Глава 3
Возле её машины стояли двое мужчин в тёмных куртках. Один из них курил, второй что-то набирал в телефоне. При виде Анастасии Петровны они выпрямились.
– Анастасия Петровна? – спросил курящий. – Нам нужно поговорить.
– О чём? – она остановилась в нескольких метрах от машины.
– О том, что вы слишком много вопросов задаёте. Это нехорошо для здоровья.
Второй мужчина был моложе, но выглядел не менее опасно. Спортивная фигура, наколки на руках, взгляд профессионального головореза.
– Если вы из-за Веры Ковалёвой, то я просто пытаюсь помочь подруге разобраться, – сказала Анастасия Петровна, стараясь говорить спокойно.
– Мы знаем, – перебил старший. – И очень просим – прекратите. Вера покончила с собой, точка. Никого больше это не касается.
– А если я не прекращу?
Мужчины переглянулись. Младший подошёл ближе:
– Тогда вы можете повторить её судьбу. Депрессия у пенсионеров – дело обычное.
В этот момент из подъезда вышла Галина Ивановна с таксой на поводке. Увидев сцену, она встревожено остановилась.
– Анастасия Петровна, всё в порядке? – крикнула она.
Мужчины быстро отошли от машины. Старший бросил окурок и растоптал его:
– Думайте о нашем предложении. У вас есть сутки.
Они сели в чёрный джип и уехали. Анастасия Петровна стояла, чувствуя, как колотится сердце. Руки дрожали так сильно, что пришлось опереться о капот машины.
– Настенька, что случилось? – подбежала Галина Ивановна. – Кто эти люди были?
– Не знаю, – соврала Анастасия Петровна. – Наверное, случайные хулиганы.
Но Галина Ивановна была не из тех, кто легко поверит в случайности:
– Да какие хулиганы! Я видела – они целенаправленно вас ждали. Анастасия Петровна, вы ведь расследуете смерть Верочки? И кому-то это очень не нравится.
Старушка оказалась проницательнее, чем могло показаться. Анастасия Петровна кивнула:
– Боюсь, что да. Галина Ивановна, послушайте... это дело может быть опасным. Если ко мне ещё кто-то будет приходить с вопросами, лучше скажите, что меня не знаете.
– Ну что вы такое говорите! – возмутилась соседка. – Мне что, в семьдесят лет трусихой быть? Если Верочку убили, то убийц нужно наказать. А вы одна с ними не справитесь.
Домой Анастасия Петровна ехала, постоянно поглядывая в зеркала. Никто не следил, но чувство тревоги не покидало. Десять лет назад она уже была так близко к разгадке. И тогда её остановили. Но сейчас ставки были выше – тогда её просто убрали с дороги, а теперь могли убрать физически.
Светлана встретила её у двери:
– Мам, ты как? Выглядишь ужасно.
– Спасибо за комплимент, – она повесила куртку. Руки всё ещё дрожали.
– Серьёзно, что случилось? – дочь внимательно посмотрела на неё. – И не говори, что ничего. Я же тебя знаю.
Анастасия Петровна прошла на кухню, включила чайник. Рассказывать ли Светлане? С одной стороны, она имела право знать, в какую историю влипла ее мать. С другой – зачем ей лишние переживания?
– Мам, – Света села рядом, – ты помнишь, как в детстве читала мне сказки? И всегда говорила: «Солнышко, в жизни есть хорошие люди и плохие. Хорошие защищают слабых, а плохие обижают».
Она посмотрела на дочь. Когда она успела стать такой взрослой? Казалось, ещё вчера носила школьную форму и жаловалась на контрольные.
– Светочка, есть вещи, которые нельзя оставлять безнаказанными. Даже если это опасно.
– А есть вещи, ради которых нельзя рисковать жизнью. Например, ради своих детей.
Чайник закипел. Анастасия Петровна заварила чай, села напротив дочери. Нужно было принимать решение.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Расскажу тебе всё. Но сначала пообещай – что бы ты ни услышала, ты не будешь лезть в эту историю сама.
– Обещаю, если ты пообещаешь бросить это дело.
– Не могу пообещать.
Они смотрели друг на друга, и Анастасия Петровна видела в глазах дочери то же упрямство, которое было у неё самой. Яблоко от яблони...
Телефон зазвонил, прервав напряжённую тишину. На экране высветилось имя: «Николай Сергеевич».
– Настя, – голос Корнеева был встревоженный, – мне тут кое-что рассказали. Про дело Сомова. Оказывается, есть свидетель, который видел в ту ночь возле школы чёрную машину.
– Кто свидетель?
– Бомж по кличке Музыкант. Тогда жил в подвале рядом со школой. Говорит, видел, как из машины вышли двое, зашли в школу, потом вышли. А через час уехали.
– Почему он молчал столько лет?
– Да кто бы его слушал? Алкоголик, без определённого места жительства. А сейчас он завязал, живёт в реабилитационном центре. Совесть мучает.
Анастасия Петровна записала адрес центра. Ещё один свидетель, ещё одна зацепка. Дело оживало, обрастало деталями.
– Коля, а ты не получал сегодня неприятных визитов?
