Глава 2
Дома её встретила дочь Светлана.
– Мам, ты где пропадала? – она подняла голову от ноутбука. – Звонила несколько раз. И вот решила заехать.
– Встречалась с Милой. Помнишь Людмилу Воронцову? – Анастасия Петровна повесила куртку и прошла на кухню.
– Ту, что из коммуналки? Вы же сто лет не общались. – Светлана последовала за ней. – Что случилось?
Анастасия Петровна рассказала вкратце о том, что произошло с Верой. Светлана слушала, хмурясь всё больше.
– Мам, только не говори мне, что ты собираешься в это влезать, – сказала она наконец.
– А что такого? Просто поговорю с людьми, выясню обстоятельства...
– Мам! – Светлана схватилась за голову. – Ты на пенсии! У тебя должны быть другие заботы – дача, внуки... кстати, о внуках – когда ты наконец приедешь к нам? Девочки соскучились. Ты так и не заметишь, как они станут взрослыми.
– Увидимся, обязательно увидимся. А, кстати, ты когда прилетела?
– Ну вот, наконец-то. Я думала, ты уже не спросишь, – улыбнулась Светлана. – Только что и сразу к тебе.
– А может, она действительно сама? Мало ли что у людей в жизни происходит, – Анастасия размышляла вслух, не слушая дочку.
–Маам…
– Да, прости. Я слышу, что ты мне говоришь.
Анастасия Петровна открыла холодильник, достала продукты для ужина. Разговор с дочерью напоминал ей сотни подобных дискуссий с мужем. Покойный Пётр Иванович тоже считал, что она слишком глубоко погружается в работу.
– Тебе не понять, – сказала она, доставая сковороду. – Это как болезнь. Видишь несправедливость и не можешь остановиться.
Вечером, когда Света ушла к подруге, Анастасия Петровна сидела за кухонным столом, изучая свои записи. Картина складывалась странная. Вера встречалась не с тем мужчиной, за которого его принимали. Был химический запах. Молод ой следователь, который даже осматривать толком не стал.
Телефон зазвонил около одиннадцати вечера. Анастасия Петровна взглянула на экран – незнакомый номер.
– Слушаю.
– Анастасия Петровна? – голос был мужской, глуховатый. – Вам лучше не совать нос в чужие дела. А то повторите судьбу своей подружки.
Гудки короткие. Анастасия Петровна некоторое время смотрела на телефон. Угрозы... Значит, кому-то её интерес к смерти Веры очень не нравится. А это уже кое-что говорит о мотивах.
Утром она проснулась с ясной головой и твёрдым намерением продолжить расследование. Первым делом нужно было найти эту загадочную Марину из первого подъезда.
В почтовом ящике её ждал сюрприз – белый конверт без обратного адреса. Внутри был листок, явно вырванный из школьной тетради:
"Анастасия Петровна! Помните дело Игоря Сомова? Тогда тоже считали самоубийством. А теперь подумайте – не слишком ли много совпадений?"
Рука у неё дрогнула. Игорь Сомов... Это было лет десять назад. Молодой учитель физкультуры, нашли его в школьном спортзале с веревкой на шее. Дело закрыли, сослались на то, что это он сам так решил расстаться с жизнью, но у неё всегда оставались сомнения. Слишком много нестыковок было, слишком много людей имели мотивы его убрать.
Тогда это дело вел Николай Сергеевич Корнеев. Опытный следователь, близкий к пенсии. Он тоже сомневался в версии самоубийства, но начальство давило – статистика, показатели, незаконченные дела портят картину.
Анастасия Петровна достала телефон, нашла номер Корнеева. Они не общались года три, но мужчина ответил сразу:
– Настя! Какими судьбами? Как жизнь пенсионерская?
– Коля, скажи, ты не получал странных писем в последнее время?
Пауза была красноречивой.
– Получал, – наконец признался он. – Вчера. Про дело Сомова. Думал, кто-то из родственников вспомнил, решил старое ворошить.
– А что там было написано?
– Что мы тогда ошиблись. Что Сомова убили, а мы закрыли дело. И что теперь убийца взялся за старое...
Они встретились в том же кафе, где вчера Анастасия Петровна разговаривала с Людмилой. Николай Сергеевич почти не изменился – всё такой же грузный, с седой щетиной, в мятом пиджаке.
– Настя, честно говоря, я и сам не раз думал об этом деле, – сказал он, размешивая сахар в чае. – Слишком много было странностей.
– Напомни подробности.
– Сомов, двадцать восемь лет, учитель физкультуры в школе номер сто двадцать три. Нашли его в петле в спортзале, рано утром. Сторож обнаружил. Вроде бы всё просто – верёвка на турнике, под ногами перевёрнутая скамейка.
– А что было странного?
Николай Сергеевич потёр лоб, вспоминая:
– Во-первых, накануне он купил билеты на отпуск. В Турцию, с девушкой. Во-вторых, следы борьбы на руках – царапины, ссадины. Экспертиза сказала, что могли появиться при попытке освободиться от петли, но... В-третьих, в его машине нашли крупную сумму денег. Откуда у учителя такие деньги?
– А версии какие были?
– Официально – депрессия из-за проблем на работе. Неофициально... – Николай Сергеевич понизил голос. – У него были отношения с женой директора школы. Тамарой Викторовной Осиповой. Красивая женщина, моложе мужа лет на пятнадцать.
Анастасия Петровна записывала в блокнот:
– И что с ней стало?
– Осипов вскоре после кончины Сомова подал на развод. Тамара уехала, кажется, в Питер. А директор... он тоже покинул этот мир года через два. Инфаркт.
– А деньги откуда?
– Этого мы так и не выяснили. Версия была, что взятка какая-то. Но доказать не смогли.
Они помолчали. Анастасия Петровна перелистывала страницы блокнота, сопоставляя факты.
– Коля, а помнишь, кто ещё работал по этому делу? Кто мог знать все подробности?
– Да почти весь отдел в курсе был. Резонансное дело – учитель в школе и вдруг... Прокуратура проверяла, журналисты носились... Но конкретно... – он задумался. – Оперуполномоченный Семёнов работал, эксперт Мартынова, участковый...
– Семёнов ещё служит?
– Вроде да. А что, думаешь, есть связь с твоей Верой?
Анастасия Петровна пожала плечами:
– Пока не знаю. Но кто-то явно хочет, чтобы мы об этом думали.
После встречи с Корнеевым она поехала на Народную улицу. Нужно было поговорить с загадочной Мариной из первого подъезда.
Марина Владимировна Кретова оказалась женщиной лет сорока пяти, блондинкой с тщательно уложенными волосами и ярким макияжем. Открыла дверь в шёлковом халате, явно никуда не торопилась.
– Вы ко мне? – голос у неё был низкий, хрипловатый.
Анастасия Петровна представилась и объяснила цель визита. Марина внимательно выслушала, потом пригласила в квартиру.
Обстановка была дорогой – кожаная мебель, плазменный телевизор, картины на стенах. Не похоже на жилище обычной женщины средних лет из спального района.
– Вы про Веру спрашиваете? – Марина устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. – Ужасная история. Хотя, если честно, я её почти не знала.
– А мужчина на чёрной машине? Дворник говорил, что он приезжал к вам.
Лицо Марины дрогнуло на секунду, но она быстро взяла себя в руки:
– А-а, вы про Андрея Николаевича. Да, мой... знакомый. А при чём тут Вера?
– Говорят, она тоже с ним встречалась.
Марина рассмеялась, но смех вышел неестественным:
– Ну что вы! Андрей Николаевич – серьёзный человек, у него положение. Какие отношения с... ну, с простой женщиной из турагентства?
– А какое у него положение?
– Он... в правительстве работает. Деталей не знаю, мужчины редко о работе рассказывают.
Вдруг из соседней комнаты – громкие голоса.
– Сынок дома, – пояснила Марина с извиняющейся улыбкой. – Слава! – крикнула она. – Сделай потише телевизор!
Звук стал чуть тише, но в коридоре послышались шаги. В гостиную вошёл молодой человек лет тридцати – высокий, спортивного телосложения, с наглым взглядом.
– Мам, а кто это? – он окинул Анастасию Петровну оценивающим взглядом.
– Знакомься, это... извините, как вас зовут? – Марина вдруг осознала, что не запомнила имя гостьи.
– Анастасия Петровна, – представилась она, внимательно изучая парня. Что-то в его поведении настораживало – слишком напряжённый, слишком настороженный.
– А-а, – протянул Слава. – Вы же та тётка, которая вчера во дворе всех опрашивала про Верку?
Марина резко повернулась к сыну:
– Откуда ты знаешь?
– Дворник рассказывал. Говорит, какая-то бывшая ментовка копается в чужих делах.
Анастасия Петровна почувствовала, как напряглась атмосфера в комнате. Похоже, её интерес уже стал известен всем в доме.
– Слава, иди к себе, – резко сказала Марина, но сын не двинулся с места.
– А что, мам? Пусть знает, что не все здесь такие простачки, как Верка была.
Анастасия Петровна встала, чувствуя, как в воздухе повисла опасность. Инстинкт, отточенный годами работы, подсказывал – пора уходить.
– Спасибо за разговор, Марина Владимировна. Если что вспомните...
– А мы уже всё вспомнили, – Слава загородил ей дорогу к выходу. – Вспомнили, как десять лет назад одна следовательша засунула нос не в своё дело. И что из этого вышло.
Сердце Анастасии Петровны ухнуло вниз. Десять лет назад... Дело Натальи Крымовой. Последнее дело, которое окончательно сломало её веру в справедливость и заставило уйти в отставку.
– Не понимаю, о чём вы, – сказала она, стараясь сохранить спокойствие.
– Ещё как понимаете, – усмехнулся парень. – Наталья Крымова. Двадцать четыре года, секретарь в мэрии. Пропала без вести. Вы тогда так старательно искали, так упорно копали...
Марина побледнела:
– Слава, замолчи немедленно!
Но сын не слушал:
– А знаете, что забавно? Верка была очень похожа на эту Наталью. Тот же тип – блондинка, стройная, с большими голубыми глазами. Прямо как две капли воды.
Анастасия Петровна опустилась обратно в кресло. Руки дрожали, в горле пересохло. Наталья Крымова... Единственное дело, которое она не смогла раскрыть. И единственное, которое стоило ей карьеры.
Десять лет назад молодая женщина исчезла после рабочего дня. Просто не пришла домой. Машину нашли на окраине города, ключи в замке зажигания, сумочка на сиденье. Никаких следов борьбы, никаких свидетелей.
Тогда Анастасия Петровна была уверена – ее устранили навсегда, потому как она кому-то очень мешала. Слишком много было людей, заинтересованных в исчезновении Натальи. Девушка работала секретарём у заместителя мэра, имела доступ к документам, знала о сомнительных сделках. А ещё у неё был роман с женатым начальником.
– Вы помните Осипова? – продолжал Слава, наслаждаясь её растерянностью. – Сергея Викторовича Осипова? Тогда он был замом мэра, а Наталья – его секретаршей. Потом он ушел из мэрии.
Анастасия Петровна кивнула. Конечно, помнила. Осипов – тот самый директор школы, чья жена крутила роман с учителем Сомовым. Значит, все дела связаны...
– Осипова давно нет в этом мире, – сказала она хрипло.
– Угу. Два года назад. Инфаркт, как сказали врачи. – Слава присел на подлокотник кресла, где сидела мать. – А знаете, что он перед смертью говорил? В больнице, в бреду? «Простите меня, Наташенька, простите...»
Марина резко встала:
– Всё, хватит! Слава, немедленно в свою комнату!
– Мам, да ладно тебе. Пусть знает всю правду. – Парень повернулся к Анастасии Петровне: – А правда в том, что вы тогда были близко к разгадке. Очень близко. И некоторым людям это очень не понравилось.
– Кому именно?
Слава переглянулся с матерью. Марина мотала головой, но он продолжал:
– А вы сами догадайтесь. Кто мог заставить закрыть дело? Кто мог сделать так, чтобы опытного следователя отправили на пенсию «по собственному желанию»?
Анастасия Петровна вспомнила те страшные месяцы десять лет назад. Как её отстраняли от дела под надуманными предлогами. Как исчезали важные документы. Как свидетели вдруг меняли показания или вообще уезжали из города.
А потом был разговор с начальством. Прямого давления не было, но намёки были ясными: лучше уйти самой, чем быть уволенной с волчьим билетом.
– Значит, Вера узнала что-то про Наталью? – спросила она.
– Умная женщина, – кивнул Слава. – Верка работала в том же турагентстве, где когда-то подрабатывала Наталья. Случайно наткнулась на старые документы. Начала задавать вопросы. А вопросов задавать было нельзя.
– И от нее избавились?
– А как вы думаете? – Марина наконец заговорила, голос у неё был усталый. – Некоторые вещи должны остаться не тронутыми.
Анастасия Петровна встала. Нужно было уходить, пока есть возможность. Но Слава снова загородил ей путь:
– Куда же вы? Мы ещё не всё рассказали. Хотите знать, где Наталья? Где её тело?
– Слава! – закричала Марина.
– Да ладно, мам. Всё равно она ничего не докажет. Кто ей поверит? Бывшей следовательнице, которая на пенсии детективы разыгрывает?
Он подошёл к окну, показал рукой во двор:
– Видите детскую площадку? А раньше там было пустое место. Осипов в те времена как раз ремонт во дворе затеял. Новый асфальт клал, бордюры ставил...
Анастасия Петровна почувствовала тошноту. Наталья была здесь, под ногами, все эти годы. Дети играли над её могилой, мамаши толкали коляски...
– Зачем вы мне это рассказываете? – прошептала она.
– А затем, чтобы вы поняли – некоторые люди не останавливаются ни перед чем. И если вы будете продолжать копать... – Слава выразительно провёл пальцем по горлу.
– Это угроза?
– Это совет. Дружеский совет от людей, которые вас уважают.
Анастасия Петровна дошла до двери, но обернулась:
– А ваш Андрей Николаевич? Он тоже в курсе?
Марина и Слава переглянулись. Молчание было красноречивее любых слов.
– Понятно, – кивнула Анастасия Петровна. – Значит, он тот самый человек, который десять лет назад всё организовал. И теперь прикрывает концы.
Она вышла из квартиры на дрожащих ногах. В подъезде было душно и темно. Нужно было добраться домой, подумать, понять, что делать дальше.
Но у подъезда её ждал сюрприз.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: