Предыдущая часть:
На лице молодого человека явственно отразилось разочарование.
— Жаль. Я так обрадовался, увидев вас. Подумал, может, поговорим немного...
Чтобы не казаться грубой, Алина ответила уклончиво:
— Как-нибудь в другой раз, при более подходящих обстоятельствах.
Она быстро шагнула к автоматическим дверям, надеясь, что это прощание. Но Артём последовал за ней.
— Алина, подождите. В прошлый раз мы расстались как-то... неловко. Вся эта история с совпадениями выбила меня тогда из колеи. Я, в общем-то, не суеверный, в отличие от моей матушки. Но там их было столько, что стало по-настоящему не по себе.
Алина не выдержала и рассмеялась, но в смехе её слышалось нервное напряжение.
— А вы думаете, мне было легче? Я же девушка, мы в принципе более впечатлительны к таким «знакам свыше».
В тот день Артём снова проводил её до общежития. Но на этот раз он набрался смелости и выпросил номер мобильного, а к вечеру уговорил на короткую прогулку. Алина шла на это свидание без особых надежд, просто из вежливости. Однако уже через неделю она с ужасом и восторгом поняла, что влюбляется. Горький опыт первого брака заставлял её быть настороже, внутренний голос постоянно одёргивал: *Алина, опомнись. Это всё эхо прошлого, ты снова лезешь в ту же ловушку, только форма другая.* Похожие мысли мучили и Артёма. Но в один из дней ему надоело слушать собственные сомнения. Он сделал предложение. Алина, к собственному удивлению, сказала «да». С этого момента они перестали искать в своей встрече цепочку роковых совпадений и просто начали жить.
***
Однако душевное спокойствие было для Веры Павловны состоянием непереносимым. Ей необходимы были бури — чтобы чувствовать себя центром вселенной. И повод для новой бури вскоре нашёлся.
Вера Павловна никогда не упускала возможности пожаловаться на свою нелёгкую долю. «Судьба-злодейка, жизнь-полушка» — было её любимой присказкой в кругу подруг, и те охотно её жалели:
— Да, Вер, тебе не позавидуешь. Остаться одной на старости лет — это испытание не для слабых.
Вера Павловна благодарно кивала, пуская для убедительности скупую, но хорошо заметную слезинку. Однако со временем её бесконечные жалобы стали утомлять даже самых терпеливых приятельниц, и встречи становились всё реже. Основным слушателем оставался сын. Но дошло до того, что и Артём начал мягко, но настойчиво останавливать её.
— Мам, нельзя же бесконечно жить с мыслью, что тебя обокрала судьба. Ты же женщина ещё совсем нестарая, полная сил. Могла бы и работу найти, чтобы с людьми общаться. Или... может, присмотреться к кому-нибудь? Не время ещё ставать на себе крест.
Веру Павловну задевало не столько содержание слов, сколько их тон — этот спокойный, почти снисходительный рационализм. Она возмущённо всплёскивала руками:
— Да как у тебя язык поворачивается такое матери говорить! Был бы жив твой отец, он бы тебя за такие речи не похвалил!
Покойного мужа она вспоминала так же часто, как жаловалась на судьбу. С Игорем Сергеевичем они прожили душа в душу двадцать два года. Он был не просто мужем, а настоящей крепостью, за стенами которой она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Вскоре после свадьбы он сказал ей: «Верочка, пока я дышу, ты будешь моей королевой, а я — твоим верным пажом». Игорь Сергеевич любил красивые, почти рыцарские выражения, и Вера Павловна действительно чувствовала себя королевой. Муж исполнял её малейшие прихоти. Она же, в свою очередь, мудро не лезла в его дела. Когда Игорь Сергеевич решил уйти с государственной службы в бизнес, она лишь поддержала его, а он в благодарность пообещал: «Скоро, Вер, деньги польются рекой. Будешь у меня, как сыр в масле кататься».
Обещание не оказалось пустым. Уже через год они переехали в роскошную новостройку, а спустя пять лет Игорь Сергеевич приобрёл двухэтажный коттедж в престижном закрытом посёлке. Жизнь была безмятежной и обеспеченной, и Вера верила, что так будет всегда.
Несчастье случилось в ясное летнее утро. Игорь Сергеевич, как обычно, вышел на утреннюю пробежку. Не добежав и до ворот, он внезапно рухнул на землю. Охранник, наблюдавший за ним, подумал, что у хозяина солнечный удар — с самого рассвета стояла невыносимая жара. Он бросился на помощь, одновременно набирая номер скорой. Привести Игоря Сергеевича в чувство не удалось. Прибывшие медики лишь констатировали смерть.
Веры Павловны в тот момент дома не было. Она с вечера уехала в город — на утро была записана на ряд процедур в её любимом салоне красоты. Сын-студент тоже скучал в тиши посёлка и остался в городе у друзей.
Неожиданный звонок охранника оглушил её, когда она уже сидела в кресле мастера. Его взволнованный, срывающийся голос в трубке произнёс: «Вера Павловна, приезжайте немедленно. С Игорем Сергеевичем... беда. Он умер».
