Роман "Хочу его... забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 10. Глава 130
– Артём Кривой, – произнес Тальпа, и в его голосе, всегда нейтральном, прозвучало легкое, но отчётливое отвращение, как при упоминании таракана, ползущего по чистой скатерти. – Он – анахронизм. Притом живой. Грубая, неконтролируемая сила, взрывоопасная и непредсказуемая. Его выходки в порту, примитивные методы «толкования понятий» – всё это привлекает ненужное, опасное внимание, как яркий флаг. Он ведёт себя так, будто на дворе девяностые, и это раздражает всех, кто уже давно играет в другие, более сложные игры. Власти долго мирились с вами, потому что вы – фактор стабильности, предсказуемости. Платите, договариваетесь, не устраиваете публичных разборок. Кривой – это гром и молния, которые рано или поздно приведут грозу на головы всех нас. Операция по «зачистке» уже обсуждается в высоких кабинетах, я знаю это из своих источников. И первой мишенью будет именно он. Но воронка от такой операции затянет многих, поднимется такая пыль, что придётся отмывать всех.
– Значит, если устраним этого старого упыря, сделаем властям тихое, негласное одолжение? – хмыкнул Буран, поглаживая щетину на подбородке.
– Именно так, Фёдор Максимович. Убирая его руками… постороннего, анонимного специалиста, мы решаем несколько стратегических задач одним точным ударом. Первое: устраняем источник постоянной головной боли и прямого конкурента на портовых направлениях. Второе: снимаем предлог для масштабной, шумной полицейской операции, которая неминуемо коснулась бы и наших… более деликатных предприятий. Третье: демонстрируем собственную силу, эффективность и одновременно… лояльность существующему порядку. Мол, сами наводим порядок в своём огороде, без лишнего шума. Это существенно повысит ваш кредит доверия в определённых кабинетах и позволит обсуждать новые… проекты.
– Вообще-то своих крошить не по понятиям, может начаться большая свара… – произнёс Буран.
– Разумеется, может, – согласился Тальпа. – Но это лишь в том случае, если кто-то сумеет доказать, что Сухой делал всё по вашему приказу, или же входил в коллектив. Но ни того, ни другого никто не скажет. Киллер был связан с Савиным. На нем ниточкой оборвется.
Авторитет довольно хмыкнул.
– А почему именно наш пленник? – спросил Буран, отводя взгляд от карты и пристально глядя на советника. – У нас есть свои проверенные бойцы. Сухой не слишком-то надёжен. Понтов слишком много, меня не уважает, раз буром попёр.
– Ваши люди, Фёдор Максимович, с позволения сказать, известны в лицо всем, включая самого Кривого и каждого из его многочисленной охраны, – мягко, но неумолимо возразил Тальпа. – Любая их активность в радиусе километра от него будет мгновенно замечена, расценена как прямое объявление войны и приведёт к масштабному, открытому противостоянию с непредсказуемыми и, уверяю вас, крайне затратными последствиями. К тому же, объективно, шансы на успех у них в данной конкретной ситуации… невысоки. Крепость Кривого, как вы знаете, серьёзная, он параноидально осторожен. А этот Сухой… Он пришлый. Тень. Его здесь не знают. Он – профессионал в своём узком, мрачном деле, это видно даже по тому, как вёл себя при захвате: без паники, с холодной оценкой обстановки. Одинок. У него нет здесь связей, семьи, обязательств. Идеальный, стерильный, одноразовый инструмент. Выполнит задачу – и бесследно пропадёт. Причём мы поможем ему исчезнуть навсегда, прямо на месте, гарантируя чистоту операции и отсутствие хвостов.
– Мотивация? – коротко спросил Буран. – Он не пойдёт просто так, под страхом смерти.
– Мотивацию мы ему обеспечим, – улыбнулся Тальпа тонкими губами. – Я уже изучил его возможное прошлое. Обрывки, конечно. Но этого достаточно, чтобы создать правдоподобную легенду. Кривой когда-то вёл дела на юге. Там были переделы маршрутов, стычки. Можно аккуратно намекнуть, что именно люди Кривого виновны в гибели каких-то его боевых товарищей. Нужно не говорить прямо, а подвести к этому. Дать ему самому сложить мозаику и возненавидеть нужного человека. Ненависть – отличный двигатель.
– Не поверит ведь.
– Значит, нужно дать ему такую информацию, которую он поверит на сто процентов, – заметил Тальпа.
Буран долго смотрел на карту, где район порта был отмечен красным. План нового советника был безупречен, как всегда. Он сочетал в себе циничный расчёт и понимание человеческих слабостей.
– Хорошо. Готовь легенду. Посмотрим, клюнет ли этот мокрушник.
На одиннадцатый день заточения в подвале что-то изменилось. Дверь открылась в неположенное время, и вошёл незнакомый человек. Не охранник. Он был одет в дорогой, но неброский костюм, в руках держал кожаную папку. Его лицо было невыразительным, а глаза за стёклами очков казались совсем словно и сами стеклянными. Это был Тальпа. За ним, как тень, стоял Матрос.
Бывший чиновник окинул подвал беглым, безразличным взглядом, как инспектор смотрит на складское помещение. Ничего интересного для него тут не было. Он все уже видел на мониторе. Его взгляд скользнул по съёжившемуся Гранину и остановился на Сухом.
– Здравствуйте, – произнёс Тальпа тихим, ровным голосом. – Меня зовут Трофим Андреевич. Я представляю интересы Федора Максимовича по ряду… вопросов. Рад видеть, что ваше здоровье идёт на поправку.
Сухой молчал. Вошедший человек излучал совершенно иную энергию, нежели бандиты или сам Буран. Это была энергия канцелярии, тихого кабинета, где принимаются решения о судьбах людей.
– Федор Максимович поручил мне с вами побеседовать, – продолжал Тальпа, не ожидая ответа. – Он считает, что сложившаяся ситуация невыгодна ни одной из сторон. Вы – ценный специалист, а он – практик, умеющий ценить чужую компетенцию. Я предлагаю начать диалог. Вам – улучшить условия содержания, получить более достойную медицинскую помощь и перспективу. Нам – понимание вашей потенциальной полезности.
– Я уже слышал это от него самого, – хрипло сказал Сухой. – Чем ты отличаешься?
– Тем, что не даю пустых обещаний, – без улыбки ответил Тальпа. – Я предлагаю алгоритм. Шаг за шагом. Первый шаг – ваше честное мнение по одному оперативному вопросу. Как чистый теоретический пример.
Он открыл папку, достал оттуда планшет и показал сделанную с квадрокоптера видеозапись некоего укреплённого дома с территорией, но без подписей и координат.
– Допустим, есть объект. Охрана по периметру, вот здесь и здесь наблюдательные вышки, патрули с собаками. Въезд только через одни ворота со шлюзом. Цель находится внутри, её распорядок дня неизвестен. Как специалист, что вы видите здесь в первую очередь? Не как решение, а как… слабое звено в системе.
Это был тест. Очевидный и прозрачный. Но отказ был бы глупостью. Сухой взглянул на фотографию. Его профессиональный взгляд автоматически начал выхватывать детали: слишком густые деревья у северной стены, мешающие обзору с вышек; патруль, который ходит слишком предсказуемо; вентиляционные шахты на крыше, слишком крупные для такого здания.
– Деревья, – коротко сказал он. – Их или нужно вырубить, или использовать. Патруль ходит по шаблону, интервал пять минут. Это окно. Вентиляция на крыше – возможный путь, если шахты ведут в жилые помещения. Но это риск. Лучший способ – не штурмовать крепость, а заставить цель её покинуть. Или добраться до неё иным путём, не через периметр.
Тальпа внимательно слушал, кивая. Он что-то отметил в блокноте.
– Рационально. Благодарю вас. Это ценно.
Он положил планшет обратно в папку.
– В качестве жеста доброй воли, с сегодняшнего дня вам будет предоставлена более качественная пища и необходимые медикаменты. И… литература, если пожелаете. Подумайте о нашем диалоге. В одиночку вы отсюда не выйдете. В сотрудничестве – у вас есть шанс не просто выйти, но и получить то, что вам нужно. Деньги. Новую жизнь. Забытое прошлое.
С этими словами Тальпа развернулся и вышел. Матрос бросил на Сухого тяжёлый взгляд и закрыл дверь.
С этого дня жизнь в подвале изменилась. Пища действительно стала лучше: появились мясо, овощи, иногда даже фрукты. Принесли несколько потрёпанных книг – классику, которая, видимо, валялась где-то на полках в доме. Гранин, увидев, что условия улучшаются только для Сухого, впал в ещё более глубокое уныние и зависть. Но киллер понимал: это не забота, а подготовка. Его откармливали и лелеяли, как быка на убой. Перед закланием. Только прежде требовалось как следует развлечь хозяина. Нечто вроде корриды.
Визиты Тальпы стали регулярными. Он приходил раз-два в день, всегда один, всегда с каким-то «теоретическим» вопросом или задачей. Иногда это была карта, иногда – схема протокола безопасности, иногда – психологический портрет гипотетической «цели». Разговоры велись спокойно, уважительно. Тальпа никогда не давил, не угрожал. Он создавал иллюзию профессионального диалога двух экспертов. И понемногу, исподволь, в эти разговоры стало вплетаться имя Артёма Кривого. Сначала как пример «плохой», непрофессиональной охраны (хотя на деле охрана вора в законе была как раз очень умелой в своём бандитском роде). Потом – как пример человека, чья жестокость и алчность не знают границ. Тальпа, с его чиновничьей сдержанностью, рассказывал о делах Кривого с таким ледяным презрением, что оно казалось искренним.
И вот однажды, обсуждая тему мести и «справедливого возмездия» в абстрактном ключе, Тальпа как бы между делом обронил:
– Вот взять, к примеру, историю, которая ходила в определённых кругах пару лет назад. На юге, под Махачкалой. Группа вольных перевозчиков, специалистов, работала на одном сложном маршруте. Конкуренты их, разумеется, не жаловали. И в один день их конвой был нагло перехвачен, а все люди – уничтожены. Ходили слухи, что заказ был не местный, а от одного нашего… северного соседа, который хотел контролировать все пути в регионе. Он широко известен в узких кругах под погонялом Кривой. Артем кривой, если точнее. Говорят, он даже хвастался потом, что убрал «каких-то наёмников-неудачников». Фамилии, конечно, никто не помнит. Казалось бы, рядовой эпизод. Но ведь за каждым таким «эпизодом» – живые люди. У кого-то, наверное, были семьи, дети, друзья.
Тальпа посмотрел на Сухого поверх очков. Он не знал наверняка, слышал ли киллер о той истории со множеством «двухсотых». Но знал: подобные моменты – как серная кислота: они разъедают душу любого, кто прошёл через огонь и видел, как гибнут свои. И он не ошибся. Сухой не дрогнул, не изменился в лице. Но в его глазах, обычно мёртвых и пустых, на долю секунды промелькнула такая глубокая, запредельная боль, что Тальпа понял – крючок заглочен. Он не знал, попал ли точно в старую рану. Но сумел её потревожить. Этого было достаточно.
После того визита Сухой лежал, глядя в потолок, и его мысли работали с бешеной скоростью. Он понимал, что его готовят. Подсовывают врага, которого он должен возненавидеть по заказу. История, рассказанная Тальпой, вроде была вымышленной, но слишком похожей на правду. Такое могло случиться. И Кривой был вполне способен на подобное. Но не это имело значение, а то, что теперь у Бурана и Тальпы была зацепка. Они думали, что нашли его слабое место.
Тогда в голове Сухого, в темноте и тишине подвала, начал формироваться собственный план. Призрачный, безумный, почти невыполнимый. Он должен был принять их игру. Сделать вид, что повёлся на легенду и возненавидел Кривого, – виновника гибели своих боевых товарищей. Следовало выполнить их задание. Но не так, как они хотят. Выжить после выстрела. И для этого требовался хаос больший, чем они планировали. Но действовать одному трудно. Значит, необходим союзник внутри этой тюрьмы. Слабый, сломленный, близкий к отчаянию человек, у которого не осталось ничего, кроме желания выжить любой ценой. Александр Гранин.
Но предлагать союз сейчас было бы безумием. Нужно было ждать, пока Тальпа не раскроет больше карт, и подготовка не перейдёт в практическую фазу. Терпеть до своего часа, когда клетку приоткроют, чтобы выпустить прирученного хищника на охоту. А сейчас – копить силы, наблюдать и делать вид, что тебя приручили.
Наверху, в кабинете, Тальпа докладывал Бурану:
– Прогресс есть. Он принял улучшение условий. Вступает в диалог. История с югом его задела, я это видел. Думаю, ещё несколько сеансов, и мы сможем перейти к конкретике. Сухой начнёт сам спрашивать про Кривого, я уверен.
– Хорошо, – кивнул Буран. – Действуй. Но не торопись. Пусть повисит в неопределённости ещё. Голодный зверь лучше идёт на приманку.
– Именно так, Федор Максимович, – согласился Тальпа, аккуратно закрывая свою папку. В его голове уже выстраивался следующий, более сложный ход в этой шахматной партии, где пешкой был киллер, а королём – Артём Кривой. Он не подозревал, что пешка в их с Бураном игре уже сама решила стать ферзём.