Страх перед старением не всегда приходит с морщинами и первой сединой. Он может появиться гораздо раньше. Он опускается на плечи в тот момент, когда человек с внезапным ошеломлением осознаёт, что время безвозвратно и стремительно утекает, когда впервые задумывается о пройденном пути и оборачивается, чтобы понять: а что я сделал, кто я, зачем я.
Уже в 30 лет человек замечает, что тело, привычки и взгляды стали другими. Иосиф Бродский оказался одним из тех, кто заговорил об этом без утешений, но так точно, что его мысли до сих пор задевают за живое. Он писал о возрасте не как о поражении, а как о жестком, но честном этапе жизни. И если мы примем его, то освободимся от страха перед старостью и смертью.
Осознание смертности
Когда Бродский писал стихотворение «1972», ему было чуть за 30. Возраст молодой, но внутренне переломный. В тексте появляется пугающая, почти бытовая мысль о внезапном понимании конечности:
Речь о саване
ещё не идёт. Но уже те самые,
кто тебя вынесет, входят в двери.
Многих людей именно это осознание загоняет в череду панических атак и хронической тревоги. Ощущение, что время ускорилось, что жизнь больше нельзя отложить «на потом», что ошибки уже не исправить, всерьёз пугает. У Бродского в стихотворении другое отношение. Поэт без истерики, спокойно, с хирургической холодностью фиксирует факт. Смерть существует, она вписана в структуру жизни, и игнорировать её больше не получается.
Именно такое трезвое принятие обезвреживает ужас. Пока смерть вытесняется, она выглядит как чудовище. Когда же она названа, она больше не может пугать и управлять человеком. Старение перестаёт быть катастрофой. Оно становится процессом, в котором появляется ясность, недоступная юности. И страх постепенно уступает место чуткости к жизни.
Стареющее тело
Одна из самых болезненных тем возраста – изменения в теле. Бродский говорит об этом прямо и жёстко:
Старение! В теле все больше смертного.
То есть ненужного жизни. С медного
лба исчезает сиянье местного
света. И чёрный прожектор в полдень
мне заливает глазные впадины.
Силы из мышц у меня украдены.
Немощь, дряхлость приходят на смену сиянию, ощущению физической исключительности. Это звучит беспощадно, но в этих строках нет ненависти к себе, но есть наблюдение. Современная культура всё время нам говорит, что ценность человека связана с молодостью, внешней привлекательностью и физической лёгкостью. Поэтому первые признаки старения воспринимаются как личное поражение. Но Бродский предлагает другой ракурс. Тело изнашивается, как любой инструмент, и в этом нет ни стыда, ни трагедии.
Многие зрелые люди подтверждают эту мысль. Страх внешних изменений силён только в начале. Со временем он ослабевает, и появляется более спокойное, менее зависимое отношение к себе. Старение тела перестаёт быть драмой. И это, пожалуй, один из самых неожиданных подарков возраста.
Знание правды лишает иллюзий
Бродский называет старение возрастом успеха, успеха в знании правды и её изнанки:
Старение! Возраст успеха. Знания
правды. Изнанки её. Изгнания.
Боли. Ни против неё, ни за неё
я ничего не имею. Коли ж
переборщит – возоплю: нелепица
сдерживать чувства. Покамест – терпится.
Ежели что-то во мне и теплится,
это не разум, а кровь всего лишь.
С возрастом действительно становится сложнее удивляться, доверять, восторгаться. Человек успевает рассмотреть мир не только с парадной стороны, но и с обратной. Это часто воспринимается как утрата наивности, легкости, иллюзий, потеря себя. Но если сдёрнуть с разбитых розовых очков романтический флёр, можно понять, что в этом нет трагедии. Ведь это закономерный переход: иллюзии исчезают, зато появляется способность видеть вещи такими, какие они есть. Это знание может быть тяжёлым, циничным, но оно даёт устойчивость и внутреннюю зоркость.
Бей в барабан о своём доверии
к ножницам, в коих судьба материи
скрыта. Только размер потери и
делает смертного равным Богу.
(Это суждение стоит галочки
даже в виду обнаженной парочки.)
Бей в барабан, пока держишь палочки,
с тенью своей маршируя в ногу!
Бродский не утешает, не ободряет и не предлагает «полюбить возраст» или искать в нём особую красоту. Его строки просто снимают иллюзии, называют вещи своими именами и вместе с ними убирают страх. Старение в этой оптике перестаёт быть врагом. Оно становится частью маршрута, на котором человек наконец начинает видеть дорогу целиком.
Подборка материалов в том же духе:
Книги о Бродском из статьи:
- «Иосиф Бродский. Жить между двумя островами», Максим Гуреев
- «Иосиф Бродский. Вечный скиталец», Александр Бобров
- «Бродский в стиле джаз», Владимир Кулаков, Иосиф Бродский
- «Иосиф Бродский и Анна Ахматова. В глухонемой вселенной», Денис Ахапкин
- «Иосиф Бродский и его семья», Михаил Кельмович
- «Безграничные миры Иосифа Бродского», Ольга Богданова, Т. Н. Баранова