Глава 1
Анастасия Петровна Кравцова стояла у окна и смотрела, как дворник Михалыч в который раз за утро подметает уже чистые дорожки. Привычка, подумала она, затягивая пояс старого махрового халата. У неё самой тоже остались привычки с прежней работы – просыпаться в пять утра, анализировать каждую мелочь, подмечать несоответствия.
Когда её проводили на пенсию, коллеги шутили: «Настя, ты же без работы пропадёшь! Будешь соседок допрашивать, кто мусор не по расписанию выносит». Тогда она смеялась вместе со всеми. А теперь понимала – они были не так уж и неправы.
Телефон зазвонил резко и требовательно. Анастасия Петровна поморщилась – кто это в семь утра? Взглянув на экран, удивилась ещё больше: «Мила Сергеевна». Людмила Сергеевна Воронцова, её бывшая соседка по старому коммуналке, с которой они не общались лет пятнадцать.
– Настенька, милая! – голос в трубке дрожал от волнения. – Ты меня простишь, что так рано звоню? Но я не знаю, к кому ещё обратиться...
– Мила, что случилось? – Анастасия Петровна сразу переключилась в рабочий режим. Она помнила Людмилу как женщину крайне уравновешенную, из тех, кто и при пожаре сначала косметичку схватит, а потом уже кричать начнёт.
– Это... это ужасно. Вчера вечером нашли Веру. Вернее, уже ее тело.
Анастасия Петровна присела на край дивана. Вера Ковалёва – ещё одна их соседка по той старой коммуналке на Таганке. Яркая, шумная, вечно влюблённая в кого-то Вера.
– Как это произошло? Несчастный случай?
– Вот в том-то и дело... – Людмила всхлипнула. – Говорят, несчастный случай или она сама... Но, Настя, я же её знала тридцать лет! Она бы никогда... Даже когда муж от неё ушёл, когда с работы уволили, она всегда говорила: «Жизнь прекрасна, Милочка, надо только уметь это видеть».
Анастасия Петровна встала и начала мерить комнату шагами – старая привычка, помогавшая думать.
– А что говорит полиция?
– Ничего толкового! Какой-то молоденький лейтенант приехал, десять минут поговорил с соседями и всё – дело закрыто. «Несчастный случай по неустановленным мотивам», – Людмила произнесла это с горечью. – А я думаю... нет, я уверена, что Вера не сама!
– Мила, это серьёзное обвинение...
– Настя, пожалуйста! – голос Людмилы стал умоляющим. – Ты же профессионал, ты сможешь разобраться! Вера этого заслуживает. У неё никого не было, кроме нас, старых подруг.
Анастасия Петровна подошла к окну. Михалыч все подметал.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Давай встретимся. Расскажешь всё подробно.
Через час она уже ехала в метро, рассматривая пассажиров. За долгие годы работы это стало автоматизмом – отмечать, кто с кем, кто куда, кто о чём думает. Молодая девушка в наушниках нервно теребила ремешок сумки – поссорилась с парнем или проблемы на работе? Мужчина средних лет читал новости в телефоне, но глаза бегали по сторонам – ждёт важного звонка. Бабушка с авоськой...
Анастасия Петровна остановила себя. Хватит! Ты на пенсии, не забывай. Но внутренний голос ехидно подсказал: а разве можно перестать быть тем, кто ты есть?
Людмила встретила её у входа в кафе «Рандеву» возле метро «Таганская». Выглядела она неважно – осунувшаяся, с красными от слёз глазами, но по-прежнему аккуратно накрашенная и причёсанная.
– Настя! – она кинулась обнимать подругу. – Как я рада тебя видеть! Хоть и по такому ужасному поводу...
Они устроились за столиком у окна. Анастасия Петровна заказала кофе, Людмила – чай с мятой.
– Расскажи всё по порядку, – сказала Анастасия Петровна, доставая из сумки небольшой блокнот. – С самого начала.
– Вера жила одна в двушке на Народной. После развода ей досталась половина квартиры, она выкупила вторую у бывшего мужа. Работала в турагентстве, вела активный образ жизни... – Людмила обхватила чашку руками, словно грелась. – Мы с ней созванивались раза два в неделю. В последний раз говорили в понедельник.
– Как она себя чувствовала? Не жаловалась ни на что?
– Наоборот! Она была в прекрасном настроении. Говорила, что у неё появился новый поклонник. Собиралась в театр с ним идти... – глаза Людмилы снова наполнились слезами. – И вдруг вчера звонит соседка и говорит, что Веру нашли...
Анастасия Петровна записывала, не поднимая головы:
– Где именно нашли?
– В ванной. Говорят...
– Кто нашёл?
– Соседка, Галина Ивановна. У них ключи друг от друга были на всякий случай. Вера на работу не пришла, телефон не отвечал. Галина Ивановна забеспокоилась, пошла проверить.