Первой реакцией был нервный, сдавленный смешок.
— Миша, если это какая-то неудачная шутка вас с хозяином, то скажу прямо — она не удалась. Скорее полюса на Земле поменяются, чем умрёт мой Игорь.
Но голос в трубке звучал смертельно серьёзно:
— Вера Павловна, услышьте меня. Это не шутка. Игорь Сергеевич умер.
Всё внутри похолодело и оборвалось. Она поняла — это правда. Случилось самое страшное. Первые минуты она не могла пошевелиться, сидя в том же кресле, сжав в одеревеневших пальцах телефон и уставившись в пустоту. Мастер, много лет знавшая её как постоянную клиентку, принялась тормошить её за плечо:
— Вера? Вера, что с тобой? Очнись!
Но та не реагировала, будто превратилась в статую. Ситуация привлекла внимание других сотрудниц салона. Кто-то предложил:
— Плесните ей холодной воды в лицо, может, отойдет.
Жестокий метод сработал. Вера Павловна вздрогнула, заморгала и, наконец, сделала судорожный, хриплый вдох. Дыхание тут же перешло в громкие, надрывные рыдания.
— Девочки... Игорь... муж... умер... Что же я теперь одна буду делать? Как без него?
Понятно, что вести машину в таком состоянии она не могла. Одна из присутствующих клиенток вызвалась вызвать такси. Другая женщина, наблюдая за этой сценой, с горечью прошептала вслед уходящей Вере:
— Вот так и у всех нас может случиться. Красишься, хорошеешь, радуешься, а потом раз — и ты уже никому не нужна...
Эти слова тогда не задели Веру Павловну, но всплыли в памяти позже, уже после похорон, отпевания и всех поминальных обедов. Когда положенные траурные ритуалы остались позади, она столкнулась с вопросом: как жить дальше? За сына она особенно не переживала — Артём был уже взрослым и самостоятельным. Проблема была в другом.
Игорь Сергеевич, полный сил и планов, не оставил завещания. Всё имущество и контроль над бизнесом по закону переходили к вдове и сыну. Но Вера Павловна даже не рассматривала Артёма как преемника — ему не было и восемнадцати. Когда сын попытался заговорить о том, чтобы продолжить дело отца, она резко оборвала его:
— Какой из тебя бизнесмен? Молоко на губах не обсохло! Учись лучше.
Эти слова больно ранили юношу, и он поклялся себе, что когда-нибудь докажет матери, что способен на большее.
Впрочем, Вера Павловна не прислушалась и к совету Всеволода Борисовича Орлова, давнего друга и партнёра мужа. Тот настойчиво предлагал:
— Вера, самый разумный выход — назначить временного управляющего до тех пор, пока Артём не получит диплом и не вникнет в дело.
Но она, полная напускной уверенности, заявила:
— Не учите меня, Всеволод. Я сама во всём разберусь.
Орлов отступил, но, как расчётливый деловой человек, не стал рисковать своим капиталом. Он вышел из бизнеса, потребовав свою долю. Вслед за ним потянулись и другие инвесторы. Массовый исход партнёров должен был стать тревожным звонком, но Вера Павловна, не имевшая ни малейшего представления о ведении дел, продолжала верить в своё везение. Бизнес, выстроенный Игорем Сергеевичем, начал рушиться стремительно и неумолимо, как карточный домик.
На горизонте замаячило банкротство. Всеволод Борисович, наблюдая со стороны за этой катастрофой, не выдержал. Он сам позвонил Вере:
— Вера, я слышал, дела совсем плохи. Давай встретимся. Может, ещё не всё потеряно.
На этот раз в её голосе в трубке звучала уже не горделивая уверенность, а сдавленная, горестная покорность:
— Всеволод, даже не знаю, как тебе объяснить... Если по-простому — я по уши в проблемах. Жалею, что тогда тебя не послушала.
Они встретились в летнем кафе. Орлов, из вежливости, начал с расспросов о здоровье, об учёбе Артёма. Вера Павловна нетерпеливо прервала его:
— Всеволод, давай без прелюдий. Я и так на нервах, не сплю, не ем. Говори прямо, что делать.
Орлов отложил в сторону меню и посмотрел на неё спокойно, почти по-деловому.
— Хорошо. Вариантов, если честно, у тебя почти не осталось. Кроме одного. Нужно продавать бизнес. Сейчас ещё можно выручить какие-то деньги. Если затянешь — будет банкротство, суды, долги. Инвесторы захотят вернуть свои вложения любой ценой.
Внутри у неё всё протестовало против этого — продать дело Игоря казалось предательством. Но голос разума, подкреплённый очевидным крахом, был сильнее. Она тихо сказала:
— Ты прав. Помоги мне, Всеволод. Я в этих бумагах ничего не смыслю.
Старый друг помог организовать продажу. После сделки он осторожно посоветовал:
— Деньги не спеши тратить. Придержись. Артём скоро институт окончит, может, у него будут свои проекты.
Вера Павловна кивала, но думала о другом: *Пусть сын сам себе на карьеру зарабатывает. А мне на что жить? Этих денег должно хватить на несколько лет вперёд.*
Орлов, немного помедлив, робко предложил:
— Если захочешь, могу помочь с работой найти. Спокойное место, без нервотрёпки.
Но тогда Вера Павловна и слышать об этом не хотела. Вырученных от продажи компании денег хватило ровно на год безбедной жизни. Потом пришлось продать коттедж в посёлке. Затем — дорогой внедорожник мужа. Вслед за ним ушла и просторная квартира в центре.
Артём был в шоке от действий матери. Он не мог смириться с тем, как быстро растрачивалось наследство отца.
— Мама, что ты творишь? Всё, что папа годами создавал, все его труды — ты спускаешь за какие-то месяцы!
Критика сына всегда задевала Веру Павловну за живое, и она автоматически переходила в привычную, высокомерную позу.
— А кто ты такой, чтобы мне указывать? Я взрослый человек и сама разберусь, что мне делать!
Однажды Артём не выдержал и твёрдо заявил:
— Между прочим, мама, я — такой же наследник, как и ты. Отец не для того здоровье подорвал, чтобы ты всё пустила по ветру.
Подобной реакции от обычно покладистого сына она не ожидала. Сначала Вера Павловна попыталась изобразить глубокую, молчаливую обиду — надула губы, отвела глаза. Но её театральные приёмы на Артёма больше не действовали. Парень лишь усмехнулся:
— Мам, хватит переигрывать. Мы же не на сцене.
Чтобы оказать давление, женщина решила устроить сыну полный бойкот, перестала брать трубку. Однако её общительная, требующая внимания натура не выдержала и двух дней одиночества. Она сдалась и позвонила первой.
— Артём, я тут на досуге подумала... Нам, наверное, стоит пожить какое-то время отдельно. Ты уже взрослый, скоро, глядишь, и семью заведёшь. Оставайся в этой квартире, а я... я вернусь в нашу старую, ту самую, где мы с твоим отцом начинали.
В конце этого монолога, ставшего для неё почти ритуальным, она, как по заведённому порядку, пустила слезу. На этот раз Артём дрогнул. Ему стало искренне жаль мать.
— Мам, ну что ты... Я же тебя не брошу. Буду постоянно навещать, помогать, чем смогу, в том числе и финансово.
Вера Павловна ухватилась за эти слова как за спасательный круг. Впоследствии она при каждом удобном случае напоминала сыну о его обещании «помогать финансами». Хотя своё собственное обещание — оформить квартиру на него — она так и не сдержала.
Деньги от продажи имущества таяли с пугающей скоростью. Это постоянное чувство приближающейся пустоты отравляло её существование. Заперевшись в своей старой квартире, она ломала голову: «Ещё немного — и останусь у разбитого корыта. Что делать?» Сумм, которые Артём выделял ей из своей зарплаты, хватало лишь на скромное питание и коммуналку. А аппетиты у Веры Павловны, привыкшей к иному уровню жизни, были огромными, и урезать их она не собиралась. Просить же сына об увеличении «пособия» она боялась — вдруг он вообще откажет?
Во время одной из редких встреч с подругами, где она, как обычно, упивалась собственным горем, Аделаида, жена банкира, не выдержала и бросила небрежно:
— Вера, ты уже все наши жилетки своими слезами промочила. Пора уже не ныть, а действовать.
Вера Павловна в изумлении уставилась на неё.
— Аделаида? Что ты имеешь в виду под «действовать»?
Аделаида Романовна пристально посмотрела на неё.
— Я говорю о твоём главном активе. О котором ты почему-то забываешь.
— О каком активе? — искренне не поняла вдова. Она всегда плохо понимала людей, говорящих намёками, и начала лихорадочно перебирать в уме забытые банковские счета или ценности.
Банкирша с лёгкой усмешкой наблюдала за её метаниями.
— Вера, ты думаешь о деньгах, а я — о другом. Твой актив — это Артём. Парень воспитанный, образованный, перспективный. Если он удачно женится — на девушке из хорошей, обеспеченной семьи — твои проблемы решатся сами собой.
В голове Веры Павловны всплыли слова покойного мужа о том, что их сын — их главное богатство. От этих воспоминаний на глаза навернулись слёзы.
— Аделаида, где ж такую невесту найти? Да и разве сейчас так знакомятся? Мой Артём упрямый, весь в отца, его не заставишь.
Аделаида лишь таинственно улыбнулась.
— Любовь и не таких ломала. Вот, к примеру, моя Лора... Девушка яркая, добрая.
Вдова аж подпрыгнула на стуле.
— Ты про свою Элеонору?
Аделаида Романовна сделала грустное лицо.
— А о ком же ещё? Лора сейчас... в сложном периоде. Два года встречалась с молодым человеком, сыном дипломата. Но молодёжь, сама знаешь... Поссорились из-за ерунды, а он на следующий день с отцом укатил за границу, даже не предупредив. Дочка моя теперь страдает, сердце разбито.
Продолжение :