Глава 13
С этого дня Инна начала готовить себя мысленно к отъезду в Москву. Ей вообще не надо было оттуда уезжать — стоило лишь прислушаться к Наташе, своей старшей подруге, которая твердила
- Не торопись, здесь у тебя всё есть
. Но Инна была готова исправить совершённую ошибку. В глубине души она понимала: тот поспешный отъезд стал точкой перелома, после которой жизнь словно пошла по другой траектории.
Гоша приходил вечерами, как и прежде. Приносил пиццу, которую они вместе уминали под бесцельные разговоры. Они болтали как старые друзья — легко, непринуждённо, без намёка на былую близость. О женитьбе или переезде Инны к нему разговоров больше не было. Оба молчаливо признали: время сделало своё дело. Они отвыкли друг от друга. Остались лишь дружеские отношения — тёплые, но хрупкие, как стекло, которое уже не склеить. А этого было недостаточно для того, чтобы создать семью.
Инна часто задумывалась: а был ли Гоша вообще готов к серьёзным отношениям? Он сам-то толком ещё не жил. Чего он видел? Да ничего! В юности у него были мечты — яркие, правильные: открыть своё дело, построить дом. Но потом всё куда-то растворилось, словно туман на рассвете. Сейчас ему уже ничего не хотелось. Он существовал в каком-то полусне, будто ждал, что жизнь сама подбросит ему шанс, который он упустит, даже не заметив.
Она наблюдала за ним и думала – Как же так вышло?
Гоша сидел напротив, рассеянно листал ленту в телефоне, изредка поднимал глаза и улыбался. В его взгляде читалась усталость — не физическая, а та, что проникает в душу, высасывает силы, превращает мечты в пыль. Инна понимала: он незлой, неплохой, просто потерянный. Потерянный в этом мире, где нужно каждый день делать выбор, где нельзя просто плыть по течению. Конечно, смерть отца и болезнь мамы повлияли на него, и он сдался на милость обстоятельствам.
А она? Она всё ещё искала. Всё ещё хотела куда-то выбиться, доказать себе и окружающим, что способна на большее. Иногда ей казалось, что она бежит по замкнутому кругу, но остановиться боялась — вдруг тогда всё рухнет, и она останется ни с чем. Гоша смотрел на неё и думал, что она молодец. До сих пор ищет, не сдаётся, не превращается в тень, как многие вокруг. Он даже где-то ей завидовал — её напору, её умению верить в лучшее, несмотря ни на что.
Однажды вечером, когда пицца уже остыла, а за окном зажглись фонари, Гоша вдруг сказал:— Знаешь, я иногда думаю: а что, если мы с тобой ошиблись, принимая решения расстаться? Ведь все наши мечты и планы были вполне реальными, а не иллюзиями.
— Инна не ожидала от него таких слов. Обычно он избегал серьёзных разговоров, предпочитал шутить или переводить тему. Но сейчас в его голосе звучала неподдельная тоска — та, что копилась и, наконец, прорвалась наружу.
— Не думаю, — ответила она тихо. — Если бы всё было ошибкой, мы бы чувствовали боль. А так мы оба поняли, что приняли правильное решение.
Гоша усмехнулся, но в его улыбке не было иронии.— Ты всегда была такой… сильной. Я даже не знаю, откуда в тебе это.
— Просто я не могу иначе, — призналась Инна. — Если остановлюсь, то просто исчезну.
Они замолчали. В комнате повисла тишина. Инна понимала, что ему не хватает характера, решимости, чтобы начать действовать. Она также знала, что об этом они больше говорить не будут. Не потому, что они поссорились или разлюбили друг друга. Просто их пути окончательно разошлись. Они стали двумя параллельными линиями, которые когда-то пересеклись, но теперь уходят в разные стороны.
– Гош, я все-таки в Москву уезжаю. Что же я зря училась четыре года, то чем я сейчас занимаюсь, необязательно было заканчивать институт, а там подруга открывает ресторан и берет меня технологом, и я ее не подведу.
Видно было, что он расстроился. – Жаль, что ты уезжаешь. Хоть у нас с тобой ничего не получилось, но я знал, что ты рядом, я ведь все-таки еще люблю тебя.
– Но у нас не поменялись номера телефонов, и мы можем с тобой разговаривать.
– Да, хотя это никогда не сможет заменить вот такие встречи.
Он обнял ее и прижал так крепко, как будто хотел подтвердить свои слова о любви.— Удачи. Ты справишься.
И в этот момент Инна поняла: они оба сделали правильный выбор. Пусть болезненный для него, но необходимый, потому что иногда нужно отпустить прошлое, чтобы найти будущее.
*******
Наташа позвонила через месяц — неожиданно, будто и не было этих долгих недель молчания. Голос её звучал бодро, почти радостно, словно она уже видела перед собой сверкающие люстры нового ресторана, шум гостей и аромат только что приготовленных блюд
— Инуша, выезжай. Поможешь мне здесь. Думаю, ещё через месяц ресторан откроется.
Инна замерла с трубкой в руке. В груди что-то дрогнуло — то ли радость, то ли страх перед неизвестностью. Она давно ждала этого звонка, но теперь, когда он раздался, всё казалось слишком внезапным.
— Спасибо, Наташа, — наконец выдохнула она. — Завтра пойду увольняться. Надеюсь, не заставят меня отрабатывать две недели.
— Договорись, — ответила Наташа без тени сомнения. — Но если не получится, то отрабатывай. Не опоздаешь.
Разговор закончился, а девушка ещё долго держала телефон в руках, глядя в окно на серые городские крыши. Всё менялось слишком быстро. Ещё вчера она была просто резчицей овощей в супермаркете, а сегодня — в шаге от новой жизни. Но главный разговор, которого она боялась, ждал дома.
Дверь квартиры открылась с тихим скрипом. Инна вошла, стараясь не шуметь, но мать уже стояла в прихожей — строгая, с поджатыми губами, в своём неизменном сером халате.
— Ну? — спросила она, даже не поздоровавшись. — Почему так долго не заходила?
Девушка вздохнула. – Началось. Очень устаю на работе, — ответила она, снимая обувь. — А потом… мне звонили.
— Кто звонил?
— Наташа.
Тишина. Только тиканье старых часов на стене — монотонное, безжалостное.
— И что ей нужно? Инна сглотнула. Теперь — только прямо.
— Она зовёт меня к себе. Говорит, через месяц ресторан откроется, и я смогу там работать по специальности.
Мать резко выпрямилась. Глаза её сузились.
— Опять уезжаешь?
Голос звучал спокойно, но Инна знала: это затишье перед бурей.
— Это шанс, — тихо сказала она. — Там будет лучше.
— Лучше?! — мать, наконец, сорвалась на крик. — А здесь чем плохо? У тебя есть работа, жильё, семья…
— Мама, это не жизнь, — перебила Инна, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Я устала резать овощи, болят ноги и спина, и за все это платят копейки. Хочу чего-то большего.
— Большего?! — мать шагнула вперёд, голос дрожал от гнева. — А кто будет за мной ухаживать? Кто будет помогать? Я что, для тебя просто обуза?
Инна опустила глаза. Вот оно. То, чего она боялась больше всего.
— Ты не обуза…Но у тебя есть муж, и еще две дочери. Она схватила ее за руку
— Я тебя растила, кормила, одевала, а теперь ты просто возьмёшь и уедешь?
Слова резанули, как нож. Инна вырвала руку.
– Я уезжаю не потому, что не люблю тебя. Я хочу найти свое место в жизни, понимаешь?
Мать замолчала. Лицо её дрогнуло, но она тут же сжала губы, превращаясь в каменную статую.
— Значит, так, — процедила она. — Уезжай. Но знай: если уедешь — обратно можешь не возвращаться.
Инна почувствовала, как в горле встал ком. Она хотела что-то сказать, но слова застряли. Просто кивнула и пошла попрощаться с отцом и сестрами.