Анастасия Петровна подняла глаза от блокнота:
– Мила, а этот новый поклонник... Вера говорила о нём что-нибудь конкретное?
Людмила задумалась, крутя в руках чайную ложечку. Этот жест Анастасия Петровна помнила с молодости – Мила всегда так делала, когда пыталась что-то вспомнить.
– Она была очень скрытная в последнее время, – медленно произнесла Людмила. – Раньше рассказывала о мужчинах во всех подробностях, помнишь? А тут только намёками. Говорила, что он «не простой», что «у него положение обязывает к осторожности». Я ещё пошутила – неужели министр какой попался?
Анастасия Петровна почувствовала знакомое покалывание в затылке – верный признак того, что дело может оказаться не таким простым, как кажется.
– А давно они встречались?
– Месяца полтора, не больше. Познакомились в том же турагентстве, где Вера работала. Он приходил путёвку покупать.
Официантка принесла заказ. Анастасия Петровна машинально отметила – девушка хромает на левую ногу, но старается это скрыть. Свежий маникюр, дорогие серёжки. Подрабатывает, пока учится, или это основная работа?
– Настя, ты меня слушаешь? – голос Людмилы вернул её к разговору.
– Конечно. Значит, познакомились в агентстве. Вера не говорила, как его зовут?
– Андрей. Или Андрей Николаевич – она по-разному называла. А фамилию... нет, не помню, чтобы упоминала.
Анастасия Петровна сделала пометку в блокноте. Её почерк стал не таким ровным, как раньше – сказывались годы. В последнее время она частенько ловила себя на мысли, что старость подкрадывается незаметно. То очки забудешь, то имя знакомого человека из головы вылетит.
– Мила, а ты сама когда последний раз видела Веру?
– В воскресенье. Встретились в «Ашане», случайно. Она покупала что-то праздничное – креветки, вино... Сказала, что собирается устроить романтический ужин.
– В воскресенье, а нашли её в среду утром, – пробормотала Анастасия Петровна. – Получается, что-то произошло в понедельник или вторник.
Людмила кивнула, промокая глаза салфеткой:
– Я всё думаю – может, мне стоило чаще звонить? А если ей помощь нужна была, а она постеснялась попросить?
– Не вини себя. – Анастасия Петровна накрыла руку подруги своей. – Ты же не экстрасенс, чтобы угадывать беду за километр.
Но сама понимала – чувство вины после ухода близких свойственно всем. Сколько раз она видела это в своей практике! Родственники всегда ищут в своих действиях причину случившегося. «Если бы я...», «Надо было...», «Почему не...» – этими фразами полны протоколы допросов.
– Расскажи мне о соседке, которая нашла тело. Галина Ивановна, кажется?
– Галина Ивановна Морозова. Ей под семьдесят, пенсионерка. Живёт на одной площадке с Верочкой, очень порядочная женщина. С Верой дружили, помогали друг другу. То собачку выгулять, то за продуктами сходить...
– А собачка-то где сейчас?
Людмила удивлённо посмотрела на неё:
– Какая собачка?
– Ну, ты же говорила – выгулять... Значит, у Веры была собака?
– Да нет, у Галины Ивановны! Такса Дуся, старая уже. А у Веры была только рыбка – золотая, в аквариуме.
Анастасия Петровна записала и это. В её практике мелочи часто оказывались ключевыми. Рыбка в аквариуме... Человек, который собирается покончить с собой, обычно не думает о домашних питомцах. Хотя бывают и исключения.
– А на работе у Веры всё было в порядке? Не увольняли, не сокращали?
– Вроде нет. Она даже недавно премию получила – за лучшие продажи в квартале. Радовалась как ребёнок, собиралась новое пальто купить...
Людмила вдруг заплакала по-настоящему, уткнувшись в салфетку. Анастасия Петровна терпеливо ждала. Слёзы – это тоже информация. По тому, как человек плачет, можно многое понять о его отношении к происходящему.
– Настя, – наконец подняла голову Людмила, – я знаю, что прошу многого. Ты на пенсии, отдыхаешь, а я тут со своими проблемами... Но кроме тебя некому. Вера была хорошим человеком, она заслуживает справедливости.
Анастасия Петровна допила кофе. Он был горьковат – видимо, подгорел. Или просто она отвыкла от кофейного автомата, привыкла к домашнему турецкому.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Я попробую разузнать подробности. Но ты должна понимать – у меня нет никаких полномочий. Я не смогу требовать документы, проводить официальные допросы...
– А неофициальные сможешь? – в глазах Людмилы появилась надежда.
Анастасия Петровна усмехнулась. Неофициальные... Да она только этим теперь и могла заниматься.
– Дай мне адрес Веры и телефон этой соседки. И постарайся вспомнить всё, что говорила Вера об Андрее. Любые мелочи.
Они расстались у метро. Людмила торопилась на работу – она трудилась бухгалтером в небольшой фирме, а Анастасия Петровна решила прогуляться пешком. Нужно было обдумать услышанное.
Народная улица встретила её обычной московской суетой. Маршрутки, спешащие пешеходы, реклама на каждом углу. Дом, где жила Вера, оказался типовой девятиэтажкой начала восьмидесятых. Анастасия Петровна остановилась возле подъезда, оглядываясь.
Двор был аккуратным, с детской площадкой и небольшой парковкой. Ничего подозрительного. Обычная спальная окраина, где люди живут тихо и размеренно. Место, где преступления случаются редко, а если и случаются, то обычно из-за семейных драм или пьяных разборок.
Она поднялась на второй этаж. Дверь Веры была обклеена полицейскими лентами, но соседняя – 23-я квартира – приоткрылась, едва Анастасия Петровна нажала на звонок.
– Вы ко мне? – в щели показалось подозрительное лицо пожилой женщины.
– Галина Ивановна? Меня зовут Анастасия Петровна, я подруга Людмилы Воронцовой. Она просила передать соболезнования...
Дверь открылась шире. Женщина оказалась невысокой, худощавой, с седыми волосами, аккуратно убранными в пучок.
– Проходите, проходите. Только тихо – Дуся спит после прогулки, – прошептала Галина Ивановна, указывая на лежанку у батареи, где свернулась клубочком старая такса.
Квартира была небольшой, но уютной. Повсюду стояли фотографии в рамочках – дети, внуки, какие-то торжественные моменты. На подоконнике цвели фиалки.
– Садитесь, пожалуйста. Чаю налить? – Галина Ивановна суетливо поправляла подушки на диване.
– Спасибо, не откажусь, – Анастасия Петровна села, оглядываясь. – Галина Ивановна, расскажите, пожалуйста, как всё произошло. Людмила говорила, что вы нашли...
– Ох, не дай бог никому такое пережить! – женщина всплеснула руками. – Захожу к Верочке, а там... – она перекрестилась. – В ванной лежит, бедненькая. Я сразу в милицию позвонила, хотя понимала уже, что поздно.
– А почему вы решили к ней зайти?
– Да Дуся меня разбудила среди ночи, скулит, на дверь смотрит. Выхожу в коридор – а там запах странный. Химический какой-то. Думаю, может, Верочка что-то моет, ремонт затеяла. А утром вижу – на работу не пошла, а она никогда не прогуливала. Позвонила – не отвечает. Ну и решила проверить.
Анастасия Петровна насторожилась:
– Химический запах? А точнее можете описать?
– Ну... как в больнице пахнет. Лекарственный. Я сначала подумала – может, хлоркой пол мыла.
Галина Ивановна поставила перед гостьей чашку с чаем и вазочку с печеньем. Руки у неё слегка дрожали – видимо, потрясение ещё не прошло.
– Галина Ивановна, а приезжала ли полиция? Что они говорили?
– Ой, такой молоденький лейтенант! Года не больше тридцати. Походил немножко, поспрашивал кое-что и всё. Говорит: «Бабуля, нечего тут расследовать». А я ему: «Как же? Верочка жизнь любила!» А он: «Все так говорят, а потом оказывается...»
Анастасия Петровна поморщилась. Знала она таких горе-следователей. Для них каждое дело – лишняя бумажная волокита.
– А мужчины к Вере приходили? Тот самый Андрей?
– Приходил, приходил. Такой солидный, в костюме. Машина дорогая внизу стояла – чёрная, большая. Только странный он какой-то был.
– В каком смысле странный?
Галина Ивановна задумалась, покусывая губу:
– Ну, не знаю... Вроде бы вежливый, а чувствуется – человек жёсткий. И глаза такие холодные. Верочка в него влюбилась, а я всё думала – что-то тут не то.
Попрощавшись с соседкой, Анастасия Петровна спустилась во двор. Нужно было найти управдома или кого-то из местных жителей, кто мог видеть этого загадочного Андрея.
Возле подъезда она заметила мужчину в рабочей одежде – видимо, новый дворник, о котором упоминала Людмила. Высокий, худощавый, лет сорока пяти. Лицо угрюмое, взгляд исподлобья.
– Простите, – обратилась к нему Анастасия Петровна, – вы здесь давно работаете?
Дворник поднял голову от метлы, окинул её подозрительным взглядом:
– А что вас интересует?
– Я по поводу жилички из второго подъезда. Веры Ковалёвой. Её недавно...
– Знаю, знаю, – перебил он. – Милиция уже всех опрашивала. Я ничего не видел, ничего не знаю.
– А к ней мужчины приходили?
Дворник помолчал, потом неохотно кивнул:
– Приходил один. На лексусе. Но не к ней.
– Как не к ней?
– К Марине Владимировне из первого подъезда. А эта, как её... Вера, она их встречала иногда. На улице разговаривали.
Анастасия Петровна почувствовала, как участился пульс. Значит, всё было не так просто.
Глава 2: