Пролог. Париж, 1960
Матильда Кшесинская сидела у окна на авеню Фош и перечитывала собственные мемуары. Восемьдесят восемь лет. Второе издание. Бестселлер.
Раскрыла главу пятую: «Моя великая любовь».
*«Когда я впервые увидела наследника Николая, дыхание участилось так, что я испугалась — все заметят моё волнение...»*
Матильда усмехнулась.
— Хорошо написала. Все плачут.
Служанка Машенька внесла поднос с чаем.
— Мадам, издательство просит разрешения на третье издание.
— Разумеется.
— Вы ведь страдали, мадам?
Матильда посмотрела в окно. Париж. Вечер. Эйфелева башня.
— Нет, Машенька. Я играла. — Закрыла книгу. — Хочешь услышать, как было на самом деле?
Глава I. Двадцать второе марта 1890 года
Матильде восемнадцать лет. Последний год в Императорском театральном училище.
Матильда зашла к директору училища Всеволоду Петровичу Погожеву. Постучала тихо.
— Войдите.
Присела в реверансе. Опустила глаза.
— Всеволод Петрович, простите... Завтра на ужине... не могли бы вы посадить меня поближе к государю? Я так мечтаю увидеть императора вблизи... Папа столько рассказывал...
Голос дрогнул. В глазах заблестели слёзы.
Погожев растаял.
— Непременно, милое дитя.
— Ах, Всеволод Петрович! Вы так добры!
Она выбежала. В коридоре остановилась. Достала зеркальце. Посмотрела.
Глаза сухие. Ни слезинки.
Улыбнулась. Убрала зеркальце.
***
Дома отец спросил:
— Матильдочка, зачем тебе это?
За окном шёл снег. Март, но холодный, петербургский.
Феликс Иванович наливал дочери чай.
— Что — это, папа?
— Наследник. Двор.
Матильда взяла чашку. Отхлебнула.
— Папа, ты танцевал тридцать лет. Что получил?
— Орден. Пенсию. Этот дом.
— Триста рублей в месяц?
— Да.
— Через пятнадцать лет у меня откажут ноги. Что останется? Те же триста рублей?
Феликс молчал.
Матильда встала. Подошла к окну.
— Я хочу особняк. Бриллианты. Карету. Свободу. — Обернулась. — Получить это можно только через правильных мужчин.
— Матильда!
— Не притворяйся, папа. Балерины без покровителей — нищенки. С покровителями — королевы.
— Но наследник...
— Наследник — это начало. Не конец.
Поцеловала его в лоб. Вышла.
Феликс остался один. Смотрел в огонь камина.
— Боже. В кого она такая?
***
В комнате Матильда достала потайную шкатулку. Открыла. Внутри — записная книжка в зелёном сафьяне.
Раскрыла. Полистала.
*«15 февраля. Видела наследника в ложе Мариинского. Смотрел на Преображенскую. Не на меня. Надо исправить».*
*«20 февраля. Узнала: Николай застенчив. Боится женщин. Мать воспитала строго. Хорошо».*
Взяла перо. Вывела:
*«22 марта. Договорилась с Погожевым. Завтра — солонка. Опущенные глаза. Покраснеть. Пусть думает, что робею. Робкие мужчины любят робких».*
Закрыла книжку. Задула свечу.
Ужин начался в восемь вечера.
Зал Императорского училища. Люстры. Свечи. Белоснежные скатерти.
Матильда вошла последней. Платье простое — белый муслин. Волосы в скромном пучке. Только одна деталь — чёрная бархатная лента на шее.
Все девицы в жемчугах. Она в бархате.
Погожев подвёл её к столу.
— Ваше величество, ваше высочество. Мадемуазель Кшесинская, одна из лучших выпускниц.
Александр III похлопал по стулу между собой и наследником.
— Присаживайтесь, барышня. Между нами. Чтобы мы с Ники могли полюбоваться.
Матильда присела. Опустила глаза. Покраснела — легко, натурально.
Николай сидел справа. Двадцать два года. Светлые волосы, голубые глаза. Руки на коленях — нервно сжимал салфетку.
Император налил мадеры.
— За красоту! За талант! За славу русского балета!
Все выпили.
Матильда пригубила.
Николай смотрел на неё. Отводил глаза. Снова смотрел.
— Солонку не передадите?
Матильда взяла солонку. Протянула.
Пальцы коснулись руки Николая. Случайно. На мгновение.
Он вздрогнул. Опрокинул бокал.
Вода разлилась по скатерти.
— Ах! — Матильда вскочила.
— Простите! — Николай хватал салфетку, краснел.
Александр III расхохотался.
— Ники, ты как гимназист! Смотрите, не флиртуйте слишком!
Матильда опустила глаза. Улыбнулась — застенчиво, виновато.
Николай не знал, куда деться.
***
После спектакля — «Тщетная предосторожность». Матильда танцевала Лизу.
В антракте Николай вышел покурить.
Матильда «случайно» проходила мимо.
— Ах, ваше высочество!
Он обернулся. Бросил папиросу.
— Мадемуазель Кшесинская... вы великолепно танцуете.
— Вы слишком снисходительны.
— Нет, правда. Я никогда не видел такой... живости.
— Спасибо.
Пауза.
Оркестр заиграл.
— Мне пора. До свидания, ваше высочество.
Присела. Ушла.
Николай стоял ещё пять минут. Потом вернулся в ложу.
Смотрел на сцену. Не видел ничего, кроме девушки в белом с чёрной лентой.
***
Вечером Николай записал в дневнике:
*«23 марта 1890. Спектакль в училище. Небольшая пьеса и балет. Очень мило. Познакомился с мадемуазель Кшесинской. Милое существо».*
Слово «мило» подчеркнул дважды.
Закрыл дневник. Погасил лампу. Лёг.
Не мог заснуть. Всё видел — бархатную ленту, тёмные глаза, застенчивую улыбку.
***
Матильда сидела дома. Записывала в зелёной книжке:
*«23 марта. Идеально. Солонка — сработало. Опрокинул бокал. Император пошутил про флирт. Теперь у Николая есть "разрешение"».*
*«Следующий шаг: дать время. Пусть думает обо мне. Через два месяца сам придёт. Рыба должна заглотить крючок сама».*
Закрыла книжку. Улыбнулась.
Задула свечу.
### Глава III. Красное Село
Апрель. Май. Июнь.
Матильду зачислили в Мариинский театр. Кордебалет. Шестьдесят рублей в месяц.
Танцевала Сильфиду, Жизель, маленькие партии.
Николай бывал редко. Служба. Учения. Парады.
Но когда бывал — сидел в ложе и смотрел.
Матильда чувствовала его взгляд. Танцевала. Не поднимала глаз.
После спектаклей он не подходил.
*«Боится, — записывала она. — Робеет. Хорошо. Пусть мучается».*
***
В июне гвардию перевели в Красное Село. Летние учения. Там был театр.
Матильду включили в летнюю труппу.
Шестого июля танцевала «Баядерку». Никия.
После спектакля шла по коридору. Снимала головной убор. Распускала волосы.
У стены стоял Николай. Мял программку.
Она прошла мимо. Споткнулась — каблук за половицу.
Веер выпал. Покатился к его ногам.
Он поднял.
— Позвольте...
— Ах, ваше высочество! Благодарю!
Пальцы соприкоснулись.
Лицо его залила краска.
— Вы... вы сегодня были божественны.
— Вы слишком добры. Я столько ошибок сделала...
— Нет! Вы лучшая.
Пауза.
— Мне пора переодеться. До свидания.
Она ушла.
Он стоял. Держал веер. Лёгкий, кружевной, пахнущий духами.
Убрал в карман мундира.
***
Дома Николай записал:
*«6 июля. Красносельский театр. "Баядерка". Малютка Кшесинская танцовала Никию. Положительно меня занимает. Разговаривал с ней после спектакля. Очаровательное создание».*
Слово «занимает» подчеркнул трижды.
Достал из кармана веер. Понюхал. Жасмин.
Убрал в ящик стола. На самое дно.
Лёг. Опять не спал.
***
Матильда писала:
*«6 июля. Красное Село. Веер. Сработало. Покраснел. Забыл вернуть — отлично, теперь у него "память"».*
*«Дать ещё два месяца. В сентябре вернутся. Тогда придёт. Обязательно».*
***
В октябре 1890 года Николая отправили в кругосветное путешествие на крейсере «Память Азова». Япония. Сиам. Индия. Дания.
Больше года.
### Глава IV. Ожидание
Матильда танцевала. Аврора. Жизель. Эсмеральда.
Критики писали: «Восходящая звезда русского балета».
Жалованье подняли до ста рублей.
Поклонники присылали цветы. Приглашения.
Она отказывала всем.
— Почему? — спрашивала Преображенская. — Граф Шереметев предлагает двести рублей в месяц!
— Мало.
— Мало?! Целое состояние!
— Для графа — мало. Для наследника — в самый раз.
— Ты дождёшься ли? Он в Японии. Там гейши.
— Дождусь.
— Откуда уверенность?
Матильда улыбнулась.
— Он забыл вернуть мой веер. Пока он у него — я в его мыслях.
Но иногда, поздними вечерами, когда отец спал, а дом погружался в тишину, Матильда сидела у окна и смотрела на Неву.
Темнота. Холод. Лёд.
*«А если не вернётся? Если забудет?»*
Она доставала зелёную книжку. Открывала. Перечитывала записи.
План. Расчёт. Холодная логика.
Закрывала. Прятала.
*«Не забудет. Не может забыть».*
Но почему-то сердце сжималось.
***
Николай вернулся в сентябре 1891 года.
Загорелый. Повзрослевший. Усы отрастил.
Первым делом пошёл в Мариинский. «Спящая красавица». Матильда танцевала Аврору.
В антракте вышел покурить. В коридоре столкнулся с ней.
— Мадемуазель Кшесинская!
— Ваше высочество! Вы вернулись!
— Вчера.
Пауза.
— Вы загорели.
— Да. Индия. Там солнце...
Молчание.
— Ваш веер. Я так и не вернул.
— Ах, веер! Пустяки.
— Нет. Я хотел бы вернуть. Когда удобно.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Что-то дрогнуло внутри. Неожиданно.
*«Он возил его с собой? Одиннадцать месяцев?»*
— Приезжайте в воскресенье. К нам. На Английскую набережную, дом семь.
— Приеду.
Она кивнула. Ушла.
Руки дрожали. Почему дрожали? План же. Всё по плану.
Глава V. Воскресенье
Октябрь. Дождь.
Николай приехал в четыре дня.
Феликс Иванович встретил радушно. Показал кабинет — награды, фотографии.
— Вот я в «Дон Кихоте». Вот с Петипа. А это Матильдочка. Восемь лет. Первый выход.
Николай смотрел. Кивал. Думал: *«Когда увижу её?»*
В пять подали чай.
Матильда вышла. Платье серое, строгое. Волосы убраны.
Села. Налила чай.
— Как путешествие, ваше высочество?
— Интересно. Япония удивительная.
— Рассказывали, на вас напали?
— Да. С мечом. Шрам остался. — Дотронулся до лба.
— Ужасно! Вы могли погибнуть!
— Спас греческий принц Георгий.
Разговор тёк медленно. Вязко.
В семь Феликс встал.
— Простите, репетиция. Матильдочка, проводи гостя.
Вышел.
Остались вдвоём.
***
Гостиная. Камин. Берёзовые дрова — Матильда специально велела. Читала: Николай любит этот запах. Напоминает Гатчину.
Она сидела в кресле. Он — на диване.
Чай остыл.
— Матильда...
— Да, ваше высочество?
— Можно... просто Ники?
— Если позволите.
— Позволяю.
Пауза.
Он встал. Прошёлся до окна. Постоял. Вернулся.
— Матильда, я всё это время думал о вас.
— Правда?