– Каких визитов?
– Ко мне приезжали двое. Настоятельно советовали бросить расследование.
Пауза была долгой.
– Настя, может, и правда стоит остановиться? Мы уже не молодые, чтобы с бандитами играться.
– Значит, и тебе страшно?
– А тебе нет?
Она честно подумала и ответила:
– Страшно. Но ещё страшнее думать, что убийца снова останется безнаказанным.
Утром следующего дня Анастасия Петровна проснулась с ясной головой и твёрдым решением. На столе она увидела записку: «Мам, что бы ты ни решила – я тебя поддержу. Только будь осторожна. Я по делам».
Она улыбнулась, складывая записку в карман. Хорошо, когда есть кому беспокоиться о тебе.
Первым делом она позвонила Корнееву:
– Коля, этот свидетель, Музыкант – он согласится дать показания официально?
– Говорит, что да. Совесть мучает, хочет всё рассказать.
– Тогда встречаемся у реабилитационного центра через час. И захвати диктофон.
Центр находился на окраине города, в старом здании бывшего детского сада. Музыкант оказался мужчиной лет шестидесяти, с умными, печальными глазами. Настоящее имя – Геннадий Петрович Волков, в прошлом – преподаватель музыки.
– Я тогда пил сильно, – рассказывал он, нервно перебирая пальцы. – После того как жена ушла, работу потерял... В общем, опустился. Жил где попало, в том числе и в подвале возле школы номер сто двадцать три.
– Расскажите о той ночи, – попросила Анастасия Петровна.
– Было около двух ночи. Я не спал – у алкоголиков бессонница частая. Слышу, машина подъехала. Выглянул – чёрный джип, дорогой. Из него вышли двое – один постарше, солидный такой, в хорошем пальто. Второй помоложе, спортивного вида.
– Опознали бы их?
Геннадий Петрович кивнул:
– Старший был похож на того, кто потом в газетах как директор школы фотографировался. Осипов, кажется.
Анастасия Петровна и Корнеев переглянулись. Ещё одна нить, связывающая все дела.
– Они зашли в школу через служебный вход. У старшего были ключи. Минут через сорок вышли. Утром этого учителя нашли не живым. Сомова. Я тогда все понял тогда, но кто бы мне поверил? Алкаш бомжеватый против уважаемого директора школы?
После разговора с Музыкантом картина стала проясняться. Осипов и его подручный разобрались с Сомовым. Но зачем? Ревность или что-то гораздо серьезнее?
Ответ пришёл неожиданно. Вечером позвонила Галина Ивановна:
– Анастасия Петровна, вы помните, я говорила про рыбку Верочки? Золотую рыбку в аквариуме?
– Помню.
– Так вот, я сегодня к ней зашла покормить – ключи-то у меня остались. И заметила странное – в аквариуме что-то блестит. Присмотрелась, а там флешка в пакетике водонепроницаемом лежит!
Через полчаса Анастасия Петровна была у Галины Ивановны. Флэшка действительно лежала на дне аквариума, аккуратно запакованная в герметичный пакет.
– Умная была девочка, – вздохнула соседка. – Наверное, чувствовала опасность.
На флешке оказались документы – копии старых договоров, справки, фотографии. И письмо, адресованное «тому, кто найдёт это после моей смерти».
«Если вы читаете это, значит, меня уже нет в живых. Я случайно нашла документы, которые доказывают, что Наталья Крымова десять лет назад не добровольно ушла из жизни. Она знала о коррупционной схеме в мэрии и хотела всё рассказать журналистам. С ней разобрался Осипов по приказу своего куратора из правительства. Того самого человека, который сейчас представляется Андреем Николаевичем.
С учителем Сомовым поступили так же, потому что он случайно стал свидетелем исчезновения Натальи. Он видел, как её увозили. Осипов сначала пытался его подкупить – отсюда деньги в машине. Но Сомов отказался молчать.
Меня тоже не оставят в покое, потому что я знаю, где тело Натальи и у кого хранятся документы, подтверждающие схему. Андрей Николаевич – это Андрей Николаевич Рябинин, заместитель министра. Тот самый, который десять лет назад курировал застройку нашего района.
Простите, что втянула вас в это. Но истина должна всплыть.
Вера Ковалёва»
Анастасия Петровна перечитала письмо три раза. Значит, Рябинин... Она помнила этого человека – тогда он был молодым, амбициозным чиновником. Именно он блокировал её расследование десять лет назад.
– Что будем делать? – спросил Корнеев, когда она рассказала ему о находке.
– Идти в прокуратуру. У нас есть свидетель, есть документы, есть мотивы. Этого должно хватить для возбуждения дела.
Но утром их ждал сюрприз. По новостям сообщили, что заместитель министра Андрей Николаевич Рябинин скончался от сердечного приступа. В больнице, куда он был доставлен накануне вечером.
– Как удобно, – мрачно заметил Корнеев. – Главный фигурант покидает этот мир как раз когда мы собрались его сдавать.
Но Анастасия Петровна не сдавалась. Марина и её сын Слава остались, свидетель Музыкант был жив, документы Веры – это свидетели, а значит, неопровержимые доказательства.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4: