Конверт лежал под диваном. Внутри — деньги. Те самые, которые обещали «скинуть на месте». Только гости уже уехали. С криками, хлопаньем дверей и обвинениями в жадности.
Лена сидела на полу и смотрела на купюры, как на письмо из параллельной реальности.
А началось всё три дня назад.
Лена любит людей. В теории.
На практике у неё есть коттедж, кредит за этот коттедж, бесконечные списки покупок и муж Саша, который искренне считает, что слово «друзья» автоматически включает режим «терпи и улыбайся».
— Лен, ну они же свои, — говорит он, крутя в руках телефон. — Пишут: «На праздники к вам. Скинемся на месте. Еду берём. Поможем».
— «Поможем», — повторяет Лена. — Это как в прошлый раз? Когда «помогли» вынести мусор и забыли его возле ворот?
— Они тогда торопились.
— Ага. Торопились жить за чужой счёт.
Саша улыбается, как человек, который сейчас аккуратно проскочит между двумя минами и сохранит всем настроение. Он у Лены вообще дипломат. На работе. Дома чаще выходит экскурсовод: «А вот здесь у нас кухня, не ругайтесь».
Лена молчит.
Ей хочется согласиться. Правда. Чтобы не быть этой занудой, которая всем мешает отдыхать. Но у неё перед глазами не романтика «друзья на природе», а конкретные цифры: постельное, которое потом стирать и гладить; вода, которая не из воздуха; еда, которую кто-то покупает; уборка, которая не «сама рассосётся».
— Сколько их? — спрашивает она.
Саша смотрит в переписку.
— Юрка со Светкой. И ещё Димка с Ирой. И Ирин брат, кажется. Он с ними.
— Прекрасно. Чужой человек в мой дом, — Лена поднимает брови. — А я даже имени не знаю.
— Ну он нормальный.
— Ты тоже нормальный. Но после твоих «нормальных» я потом мою плиту так, будто там боевик снимали.
Саша немного сникает.
— Лен, ну не начинай.
— Я и не начинаю. Я уточняю, — Лена подходит ближе. — Они пишут «скинемся на месте». Саша, «на месте» — это когда уже поели, поспали и разъехались. И все такие: «Ой, да ладно, ты чего».
— Не разъедутся. Они же на праздники.
— Саша, пообещай одну вещь.
— Что?
— Если я говорю «стоп», ты не делаешь вид, что тебя нет.
Он кивает. Чуть виновато.
— Обещаю.
Лена знает его «обещаю». У него оно как пакет в магазине: держит до первой дырки.
В день заезда Лена встала рано. Не потому что радость. Потому что тревога.
Она ходила по дому и подмечала то, чего не видят гости. Где скрипит половица. Где капает кран. Где лежат запасные полотенца, чтобы не устраивать «а у нас нет, вы же хозяева».
Саша был бодрый. Он ставил на стол закуски, которые Лена приготовила заранее, и делал вид, что всё под контролем.
— Вот увидишь, — говорил он. — Все приедут, разгрузятся, сразу на кухню, шутки, смех, нормальная компания.
— Ага. И кто-то скажет: «Ой, а мы забыли взять хлеб». И это произнесут так, будто хлеб растёт у меня под раковиной.
— Ты преувеличиваешь.
Лена посмотрела на него спокойно.
— Саша, я не преувеличиваю. Я просто умею считать.
— Ты всегда всё в деньги переводишь.
— Потому что деньги — это время. И силы. И нервы. И моя спина после уборки.
Саша открыл рот, но зазвонил телефон. Сообщение: «Мы выехали».
Лена прочитала и почему-то сразу поняла: сейчас начнётся.
Первыми приехали Юра со Светой.
Юра вышел из машины в лёгком пуховике, будто приехал на кофе, а не на несколько дней, и широко раскинул руки.
— Ну здравствуйте, хозяева загородной жизни!
Света улыбнулась и поцеловала Лену в щёку.
— Лен, ты красотка. Слушай, мы так устали.
— А еда? — Лена сказала это ровно, не улыбаясь слишком широко. — Вы же писали, что берёте.
Юра махнул рукой, будто прогоняя муху.
— Да там пробки. Мы по пути заскочим. Потом. Сейчас бы только вещи кинуть.
— Какие вещи? — Лена невольно заглянула в багажник.
Там лежали две спортивные сумки и пакет из супермаркета, в котором что-то мягкое, совсем не похожее на продукты.
Света быстро сказала:
— Мы взяли одноразовые тарелки. И салфетки.
— Это, конечно, спасение, — Лена кивнула. — Тарелки в коттедже — редкость.
Юра рассмеялся, будто она пошутила.
— Лен, ты опять в своём репертуаре. Расслабься.
Саша вышел на крыльцо, хлопнул Юру по плечу.
— Проходите, располагайтесь.
Юра уже шёл по дому, будто его тут ждали и даже табличка висела «Юра, ваш люкс готов».
— О, спальня. Нормально. А это чья?
— Наша, — сказала Лена.
Юра открыл соседнюю дверь.
— Тогда мы тут. Свет, ты слышишь, мы тут. Тут матрас нормальный.
Лена стояла на месте и ловила себя на мысли: он сейчас выбирает кровать. В её доме. Как в каталоге.
Она улыбнулась. Вежливо.
— Юр, эту комнату Лена готовила для Димы с Ирой. У них спина, — Саша говорил быстро, будто тушил пожар стаканом воды.
— А у меня что, не спина? — Юра удивился. — Сань, ты чего. Мы первые приехали.
Света уже стянула обувь и прошла на кухню.
— Лен, а вода где? Я умираю. Есть что-то попить?
Лена показала на фильтр.
— Там.
Света поморщилась.
— Не, ну фильтр — это хорошо. А что-то готовое? Соки? Лимонад?
Лена посмотрела на холодильник. Там стояли продукты, купленные ею.
— Есть.
— Ну налей.
Лена посмотрела на Свету. Потом на Сашу.
Саша сделал вид, что не понимает. Он уже нёс сумки.
Лена молча достала бутылку, поставила на стол.
— Стаканы вон там.
Света фыркнула.
— Ой, ну ты как на работе, честное слово.
И в этот момент Лена впервые услышала внутри себя щелчок. Тихий. Но неприятный. Как когда закрывают замок и не дают ключ.
Через час приехали Дима с Ирой.
Ира, как всегда, бодрая. У неё этот голос, которым в школе объявляли «сегодня контрольная». Вроде улыбается, а ты уже виноват.
— Лен, привет. Мы быстро. Где у вас тут руки помыть?
— Там, — Лена кивнула.
Дима тащил чемодан на колёсиках. Чемодан огромный. Лена даже уважала масштаб. В чемодане явно целая жизнь.
— Ого, — сказала она. — Вы серьёзно.
— А чего, — Дима улыбнулся. — Раз приехали, то по-взрослому.
— А еда? — спросила Лена второй раз за день, и ей самой было неловко от собственной настойчивости. Но ещё более неловко — молчать.
Ира отмахнулась.
— Мы на месте скинемся. Мы же так договаривались.
— Договаривались ещё, что вы привозите еду.
— Лен, ну ты начинаешь, — Ира сказала это так, будто у Лены на лбу горела надпись «скандал». — Мы едем отдыхать, а не сдавать экзамен по обеспечению коттеджа.
Саша сразу вмешался.
— Да ладно. Сейчас разберёмся. Главное, что все приехали.
— Не все, — Дима посмотрел на телефон. — Брат Иры подъезжает. Серёга.
— Серёга, — повторила Лена. — Отлично.
Она уже слышала, как её дом постепенно превращается в вокзал.
Серёга появился ближе к вечеру.
Он вошёл уверенно, будто снимал этот дом давно и по скидке. Широкие плечи, громкий голос.
— О, вот это размах. Ира, сеструха, ты где?
Ира крикнула из кухни:
— Тут!
Серёга прошёл, не снимая куртки, заглянул в холодильник.
— А что у вас с едой?
Лена удивлённо посмотрела на него.
— А что у вас с едой? — повторила она.
Серёга не понял.
— В смысле?
— В прямом. Вы же приезжаете с едой и скидываетесь.
Серёга хмыкнул.
— Я вообще не в курсе. Меня позвали. Я приехал. У меня пакет с вещами. Всё.
Ира быстро вставила:
— Лен, ну Серёга же не в теме. Он просто с нами.
— Прекрасно, — Лена кивнула. — Значит, просто ест с нами.
Саша кашлянул и начал суетиться.
— Давайте пока чай сделаем.
Лена посмотрела на него так, что чай ему как-то сразу расхотелось.
Дальше всё шло по знакомому сценарию.
Кто-то ходил по дому в уличных ботинках и говорил «ой, да ладно, они чистые». Кто-то бросал фантики на стол и уходил, будто фантики испаряются сами. Кто-то включал музыку и громко обсуждал, что у Лены «звук так себе». Серёга то и дело переставлял стулья, потому что «так удобнее».
Лена ловила себя на том, что она не отдыхает.
Она обслуживает.
— Лен, а где зарядка? — Света держала телефон, как раненую птицу.
— Лен, а можно полотенце ещё одно? — Ира уже брала третье.
— Лен, а чем тут вообще убирать? — Дима смотрел на крошки, будто это философский вопрос.
Лена отвечала. Спокойно. Коротко.
Но внутри копилось.
Саша ходил между ними, улыбался, подкидывал темы, шутил. Иногда попадал в точку, и все смеялись. Иногда не попадал, и смеялся один он.
Лена заметила, что Юра положил ноги на диван.
— Юр, не надо, — сказала она.
— Да ладно, — Юра улыбнулся. — Я аккуратно.
Лена посмотрела на его подошвы и подумала, что слово «аккуратно» у людей разное.
Она убирала со стола, а Серёга кинул туда же мокрую салфетку. Прямо на деревянную доску, которую Лена берегла.
— Серёж, — сказала она, уже без улыбки. — Там мусорное ведро.
Серёга посмотрел на неё так, будто она требовала у него паспорт.
— Да я сейчас.
— Не «сейчас». Сразу, — Лена говорила тихо.
Ира усмехнулась.
— Лен, ну ты зануда, конечно.
Саша услышал это. Улыбка у него треснула.
— Ира, ну не надо.
Ира пожала плечами.
— Я же по-доброму.
Лена посмотрела на стол. Там следы от кружек. Крошки. Чьи-то чипсы. И эта мокрая салфетка, как точка в конце её терпения.
Ночью произошло то, что Лена потом называла про себя «момент истины».
Серёга, пытаясь показать, что он хозяин жизни, решил «по-быстрому» разогреть еду и поставил пластиковый контейнер слишком близко к конфорке. Пластик повело. Запах резкий, едкий. Лена влетела на кухню.
— Кто это сделал?
Серёга стоял рядом, невозмутимый.
— Да я хотел как лучше. Тут же всё современное.
— Это плита, а не костёр, — Лена смотрела на оплавленный контейнер, на пятно на варочной поверхности. — Вы понимаете, что это потом отмывать? Если вообще отмоется?
— Лен, ну не трагедия, — Серёга сделал голос мягким. — Ты чего такая нервная.
И тут Света добавила, не отрываясь от телефона:
— И вообще, на кухне как-то… ну, не знаю. Сковородки старые. У нас дома лучше.
Лена не сразу поняла, что это сказано всерьёз.
Она посмотрела на Свету. Потом на Иру. Потом на Юру, который вальяжно сидел и жевал что-то из Лениного холодильника.
— Старые, — повторила Лена.
Юра захохотал.
— Лен, ну ты не обижайся. Светка прямо говорит, она без фильтра.
— Без фильтра у нас вода, — сказала Лена. — И то не всегда.
Саша попытался вмешаться.
— Всё, хватит. Ребята, давайте без этого.
Серёга поднял брови.
— А что «без этого»? Мы отдыхать приехали. Я, например, устал, хочу поесть нормально. Лен, сделай нам что-нибудь. Быстро. И без твоих этих взглядов.
Он сказал «сделай» так, будто Лена — его подчинённая.
Лена почувствовала, как у неё в голове стало тихо. Не пусто. Тихо. Как перед грозой.
Она подошла к ящику, где лежал запасной ключ от кладовой — той самой, где хранились все запасы. Ещё когда строили дом, Саша настоял на замке: «Мало ли, рабочие, гости». Лена тогда посмеялась. Теперь не смеялась.
— Саша, — сказала она спокойно. — Идём.
Саша не понял.
— Куда?
— В кладовую.
Она прошла к двери, закрыла её на ключ. Потом вернулась в гостиную.
В комнате повисла пауза.
— Это что сейчас было? — Ира засмеялась, но смех у неё был нервный.
Лена вышла с ключом в руке.
— Сейчас дом переходит в режим коммерческой аренды.
Юра моргнул.
— Ты шутишь?
— Нет.
Серёга усмехнулся.
— Да ладно. Ты серьёзно?
— Серьёзно, — Лена смотрела на них по очереди. — Вы заезжаете, обещаете еду и помощь. Приезжаете с салфетками. Потом требуете «сделай», «принеси», «плохо». Портите вещи. И ещё рассказываете про старые сковородки.
Света фыркнула.
— Ой, началось.
— Не началось, — Лена говорила тихо. — Закончилась бесплатная часть программы.
Саша стоял рядом и молчал. У него было лицо человека, который видит Ленины нервы вживую, как проводку без изоляции.
Лена достала из ящика лист бумаги. Она не писала его сейчас. Она набросала его заранее. На всякий случай. И теперь даже сама себе казалась странной. Но лист был.
Она положила его на стол.
— Вот. Аренда за сутки по рыночной цене. Уборка. Стирка постельного. Вода. Вывоз мусора. И отдельно — за испорченную поверхность на плите.
Ира взяла лист, прочитала, и лицо у неё стало красным.
— Ты что, совсем? Ты нам счёт выставляешь?
— Да, — Лена кивнула. — Как вы и говорили: «скинемся на месте».
Юра попытался рассмеяться.
— Лен, ну ты даёшь. Ты из-за контейнера устроила цирк?
— Я из-за отношения.
Серёга бросил лист на стол.
— Это жадность. Вот что это такое.
— Это уборка, — Лена смотрела прямо на него. — И уважение. Тут нет ничего бесплатного.
Света поднялась.
— Слушай, ты реально думаешь, что мы сейчас деньги тебе отдадим?
— Я думаю, что вы либо оплачиваете, либо уезжаете, — Лена говорила ровно. — Такси можно вызвать, связь тут есть.
Саша резко повернулся к ней.
— Лен.
— Саша, — она посмотрела на мужа. — Ты обещал.
Он сглотнул.
Юра начал ходить по комнате.
— Да это вообще… Мы приехали как друзья. А она нам прайс-лист.
— Друзья не говорят «сделай быстро», — ответила Лена.
Ира вдруг вспомнила самое любимое оружие.
— Ты просто завидуешь. Ты всегда такая была. У тебя всё по смете. У тебя душа не отдыхает.
Лена кивнула.
— Может быть. Зато дом стоит.
Серёга взял куртку.
— Понял. Сервис не понравился, выезжаем.
Света схватила сумку.
— И правильно. Тут атмосфера как на собрании.
Юра посмотрел на Сашу, будто ждал, что тот «всё разрулит».
— Сань, ты чего молчишь?
Саша наконец заговорил. Голос тихий.
— Ребята, вы перегнули.
Ира посмотрела на него с таким видом, будто он предал общее дело.
— А ты, значит, тоже с ней?
Саша кивнул. Медленно.
— Тоже.
Лена услышала это слово и почувствовала, что её отпускает. Не радость. Просто — отпускает.
Сборы шли быстро.
Они ходили по дому, громко комментируя всё подряд, будто оставляли отзывы на сайте.
— Тут, конечно, красиво, но хозяйка невыносимая.
— А полотенца, кстати, могли бы быть мягче.
— И вообще, я думал, загородный дом — это отдых, а не бухгалтерия.
Лена стояла у входа. Ключи в руке.
Саша рядом. Он как будто стал ниже ростом.
Ира обернулась перед выходом:
— Лена, ты потом не удивляйся, что тебя никто не зовёт. С таким характером.
Лена улыбнулась.
— Я уже не удивляюсь.
Юра бросил на прощание что-то злое, но Лена уже не слушала.
Серёга хлопнул дверью так, что у Лены внутри всё равно что-то дёрнулось. Дом, конечно, крепкий. Но она не из бетона.
Когда машина отъехала, Лена вдруг услышала тишину. Не идеальную. Просто — без чужих голосов.
Саша стоял молча. Потом сказал:
— Я думал, они… ну, другие.
Лена сняла фартук и повесила на крючок.
— Они такие, какими им удобно быть.
— А мы?
Лена посмотрела на него.
— А мы долго были такими, какими им было удобно.
Саша кивнул. И это молчаливое согласие ей нравилось больше любых извинений.
В доме было грязно. Это факт.
