182 тысячи рублей. Ольга смотрела на цифры в чеке и думала: вот сколько стоит понять, что двенадцать лет она жила неправильно. Двенадцать лет молчала, терпела, делала вид. А теперь — всё. Хватит.
Приглашение на юбилей свекрови пришло за месяц. Галина Викторовна позвонила сыну в воскресенье вечером и торжественно объявила о предстоящем событии.
— Серёжа, мне семьдесят исполняется, сам понимаешь, дата серьёзная, — говорила она. — Решила отметить в ресторане, по-человечески, а не как в прошлый раз на кухне с тазиком оливье.
— Мам, мы с Олей можем помочь с организацией, — предложил Сергей.
— Ничего не нужно, я сама всё устрою, — отрезала Галина Викторовна. — И подарков никаких не надо, просто приходите. Мне ваше присутствие дороже любых презентов.
Ольга слышала разговор мужа с матерью и сразу насторожилась. За двенадцать лет брака она изучила свекровь вдоль и поперёк. И знала точно: та просто так ничего не делает. Никогда.
Если Галина Викторовна говорит «подарков не надо» — жди подвоха.
— Странно это всё, — сказала она мужу после разговора. — Твоя мама и вдруг отказывается от подарков? Она же на каждый день рождения список желаемого присылает. С ценами. Со ссылками на магазины. С пометками, в каком цвете брать.
— Может, человек изменился, — пожал плечами Сергей. — Семьдесят лет всё-таки, возраст мудрости.
Ольга посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Твоя мама и мудрость — это как я и балет. Теоретически возможно, но на практике не сочетается.
Сергей обиделся, но промолчал. Он всегда молчал, когда дело касалось матери. Предпочитал не вмешиваться в «женские разборки», как он это называл. Удобная позиция. Безопасная.
Галина Викторовна выбрала ресторан «Императорский» в центре города. Ольга посмотрела меню на сайте и присвистнула — цены там были такие, что за ужин на двоих можно было купить неплохой холодильник.
Но свекровь же сказала, что всё организует сама. Значит, и платить собирается сама.
Логично?
Логично.
— Там салат «Цезарь» за тысячу двести, — показывала Ольга мужу телефон. — А стейк за четыре с половиной тысячи. Серьёзное место твоя мама выбрала.
— Юбилей раз в десять лет бывает, — философски заметил Сергей.
— У неё уже был юбилей на пятьдесят. На шестьдесят. Теперь вот на семьдесят. Если доживёт, будет и на восемьдесят.
— Оля, не начинай, — поморщился муж.
Ольга не начинала. Она просто констатировала факты.
Но у Сергея любое упоминание матери в неидеальном свете вызывало защитную реакцию. Мгновенную, рефлекторную, как у собаки Павлова. Мама у него была святая. А жена, видимо, должна была это признать и смириться.
За неделю до юбилея Галина Викторовна позвонила снова.
— Серёжа, я тут подумала, нужно же вам знать, сколько гостей будет. Нас будет восемь человек: я, вы с Олей, Лариса с Виктором, и ещё мои подруги — Нина, Тамара и Зоя.
Лариса была младшей сестрой Сергея. Замужем, двое детей, живёт в области. Отношения между дочерью и невесткой у Галины Викторовны всегда были непростыми — она умела сталкивать их лбами, сравнивать, подначивать. Профессионально умела, годами оттачивала мастерство.
— А дети Ларисы? — уточнил Сергей.
— Нет, детей не берём, это взрослый праздник, — отрезала мать. — И вообще, я же сказала — никаких подарков, только ваше присутствие.
Ольга после этого разговора задумалась ещё сильнее.
Три подруги свекрови приглашены на семейный юбилей. Три посторонние женщины, которых Ольга видела от силы пару раз в жизни. Галина Викторовна всегда чётко разделяла семью и чужих, а тут вдруг такая демократия.
Почему?
— Слушай, а может, твоя мама хочет перед подругами показать, какие у неё замечательные дети? — предположила она.
— Может, — согласился Сергей. — И что в этом плохого?
— Ничего. Пока ничего.
В день юбилея Ольга надела своё лучшее платье. Тёмно-синее, строгое, элегантное — берегла для особых случаев. Сергей костюм погладил, туфли начистил. Выглядели они прилично, как и положено на юбилее любимой мамочки.
В ресторан приехали к семи, как было велено.
Галина Викторовна уже восседала во главе длинного стола, одетая в бордовое платье с золотой брошью. Брошь эта была семейной реликвией, доставшейся от бабушки, и свекровь надевала её только в особо торжественных случаях. Когда хотела произвести впечатление.
— О, Серёженька, Олечка, проходите, садитесь, — замахала она руками. — Вот ваши места, рядом со мной.
Лариса с мужем уже сидели напротив. Выглядели напряжённо. Виктор что-то тихо говорил жене на ухо, та кивала с кислым выражением лица.
Подруги свекрови расположились чуть поодаль, оживлённо болтая между собой.
— Галочка, какой ресторан шикарный, — восхищалась Нина, полная женщина с высокой причёской. — Мы с девочками тут никогда не были.
— Ну так я же не каждый день семьдесят лет отмечаю, — довольно улыбалась Галина Викторовна. — Заказывайте всё, что хотите, сегодня праздник.
Ольга переглянулась с Ларисой. Та пожала плечами — мол, сама ничего не понимаю.
Меню принесли тяжёлые, в кожаных переплётах, как старинные фолианты. Ольга открыла и начала изучать. Цены в реальности оказались ещё выше, чем на сайте — видимо, обновили недавно.
— Я буду вот это, — ткнула пальцем Галина Викторовна. — Фуа-гра для начала, потом устрицы, и на горячее пусть будет филе миньон с трюфельным соусом.
Официант записывал с невозмутимым лицом.
Ольга быстро посчитала в уме — только заказ свекрови тянул тысяч на пятнадцать. Минимум.
— А вы что будете, дамы? — обратилась Галина Викторовна к подругам.
— Ой, Галочка, тут такие цены, — замялась Тамара, худощавая женщина в очках. — Может, мы что-то попроще возьмём?
— Да бросьте вы, сегодня же праздник, — отмахнулась юбилярша. — Берите всё, что душа пожелает. Нина, вон тебе лобстера хотелось попробовать, так закажи лобстера.
— Правда можно? — обрадовалась Нина.
— Конечно, гуляем на полную.
Ольга смотрела на это представление и чувствовала, как внутри нарастает тревога. Холодная, вязкая, знакомая. Она повернулась к мужу и тихо спросила:
— Серёж, а кто за всё это платить будет?
— Мама сказала, что она организует, значит, она и заплатит, — так же тихо ответил он.
— Ты уверен?
— Оля, хватит везде подвох искать.
Ольга замолчала.
Сама она заказала греческий салат и пасту с морепродуктами — одни из самых недорогих блюд в меню. Сергей взял стейк, но не самый дорогой. Лариса с мужем тоже выбрали что-то скромное.
Зато подруги свекрови развернулись во всю мощь.
Лобстеры. Устрицы. Фуа-гра. Какие-то особенные десерты с названиями на французском.
— И шампанского нам, пожалуйста, — добавила Галина Викторовна. — Вот это, за двенадцать тысяч, две бутылки. И вина красного, вот это итальянское.
Официант кивал и записывал.
Ольга считала в уме и понимала, что сумма уже перевалила за сотню тысяч. И это только начало.
Вечер шёл своим чередом.
Подруги нахваливали еду. Галина Викторовна принимала поздравления, купалась во внимании. Сергей произносил тосты в честь любимой мамочки. Лариса сидела тихо, ковыряла вилкой в тарелке и периодически бросала на старшего брата многозначительные взгляды.
— Ларис, что такое? — спросила её Ольга, когда мужчины вышли покурить.
— Мне Витя сказал, что мать утром звонила и намекала, что мы, дети, должны скинуться на банкет, — призналась золовка. — Но как-то невнятно, я не поняла толком. Думала, она шутит.
— Как скинуться? Она же сказала — никаких подарков.
— Вот и я не поняла.
Лариса помолчала и добавила тише:
— Но у меня плохое предчувствие, Оль.
Ольга кивнула.
Предчувствие у неё тоже было плохое. И оно усиливалось с каждой съеденной устрицей и каждым бокалом дорогого шампанского.
Когда принесли десерты — безумные конструкции из шоколада и фруктов, украшенные сусальным золотом — Галина Викторовна расцвела окончательно.
— Вот, девочки, это жизнь, — говорила она подругам. — Не то что у нас в столовке чай с сушками пить.
— Галочка, ты у нас королева, — поддакивала Нина, облизывая ложку.
— Королева, не королева, но детей вырастила хороших, — скромничала свекровь. — Вон Серёженька какой, вон Лариса. Все при деле, все семейные.
Ольга напряглась.
Когда Галина Викторовна начинала хвалить детей при посторонних, это обычно означало одно: за комплименты придётся платить. В прямом смысле.
Около одиннадцати часов гости начали собираться по домам. Подруги свекрови рассыпались в благодарностях, расцеловали юбиляршу и укатили на такси.
Остались только родственники — Галина Викторовна, Сергей с Ольгой и Лариса с Виктором.
— Ну что, хороший праздник получился? — спросила свекровь, откинувшись на спинку стула.
— Отличный, мам, — кивнул Сергей. — Всё было замечательно.
— Я рада, сынок. Рада, что вы всё так хорошо организовали.
Ольга почувствовала, как у неё похолодело внутри.
Сергей нахмурился.
— В смысле — мы организовали? Ты же сказала, что сама всё организуешь.
— Ну, я организовала гостей, место выбрала, меню согласовала, — спокойно перечисляла Галина Викторовна. — А вы, дети, оплачиваете. Это же и есть подарок от вас на юбилей.
Тишина.
Лариса побледнела. