Сердце забилось чаще. Инстинкт — тот самый, что помог выжить в тюрьме, — подсказывал: это важно. Это что‑то изменит.
Вечером, когда они собрались в теплоузле, Вера молча протянула планшет Роману. Он поднял глаза от ноутбука — и они вспыхнули интересом. Впервые за три недели Вера увидела в них живой огонь.
— Планшет третьей модели, — пробормотал он, беря устройство обеими руками, словно священную реликвию. — Хорошая вещь. Дай‑ка посмотрю.
Он развернул свой импровизированный верстак — деревянную доску на палетах, где лежали отвёртки, пинцеты, мультиметр — всё найденное в мусоре или украденное. Разобрал планшет с хирургической точностью: подпаял что‑то на плате, заменил какой‑то шлейф.
Игорь и Вера молчали, наблюдая за его руками — уверенными, быстрыми, знающими.
Через час Роман подключил планшет к аккумулятору. Экран загорелся.
— Работает, — сказал он, и в голосе его звучало торжество. — И пароля нет. Идиот просто выбросил.
Почти улыбка тронула его губы.
Они втроём склонились над экраном. Фотографии: пляжи Мальдив, бирюзовая вода, белый песок, пальмы; деловые встречи в башнях Москва‑Сити — панорамные окна, из которых город казался игрушечным; блондинка лет тридцати в платье, которое стоило больше, чем Вера зарабатывала за месяц сбора вторсырья; белый дорогой автомобиль, яхта, закатное солнце над морем, бокалы шампанского.
— Наш клиент не бедствует, — присвистнул Игорь.
Вера листала дальше. Папки с документами: контракты, презентации, финансовые отчёты. Название компании мелькало на каждом экране.
— «Фармтех Инновации Фармацевтика», — пробормотала Вера, и что‑то дрогнуло внутри. — Дай‑ка посмотрю.
Она открыла папку конференции и замерла. Фотография: сцена какого‑то форума, на заднике — надпись: «Инновации в регенеративной медицине». 2012 год. Группа людей в деловых костюмах — уверенные лица, дорогие часы, улыбки успеха. И среди них…
— Это… — голос Веры сорвался. — Это невозможно.
Игорь и Роман посмотрели на неё.
Вера увеличила фотографию дрожащими пальцами. Мужчина лет сорока: полысевший, располневший, с лицом, обрюзгшим от хорошей жизни.
— Но та же самодовольная улыбка, тот же шрам на подбородке — след от автоаварии, когда ему было 20. Та же родинка над правой бровью…
— Станислав, — прошептала Вера, словно заклинание против реальности. — Стас Кречет.
Она выхватила планшет из рук Романа, листала фотографии лихорадочно. Руки тряслись так, что экран дрожал.
Стас — на яхте, рука на плече блондинки, Средиземное море сияет на фоне. Стас — у входа в особняк, табличка на воротах: «Рублёвка, резиденция № 47». Стас — на трибуне симпозиума в Женеве, октябрь 2012 года. Стас подписывает документы; рядом — мужчины в костюмах за несколько тысяч долларов. Дата — полгода назад.
Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело. Мир качнулся, и Вера схватилась за край палет, чтобы не упасть.
— Вера! — Игорь поймал её за плечи. — Что случилось? Кто это?
Она подняла на него глаза — и он отшатнулся от того, что увидел в них.
— Этот человек, которого я якобы убила, — сказала Вера голосом, который звучал механически, чуждо, словно принадлежал не ей, — за что я отсидела 10 лет.
Повисла тишина. Игорь медленно опустился на палеты. Лицо его побелело. Роман снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно — нервный жест, выдававший потрясение.
— Расскажи, — тихо сказал Игорь, и в голосе его проснулся азарт журналиста‑расследователя. — Всё. С самого начала.
Вера рассказала. Голосом ровным, почти безэмоциональным: шок притупил чувства, превратил её в рассказчика чужой истории. Партнёрство в институте. Разработка «Регенезиса». Спор о патенте. Та ночь: лаборатория, разбитые колбы, тело на полу. Арест. Суд. Приговор. Десять лет.
Когда она закончила, молчание было таким плотным, что слышалось гудение труб.
Роман первым пришёл в себя.
— Посмотрим, кто он теперь, — сказал он тихо, но в голосе звучала сталь.
Пальцы заплясали по клавиатуре. Он лез в документы, открывал файлы, изучал.
— Глеб Орлов, — прочитал он через несколько минут. — Генеральный директор компании «ФармТех Инновации». Компания зарегистрирована… — он посмотрел на дату, — в 2004‑м. Девять лет назад, почти сразу после твоего приговора.
Пауза.
— Основной актив компании — патент на препарат «РегенМакс».
Вера почувствовала, как внутри всё сжалось в ледяной комок.
— Покажи формулу, — приказала она.
Роман открыл патентную заявку.
Химическая формула заполнила экран — сложная структура с боковыми цепями, функциональными группами, связями. Вера изучала её. Её мозг, отточенный годами работы, видел каждую деталь.
— Это мой «Регенезис», — сказала она холодно. — Он только слегка изменил формулу — косметически. Добавил одну боковую цепь, чтобы обойти авторские права. Но основа — механизм действия, сама суть — всё моё. Это моя разработка.
Воспоминание ударило, как волна.
Август 2002‑го. Лаборатория залита вечерним светом. Они со Стасом склонились над документами. Патентная заявка почти готова.
— Вера, давай оформим патент на институт, — говорит Стас, и в голосе — напряжение, которого она тогда не заметила. — Так проще будет с продвижением, с инвесторами.
— Нет, Стас, — она качает головой упрямо. — Это моя разработка. Я потратила пять лет на эту формулу. Каждую ночь, каждые выходные… Я оформлю на себя.
— Мы же партнёры.
Его лицо каменеет.
— Ты мне не доверяешь?
— Дело не в доверии, — она кладёт руку на его плечо, пытаясь смягчить удар. — Дело в праве. Я автор. Закон на моей стороне.
Стас молчит, отворачивается. И Вера видит — впервые замечает — как что‑то холодное и злое мелькает в его глазах.
Вера вернулась в настоящее. Она сидела на палетах, сжимая планшет, и шок сменялся другим чувством — не горячей, испепеляющей яростью, а холодной, кристаллической. Как жидкий азот, замораживающий всё, к чему прикасается. Боль и страх превращались в монолитную решимость.
«Десять лет моей жизни, — думала она, глядя на фотографию Стаса — довольного, успешного, живого. — Мой сын, которого я держала на руках всего несколько часов. Моя карьера. Моё имя. Всё отнято из‑за чудовищного обмана.
Не было никакого убийства. Был гениально разыгранный спектакль. Мне отвели роль убийцы. Ему — роль жертвы.
— Все эти годы я думала, что это была ошибка, — сказала она вслух, и голос её звучал как лёд. — Что кто‑то другой убил Стаса, а меня подставили».
— Судебная ошибка. Ложные свидетели. Но реальность… Реальность чудовищная.
Она подняла глаза на Игоря и Романа.
— Его вообще не убивали. Он жив. Он всегда был жив. Всё это время, пока я гнила в камере, пока рожала сына и теряла его, пока отсчитывала дни и годы, он жил. Строил империю на моей разработке… на моих костях.
Игорь медленно встал. В его глазах проснулся огонь — тот самый, что когда‑то заставлял его лететь в горячие точки, писать неудобные статьи, искать правду там, где все от неё отворачивались.
— Нужно всё проверить, — сказал он, и голос зазвучал по‑другому. — Досконально. Собрать доказательства. Если это правда — это история, которая взорвёт всё.
Роман уже подключал планшет к ноутбуку.
— Копирую все данные. Если он удалит что‑то удалённо, у нас будет резервная копия. Я создам зеркало в облаке, к которому у него нет доступа.
Они работали молча, сосредоточенно. Вера смотрела на фотографию Стаса — на его самодовольную улыбку, на дорогой костюм, на часы, которые стоили больше, чем она заработала за три недели на мусорных баках.
«Ты думал, что похоронил меня, — думала она, и холод внутри превращался в ярость, в ледяную, непоколебимую решимость. — Думал, что я сгнию в тюрьме и умру, никому не нужная. Думал, что твой секрет уйдёт со мной в могилу. Но я выжила. Я прошла сквозь ад и вернулась. И теперь я найду тебя. И верну всё, что ты украл».
Игорь положил тяжёлую руку ей на плечо.
— Мы найдём его, — сказал он твёрдо. — И докажем правду вместе.
Роман, не отрываясь от экрана, добавил:
— Академия отверженных объявляет войну.
Вера почувствовала, как внутри что‑то переломилось. Она больше не была жертвой. Она больше не была той сломленной женщиной, которая три недели назад стояла у мусорного бака, не решаясь подойти.
Она стала охотницей.
Её добыча была жива, богата и самодовольна. Но ненадолго.
«Правда подобна семени, брошенному в землю. Её можно закопать глубоко, но рано или поздно она прорастёт».
Ночь растянулась, как резиновая, бесконечная. Никто не спал.
Роман сидел за ноутбуком — глаза покраснели от напряжения и света экрана. Пальцы летали по клавиатуре с яростной сосредоточенностью. Вера и Игорь застыли рядом, не в силах отвести взгляд.
— Взламываю облачное хранилище, — монотонно комментировал Роман, глядя в экран, как шахматист на доску. — Система защиты слабая.