Но Лена вдруг не злилась. Она ходила и собирала то, что оставили. Пустые упаковки. Крошки. Чужие носки, которые почему-то лежали под диваном. Кто-то явно жил здесь, как в гостинице.
Саша взял пылесос.
— Я сам, — сказал он.
Лена неожиданно рассмеялась.
— Саша, пылесос — это не подвиг. Это обычная жизнь.
— Для некоторых людей — подвиг, — он сказал это с иронией, и прозвучало почти как Юра, только без наглости.
Они убирались молча. Иногда Лена находила очередной «сюрприз», ставила его на стол, и Саша вздыхал. Вздыхал так, будто это его личное поражение.
На кухне Лена открыла холодильник.
Еды осталось много. Той самой, которую она купила на всех.
— Мы теперь это неделю доедаем, — сказал Саша.
Лена пожала плечами.
— Ничего. Хоть кто-то доедает то, что куплено.
Саша взял телефон.
— Я… им напишу.
Лена посмотрела на него.
— Что напишешь?
Саша задумался.
— Не знаю. Что всё это было неправильно.
Лена кивнула.
— Пиши. Только без оправданий.
Он начал печатать, остановился, стёр, снова начал. Лена видела в этом что-то смешное. Взрослый мужчина, а выглядит как школьник, который пишет учительнице объяснительную.
Саша наконец отложил телефон.
— Отправил.
Лена не спросила, что именно. Ей сейчас было важнее другое.
Она села на диван. Сняла тапочки. Вытянула ноги.
— Знаешь, — сказал Саша, — мне стыдно.
— Мне тоже, — ответила Лена. — Только по-разному.
Он посмотрел на неё.
— Ты не перегнула?
Лена чуть улыбнулась.
— Возможно. Но я впервые за долгое время не чувствую себя прислугой.
Саша кивнул, потом вдруг сказал:
— Ты же сама говорила: «худой мир лучше доброй ссоры».
— Говорила, — Лена посмотрела на него. — Только это был не мир. Это была привычка терпеть.
Саша молчал. Потом тихо:
— Мне нравится, что ты такая.
Лена подняла брови.
— Сейчас нравится?
— Сейчас — да.
Она коротко рассмеялась.
— Ты осторожнее, Саша. Я теперь коммерческая.
Он улыбнулся. И это уже было похоже на их шутку, а не на попытку спасать чью-то репутацию.
Позже Лена нашла под диваном конверт.
Она сначала подумала, что это рекламка. Взяла, перевернула.
На конверте коряво написано: «Лене. На уборку».
Внутри — деньги. Не вся сумма из её списка. Но ощутимо.
Лена сидела на полу и смотрела на этот конверт, как на странное письмо из другой реальности.
Саша подошёл.
— Что там?
Лена молча протянула ему.
Саша пересчитал, наморщил лоб.
— Это от кого-то из них.
— От кого-то, у кого всё-таки осталась совесть, — Лена подобрала слово.
Саша аккуратно положил конверт на стол.
— И что теперь?
Лена взяла телефон. Открыла переписку. Там уже висело новое сообщение от Иры. Короткое, колючее:
«Ну ты и дала, конечно».
Лена прочитала и не стала отвечать.
Саша ждал. Он явно надеялся на финал попроще: либо дружба спасена, либо враги повержены. Чтобы всё как в кино.
Лена посмотрела на конверт, потом на кухню, потом на дом, который наконец снова был её.
— А теперь, — сказала она тихо, — мы просто убираем. И едим то, что осталось.
— А им?
Лена пожала плечами.
— Они уже поели.
Саша усмехнулся.
— Ты страшная женщина.
— Я удобная женщина, которая устала быть удобной, — ответила Лена и встала. — Пойдём. Уборка сама себя не сделает.
Саша взял пылесос и вдруг сказал, будто между делом:
— А конверт-то… всё равно странно. Уехали с криками, а деньги оставили.
Лена кивнула.
— Люди вообще странные. Особенно когда бесплатное заканчивается.
Она положила конверт в ящик. Не спрятала, не выставила напоказ. Просто убрала, как лишнюю вещь со стола.
И в этом жесте было что-то спокойное. Что-то, из-за чего хочется спросить: а если бы они попросили нормально — без «принеси» и «сделай», без командного тона и чужих ног на диване — она бы тоже закрыла кладовую на ключ?
Наверное, нет.
Но этого уже никто не узнает.