Все аргументы были собраны. Можно было делать последний шаг. Ставить точку большого и нелегкого пути.
Финал наступил не с грохотом, а с ледяной, методичной тишиной бюрократической машины, которую удалось запустить в нужном направлении. Алиса не пошла в полицию — там слишком многие помнили о «резолюции А. Романова». Вместе с Марком они выбрали другой путь: влиятельный независимый журналист, чьи расследования уже не раз сотрясали элиты, и прямая подача материалов в управление генеральной прокуратуры по особо важным делам. Ключевым аргументом стали не только показания сломленного гаишника и поддельное заключение, но и цифровой архив с того самого счёта в Цюге. Антон Волков оказался педантичным хронистом собственного краха: там были сканы писем с угрозами, расшифровки телефонных разговоров, финансовые схемы вывода активов под давлением. И, как зловещий эпиграф ко всему, — черновые расчёты инженера, доказывающие техническую невозможность «случайной» аварии при исправных системах его автомобиля.
Марк добавил в этот котёл своё тайное оружие — папку с компроматом, которую его отец, в приступе паранойи, вёл на своих же партнёров, включая Громова. Это был яд, приготовленный для чёрного дня, и сын пустил его в ход.
Следствие, получив такое досье, уже не могло замести его под ковёр , положить под " сукно". Началась цепная реакция. Громов, почуяв угрозу, попытался скрыться, но был задержтан на частном аэродроме. Аркадий Романов, уверенный в своей неуязвимости, был арестован прямо на заседании думского комитета. Это был медийный взрыв. Владимира Соколова забрали тихо, на рассвете, в его же квартире, где на столе ещё стояла недостроенная модель фрегата. Он не сопротивлялся, лишь с тоской посмотрел в окно, будто в последний раз.
Данила, поняв, что игра проиграна, пошёл на сделку со следствием. Его показания стали последним гвоздем в крышку гроба для Громова. Суд, учтя сотрудничество и роль пешки в чужой игре, вынес ему условный срок. Алиса на суд не пришла. Прощать его она не могла, но и желания смотреть, как его ломают, у неё не осталось. Он стал призраком из прошлого, которому было позволено тихо исчезнуть.
"Мам" и " сестра" никак себя не проявили за все это время. Возможно поняли, что нет таких слов , чтобы загладить свою вину. Это их самый верный поступок и решение .
Когда пыль немного улеглась, Алисе Волковой вернули то, что по праву принадлежало ей. Не горы золота — их отец успел растратить или спрятать так, что не найти. Она получила доступ к его главному наследию — интеллектуальной собственности. Чертежи, патенты, исследования в области энергии. Незавершённые, сырые, гениальные. Это была не финансовая свобода. Это была миссия.
Они с Ирой окончили университет с красными дипломами. Но её дипломным проектом был уже не абстрактный анализ, а бизнес-план. Она стала наследницей своего отца . Полноправной . Через полгода появилась компания «Волков Технолоджис». Её офисом стал не небоскрёб, а переоборудованное промышленное пространство — светлое, открытое, с запахом кофе и свежей краски.
Ира стала её правой рукой. Бывшая бунтарка с взрывным характером оказалась гениальным операционным директором. Непревзайденным хакером , как называл ее Марк . Её цинизм превратился в трезвый расчёт, а ярость — в неутомимую энергию, с которой она рушила бюрократические препоны и вела переговоры с поставщиками. На её рабочем столе, рядом с монитором, теперь стояла забавная фигурка единорога — подарок, происхождение которого она отказывалась комментировать.( Но самые близкие, Алиса и Кирилл знали дарителя, догадывались.)
Кирилл возглавил службу безопасности. Его отдел был небольшим, но безупречно эффективным. Он охранял не только Алису, но и ту тихую жизнь, которую они начали строить. Они сняли квартиру с видом не на помпезный центр, а на старый, тенистый парк. По вечерам он учил её базовым приёмам самообороны, а она — разбираться в современном искусстве, которое он считал когда - то мазнёй. Их любовь оставалась тихой крепостью: без громких слов, но с абсолютным знанием, что за спиной у каждого — надёжный тыл.
Марк, сломавший отцовскую империю и отстроивший на её обломках свою, стал их холодным, но безусловно уважающим партнёром. На деловых встречах он был острым, циничным, бескомпромиссным. Его уважение к Алисе было выстрадано и заслужено в огне общей войны. Они говорили на одном языке — языке расчёта, риска и целей. И лишь иногда, когда деловой ужин заканчивался, а Ира, уже изрядно уставшая от формальностей, позволяла себе язвительное замечание в его адрес,( как же без " десерта"!) в его глазах вспыхивала не раздражённая искорка, а уже что-то другое. Что-то, что заставляло его снимать тугой галстук и, провожая её до машины, заводить разговор не о квотах, а о том, какую чушь она опять постит в закрытом аккаунте, за которым он, конечно же, не следит.
Холодным он был только в офисе. В остальное время… в остальное время он был человеком, который учился жить заново. И учился, как ни странно, у Иры. Их чувство, проросшее сквозь бетон недоверия, вечной словесной войны, было таким же колючим и живучим, как чертополох. Они ссорились из-за мелочей, спорили до хрипоты, и именно в этих спорах находили то понимание, которого не было у них ни с кем другим. Это была не тихая гавань, как у Алисы и Кирилла. Это был совместный, яростный, весёлый поход против всего скучного мира. Против друг друга.
И вот, в один ничем не примечательный вечер, когда две пары ужинали вместе на просторной террасе новой квартиры Алисы и Кирилла, купленной недавно, случилось это.
Ира, споря с Марком о чём-то, в сердцах швырнула в него оливкой. Он поймал её на лету, положил в рот и, не переставая спорить, вдруг достал из кармана не коробочку, а… старый, потрёпанный конверт. Сунул его Ире в руки.
— Что это? Счёт за разбитое тобой же окно моей машины? — фыркнула она.
— Хуже. Гораздо хуже . Путёвка. На двоих. Туда, где ты всегда хотела побывать. На край света. При условии, — он сделал паузу, и в его голосе впервые за вечер пропала всякая игра, — что ты согласишься поехать туда не как мой критик, а как моя жена. Потом, конечно. После свадьбы . Если захочешь. Если согласишься...
В воздухе повисла тишина. Ира, покраснев, разглядывала билеты, будто пытаясь найти в них подвох. Потом она посмотрела на Алису. Та улыбнулась ей своей редкой, тёплой улыбкой и чуть заметно кивнула.
А Кирилл, не говоря ни слова, просто встал, вышел в комнату и вернулся с маленькой бархатной коробочкой . И двумя букетами . Он открыл её перед Алисой. Внутри лежало простое кольцо с небольшим бриллиантом, но не холодным и режущим, как у Данилы, а тёплым, как капля солнца.
— Я не умею красиво говорить, — сказал он своим низким, ровным голосом. — Но моя жизнь обрела смысл, когда я стал твоей тенью. Дай мне возможность быть твоим светом. Всегда.
Алиса смотрела на кольцо, потом на его серьёзное, любимое лицо. Слёз не было. Была та самая, выстраданная тишина и покой. Она протянула ему руку.
Так они и сидели вчетвером на террасе, над городом, который когда-то пытался их сломать. Две непохожие пары. Два разных союза. Объединённые не только любовью, но и шрамами общей войны, которую они выиграли. Ветреная наследница, наконец, обрела не просто наследство. Она обрела свой ветер — тот, что наполняет паруса, а не рушит стены. И он нёс их всех в новую, свою собственную жизнь.