Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 109
Иван прополоскал бельё, отжал и сложил его в оцинкованную детскую ванночку и в эмалированный таз с оббитой эмалью на кромке.
— Ну всё, — он вытер испарину со лба, — как с покосом управился! — Взглянув на наручные часы, а потом на жену, озадаченно проговорил: — Царица моя, а сосед-то как ушёл за самогонкой, так и с концом. А я уж размечтался малёхо расслабиться: Брежнева как следует помянуть, да, видать, не судьба.
— А я сразу знала, что он не вернётся, — Татьяна махнула рукой, а потом наматывая электрический шнур на крючки на стенке стиральной машинки, добавила: — Клуша Батьковна у него жадная донельзя. У неё снега зимой не выпросишь, не то, что самогонки. Она, наверное, на «г» изошла́сь, узнав, что Василий бутылку грохнул. И как он только её терпит — ума не приложу…
— Ну как, как, живёт же как-то, — Иван в раздумьях развёл руками.
— Живёт, да только жизни его не позавидуешь, Ваня! Она же зудит и зудит, пока не поддаст, а если поддаст, так и в глаз даст. Да-да, с неё станется.
— Да ну?! — удивился муж. — Они же тихо живут. От них ни шума, ни гама.
— Так она же ему даже и пикнуть не даёт! Совсем зашугала его, — Татьяна намеренно продолжала сгущать краски. — Пьяная-то Клуша Батьковна в сто раз хлеще любого пьяного мужика! Это я не пью, так ты и понятия не имеешь, как другие-то бабы хлещут, — она щёлкнула себя по шее для пущей убедительности.
— Да уж, не повезло ему с женой, так как мне с тобой, — он скептически улыбнулся правым краешком рта.
— Истину глаголешь! — засмеялась Татьяна, сверкнув белоснежными зубами. — Всегда бы так, и жили бы мы с тобой, любимый мой муженёк, на зависть Богам!
— Ого, каких ты слов-то понахваталась!
— Ну так зря я, что ли, книжки-то читаю? — нескромно напомнила она. — Регулярно повышаю свой словарный запас, так сказать.
— В рабочее время?
— С чего ты это взял? На работе мне работы хватает: извещения* пишу одно за другим.
— Так дома-то я не вижу, чтобы ты в обнимку с книжкой сидела.
— А журналы: «Юность», «Крестьянка», «Работница», «Здоровье», что я, по-твоему, не читаю, что ли? — Татьяна закатила глаза, пытаясь вспомнить ещё что-нибудь веское, чтобы убедить мужа в своей начитанности, но не смогла. Взгляд её упал на газету, лежащую на трюмо, и она продолжила: — А когда так и до «Комсомольской правды» руки доходят, да и на работе постоянно чертежи читаю.
— Прямо так и читаешь?
— А что, нет, что ли? Я же как-никак техник-конструктор с дипломом.
— Точно, а я и забыл! — с усмешкой произнёс он.
— Хватит приду́ривать! — прикрикнула она на него. — Шуруй на балкон, быстренько всё бельё развесь.
— А почему я?
— По кочану! — бойко ответила Татьяна. — Жену беречь надо, особенно когда тебе с нею повезло. Разве нет?
— Признаюсь честно, меня одолевают смутные сомнения, а повезло ли мне? — Иван натянуто улыбнулся. — Что-то я ни одного мужика не знаю, который бы сам бельё стирал, а потом полоскал его и развешивал.
— Ты поговори мне, поговори… — жена взглянула на него так, что он сразу понял, что ей лучше не возражать.
Иван почесал затылок, а потом провёл рукой по шее, и чтобы сменить тему разговора, посетовал:
— Шея обросла, стричься пора.
— Пока перебьёшься.
— Так мне же на другую работу в понедельник надо будет переводиться, — напомнил он ей. — И что обо мне подумают, когда я такой заросший приду?
— Шею я тебе, и сама побрею, нашёл из-за чего переживать.
— А шевелюру?
— А шевелюра твоя пока подождёт. Имей совесть, Ваня, — усовестила она его. — Бери таз и вперёд с песней на балкон!
— Так в стране же траур?
— Ну и что с того? Увертюру-то из «Лебединого озера» можешь напевать смело!
Иван вздохнул, взял таз с бельём и, уходя, покачав головой, проговорил:
— Да уж, за словом в карман ты не лезешь.
— Вот именно-то, — ответила она ему вслед, провожая взглядом. Обратив внимание на сползшее хлопчатобумажное трико мужа, смеясь, добавила: — Трику́шки-то хоть подтяни, а то ведь пока идёшь, запнёшься и вместе с тазом навернёшься, и опять всё бельё перестирывать придётся!
— Так его хоть заподтягивайся! Резинка совсем ослабла. Поменять бы её, да некому.
— Да что толку её менять?! Эти трику́шки уже давно выбросить пора, а ты ходишь в них как оборванец.
— А если выброшу, то в чём я дома ходить буду? — подтягивая трико одной рукой, переспросил Иван.
— В брюках, Ваня. В брюках.
— В каких?
— Как это в каких? — подбоченясь, возмутилась Татьяна. — Я же тебе почитай каждый год новый костюм в кредит беру! Хватит прибедняться, имей совесть! Вон, — она указала на потолок, — Василий-то Наседкин уж и забыл, когда ему его Клуша Батьковна последний костюм покупала. Ходит не пойми в чём и помалкивает.
— Как это не пойми в чём? — глаза у Ивана округлились. — У него же всегда на брюках стрелки отглажены.
— Ну так это же его заслуга, а не его жены! Хватит мне зубы заговаривать. Иди, Ваня, иди, — скомандовала жена, не терпя возражений.
Иван подчинился. Он вошёл в гостиную. Пашка сидел на диване, обхватив колени, отрешённо разглядывая соринки на тёмно-сером войлочном настиле, лежащем на полу. Сердце Ивана сжалось, глядя на него.
— Ну что, сынок, выводы надлежащие сделал?
— Ага, пап, — Пашка тяжко вздохнул.
Иван подошёл к окну, отодвинул шторы, а потом поставил на подоконник тазик с бельём.
— Я больше так не буду, пап.
— Ой, ли? — Иван оглянулся на сына.
— Ты мне не веришь?!
Отец молча повёл плечами.
— Что я, по-твоему, совсем пропащий? Все же грешат, пап, не я один.
— Сынок, грешат многие, воруют тоже. Но, додуматься своровать кольцо и свалить всё на родную сестру — это подлость неимоверная, такое не прощается.
— Пап, ну она же мне только наполовину сестра.
Иван подошёл к сыну и сел рядом. Задумавшись на пару секунд, опасаясь, что его может услышать жена, чуть слышно сказал:
— Паш, а вот в этом я сомневаюсь, если честно.
— Папа, да ты что такое говоришь?! — услышать такое от отца, Пашка не ожидал.
— Говорю то, что сказал.
— Ты хочешь сказать, что ты не мой отец? — сын ошарашенно смотрел на него. — Точно так же, как и не Ленкин?
— Всё может быть…
— Как так?
— А вот так!
— Так я поэтому не рыжий, как ты? — вдруг осенило сына, и он сник.
— Ты это лучше у мамки спроси.
— Пап, но она же мне не скажет! А ещё и по шее врежет, за ней не заржавеет…
— Вот то-то и оно, то-то и оно, сынок, — Иван погладил Пашку по голове, а потом пошёл на балкон развешивать бельё, уже мысленно коря себя: «Ох и дурак я… Зачем я ему такое сказанул? Ну кто меня за язык-то тянул?» И тут же нашёл себе оправдание: «А по-другому с ним нельзя. Может, хоть это поможет его вразумить, а иначе ничего путного из него не выйдет. Да и у рыжих-то дети рыжие, а у меня все не в меня. Да может оно и к лучшему, рыжих-то никто не любит… Зачем им такие муки, которые прошёл я? Они хоть и неродные мне, но всё же мои дети».
Пояснение:
Извещение* — документ, на основании которого вносят изменения в конструкторские и технологические документы на всех стадиях жизненного цикла изделия
© 04. 02. 2026 Елена Халдина
В первую очередь буду публиковать продолжение романа в Телеграм.
Жду вас в Телеграм и в Контакте
#рассказы #роман #семейные_отношения #дети #истории #Елена_Халдина #мистика #Звёзды_падают_и_опять_взлетают #детектив #СССР
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение романа «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 часть 110 Сценарий уже готов будет опубликовано 06 февраля 2026 в 07:55 по МСК
Предыдущая глава ↓
Прочитать все романы можно тут ↓