Глава 14
Спорить с матерью было бесполезно — её мнение всегда оставалось последней инстанцией. Сколько Инна себя помнила, мама неизменно держала бразды правления в семье, чётко формулировала правила и не допускала возражений. Любой спор затухал, едва начавшись: её тон, взгляд, сама манера говорить пресекали попытки дискуссии на корню.
Инна молча кивнула, не проронив ни слова. В груди теснилось противоречивое чувство: с одной стороны — обида, с другой — привычное смирение. Она знала: дальше настаивать бессмысленно. Вместо этого девушка тихо направилась в гостиную, где сидели отец и младшие сёстры.
Отец, заметив её приближение, поднялся с кресла. Его глаза, обычно строгие и сосредоточенные, сейчас светились тёплой и нежностью. Он шагнул навстречу, распахнул объятия, и Инна, не сдержавшись, прижалась к нему, вдыхая знакомый запах одеколона.
— Ты молодец, — тихо произнёс он, слегка отстранившись, но не выпуская её из рук. — Я горжусь тобой.
Эти простые слова, сказанные без пафоса и назидательности, пронзили Инну острой волной эмоций. В них не было давления, только искренняя поддержка и признание. Она почувствовала, как напряжение, сковывавшее её всё это время, понемногу отпускает.
Сёстры, сидевшие на диване, смотрели на нее и улыбнулась краешком губ, словно разделяя невысказанную солидарность. Обе вскочили и обняли сестру.
— Ты ведь ненадолго? — прошептали они, глядя снизу вверх с тревогой.
Инна погладила их по волосам, стараясь улыбнуться как можно увереннее.
– Я еду работать, здесь для меня ничего нет, я училась четыре года, и резать овощи с высшим образованием — это грех. Но ведь у меня будет отпуск и мы встретимся или вы с папой ко мне приедете
- Мы к тебе – закричали девчонки.
Она обвела взглядом родных: отца, который всё ещё держал её за плечи, Лизу, пытавшуюся скрыть волнение за напускной невозмутимостью, Машу, цеплявшуюся за неё, как за спасательный круг. В этот момент Инна осознала, что, несмотря на все разногласия с матерью, здесь, в этом доме, её любят и ждут. И это придавало сил.
— Ладно, — она мягко отстранилась. — Мне пора.
Отец кивнул, не говоря больше ни слова, но его взгляд сказал всё: он верил в неё. Сёстры помахали руками, и Инна, собрав всю волю в кулак, вышла за дверь, чувствуя, как в сердце теплится огонёк надежды, что мама передумает.
********
Стоя посреди своей комнаты, она обвела ее взглядом – Спасибо тебе, мы с тобой неплохо жили. Но мне надо двигаться дальше, а у тебя будет другой жилец, не грусти – она с ней разговаривала как с живой.
Инна достала чемодан и начала складывать вещи. Рубашки, джинсы, белье, книги. Каждое движение отдавалось болью в груди.
«Я делаю правильно?» — думала она, укладывая в чемодан альбом с фотографиями.
Телефон завибрировал. Сообщение от Наташи - Все силе? Жду тебя через три дня. Не передумала?
Инна улыбнулась. Впервые за долгое время в душе затеплилась надежда
- Не передумала. Буду.
Утром, прежде чем зайти на рабочее место пошла к старшей по цеху
– Я хочу уволиться, мне предложили работу по специальности, мне надо отрабатывать две недели?
– Нет. У нас никогда не отрабатывают, желающих работать хоть отбавляй, так что иди сразу в отдел кадров и спасибо тебе за работу, ты настырная, в хорошем смысле этого слова, из тебя выйдет толк.
– Спасибо на добром слове и вам за терпение.
Теперь, держа в руках трудовую книжку, она была свободна. Можно брать билеты до Москвы. Ей не верилось, что грядут такие кардинальные перемены.
Она закрыла чемодан, оглядела комнату в последний раз. Когда все было готово, билет заказан, хозяйка квартиры предупреждена, Инна решила позвонить маме
– Да – ее обычный начальствующий тон.
– Я уезжаю. Прости. Я должна попробовать. Молчание.
Наконец, мать откашлялась и сказала
— Если это то, чего ты хочешь… — она вздохнула. — Будь счастлива.
– Спасибо, мама. Я буду звонить. И по-возможности приезжать. Обещаю.
– Хорошо
Через два часа такси увозило Инну на вокзал. Она смотрела в окно на удаляющийся дом, на знакомые улицы, магазины и чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Это был конец. Конец старой жизни. И начало. Начало новой, хоть и неизвестной. Наташа ее встречала
– Как я рада тебя видеть. Остановишься у меня, потом найдем тебе хорошую квартиру и замуж тебя отдам. Рада, что ты отвязалась от этого Гоши. Ни уму, ни сердцу – это разве мужик.
Через месяц московский ресторан открылся. Инна была в своей стихии. Полный ресторан народу, и в воздухе пахло успехом. Здесь чувствовалась жизнь, ритм, энергия, которая пульсировала в каждом уголке зала.
Инна шла по залу, между столиками, словно дирижёр огромного оркестра. Её движения были точны, взгляд — цепким. Она замечала всё: едва уловимый жест гостя, недопитый бокал, улыбку официанта. В эти минуты она не просто наблюдала за гостями — она видела итог работы коллектива..
Зал наполняли звуки: звон посуды, приглушённые разговоры, смех, шёпот. Ароматы изысканных блюд переплетались с лёгким запахом свежесваренного кофе. Свет ламп создавал уютную атмосферу, а большие окна, за которыми мерцала вечерняя Москва, добавляли романтики.
Каждый гость чувствовал себя особенным. Кто-то пришёл отметить важное событие, кто-то — просто отдохнуть после рабочего дня, а кто-то искал новых впечатлений. Инна знала: её задача — превратить обычный ужин в незабываемый опыт.
Официанты двигались слаженно, словно танцоры в хорошо поставленном балете. Повара на кухне работали с азартом, превращая свежие продукты в кулинарные шедевры. Бармены создавали коктейли, которые не только радовали вкусом, но и удивляли оформлением. Это был её мир — мир, где каждая деталь имела значение, где каждый гость становился частью большой истории. Она улыбнулась. Всё только начиналось.
В этот вечер ресторан стал не просто местом для еды. Он превратился в сцену, где разыгрывались маленькие драмы, где рождались новые знакомства, где люди находили то, что искали: уют, вкус, красоту, ощущение праздника. К открытию готовились все, особенно Инна: разработка новых рецептов, контроль качества, проверка сырья и готовой продукции – это маленькая часть, что должна была делать Инна как технолог. Впереди у нее было много работы, но сейчас она чувствовала, что все идет так, как она хотела, значит, она на своем месте. Ресторан жил, а значит, жила и её мечта.
Продолжение