ладонь была влажной. Он понял. Наконец-то понял.
Момент истины наступил, когда гости стали расходиться. Вера обняла меня на прощание и шепнула на ухо:
— Ты чудо, девочка. Не позволяй никому гасить твой свет. Даже родне.
Когда дверь за гостями щелкнула замком, Анна Павловна тяжело опустилась на банкетку. Вид у неё был потерянный. Весь вечер она пыталась играть роль примы, но тепло и симпатия гостей достались мне. Не за угодливость, а за достоинство.
— Ну что, — она выдохнула, глядя в пол. — Посуду я сама завтра... Езжайте.
— Мам, мы поможем, — начал было Олег по старой привычке.
— Нет, — твердо сказала я.
Олег удивленно повернулся ко мне. Свекровь подняла голову.
— Мы едем домой, Анна Павловна. — Мой голос звучал спокойно, без вызова. — Сегодня наша годовщина. Мы и так подарили вам этот вечер целиком. У нас осталось еще два часа до полуночи, и я хочу провести их с мужем.
Воздух в комнате словно стал плотнее. Свекровь смотрела на меня так, будто видела впервые. Она привыкла, что я всегда уступаю, доделываю, сглаживаю углы. Но сегодня перед ней сидела не девочка для битья, а женщина, готовая защищать свои границы.
— Ладно, — буркнула она наконец. — Езжайте. Утка была ничего.
Это скупое признание стоило дорогого.
Утром нас разбудил настойчивый звонок в дверь.
На пороге стояла Анна Павловна. В руках она держала контейнер с остатками вчерашнего торта и банку кофе. Вид у неё был непривычно виноватый.
— Я тут подумала... — она замялась, проходя на кухню без приглашения. — Кофе принесла. Вы же любите арабику.
Я молча достала посуду. Олег еще спал. Мы остались вдвоем.
— Спасибо за вчерашний вечер, — тихо произнесла она, глядя в окно. — Игорь прав был. Я ведь тоже когда-то молодой была. И моя свекровь... крови мне попила немало.
Я застыла с туркой в руке. Таких откровений я от неё не слышала никогда.
— Я знаю, характер у меня не сахар, Ира. Привыкла, чтобы все по струнке ходили. — Она повернулась ко мне и криво, неумело улыбнулась. — Давай так. Все свои долги я вам прощаю. Забудем старое.
Фраза была в её стиле — даже извиняясь, она умудрилась выставить себя благодетелем. Раньше я бы вспылила. Начала бы доказывать, что никаких «долгов» у меня нет. Но сейчас я увидела лишь попытку наладить контакт. Неуклюжую, гордую, но попытку.
Я налила кофе. Аромат наполнил кухню, вытесняя остатки вчерашнего напряжения.
— Договорились, Анна Павловна, — я поставила перед ней чашку. — Но в следующий раз, когда у нас с Олегом будет праздник, мы пойдем в ресторан. Даже если камни с неба падать начнут.
Она хмыкнула, сделала глоток и кивнула.
— Хороший кофе. Крепкий. Как ты.
С того дня что-то сдвинулось с мертвой точки. Не сразу. Анна Павловна не превратилась в добрую фею, она всё так же любила давать непрошеные советы. Но она перестала требовать. В её словаре появилось слово «пожалуйста».
А через неделю Олег всё-таки отвел меня в тот ресторан. Мы сидели за столиком, горели свечи, я снова была в бордовом платье.
— Ты знаешь, — он взял мою руку. — Я тогда, в коридоре у мамы, испугался.
— Чего? — улыбнулась я.
— Что ты развернешься, уйдешь и будешь права. Спасибо, что осталась. Ты — лучший человек в моей жизни.
Я смотрела на него и понимала: иногда нужно пройти через шторм, чтобы воздух стал чистым. И иногда нужно надеть вечернее платье на кухню, чтобы окружающие наконец увидели в тебе королеву, а не прислугу.