— Да. В Японии. В Индии. Везде. Я ваш веер возил с собой.
— Зачем?
— Чтобы помнить.
Она отвела взгляд. Сердце билось. Громко. Почему так громко?
*«План. Это план. Сейчас скажет о любви. Сейчас...»*
— Ники, вам нельзя думать обо мне. Я балерина. Вы будущий император.
— Мне всё равно!
Он сел рядом. Взял её руку.
— Матильда, я никогда не чувствовал ничего подобного. Это... это как...
— Как любовь?
— Да.
Поцеловал её руку.
Она дрожала. Показное? Настоящее? Сама не понимала.
— Niki, я боюсь.
— Чего?
— Всего. Вас. Себя. Этого чувства.
Он обнял её. Она прижалась.
Камин трещал. Берёза пахла.
*«План работает, — подумала Матильда. — Всё идёт по плану».*
Но почему тогда слёзы? Откуда слёзы?
Николай отстранился.
— Матильда, я хочу быть с вами. Но я не могу...
Замолчал.
— Что?
Он покраснел.
— Я не могу быть первым. Грех. Невинную девушку... Мать воспитала... Я не могу.
Пауза.
— Но если бы вы уже... если бы...
Не договорил.
Матильда поняла. Конечно поняла. Читала об этом. Знала. План же.
Встала. Подошла к окну.
— Дайте мне время подумать.
— Сколько?
— Две недели.
Он кивнул. Встал. Поклонился.
— Я буду ждать.
Ушёл.
***
Матильда стояла у окна. Дождь. Серость. Холод.
Достала зелёную книжку:
*«13 октября 1891. Признался в любви. "Не могу быть первым" — как предполагалось. План: найти кого-то. Молчаливого. Через две недели вернуться. Сказать: "Теперь можешь". Поверит».*
Закрыла. Спрятала.
Села на кровать. Положила руки на колени.
Тихо заплакала.
Почему плакала? План же работает. Всё по плану.
Глава VI. Корнет
Через неделю она нашла.
Корнет Владимирского полка Алексей Кривошеин. Двадцать лет. Красивый. Бедный.
После спектакля пригласила в кафе.
— Господин Кривошеин, мне нужна услуга.
— Слушаю.
— Деликатная.
Он понял.
— Сколько?
— Тысяча рублей.
— Что я должен?
— Переспать со мной. Один раз. И молчать. Всю жизнь.
Он задумался.
— За молчание. Если проболтаетесь — уничтожу. У меня будут влиятельные друзья.
Посмотрел долгим взглядом.
— Согласен.
***
Гостиница «Европа». Номер на ночь.
Он вошёл. Она ждала у окна.
— Раздевайтесь.
Он разделся. Она разделась.
Легли в постель.
Час спустя всё кончилось.
Она встала. Оделась. Положила конверт на стол.
— Тысяча. Пересчитайте.
Он пересчитал.
— Верно.
— Помните: если хоть слово...
— Молчу как рыба.
Она ушла.
Алексей Кривошеин сдержал слово. Молчал всю жизнь. Умер в 1915. Убит на фронте.
***
Матильда вернулась домой. Дом спал. Тишина.
Прошла в свою комнату. Закрыла дверь.
Села перед зеркалом. Посмотрела на себя.
Достала зелёную книжку. Открыла. Взяла перо.
Рука дрожала.
Написала:
*«20 октября. План выполнен».*
Больше ничего.
Закрыла книжку. Спрятала.
Легла в постель. Не раздевшись. Смотрела в потолок.
*«Это правильно. Это нужно. Это план».*
Почему же так больно?
Заснула под утро.
КОНЕЦ ЧАСТИ 1
Что будет дальше?
Сработает ли план Матильды? Удастся ли ей покорить сердце наследника престола? Или холодный расчёт обернётся против неё самой?
Во второй части вы узнаете:
- Как развивались отношения Матильды и Николая
- Какую цену пришлось заплатить за игру с судьбой
- Кто на самом деле управлял этой опасной игрой
**Продолжение через неделю!**
👉 Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить вторую часть истории!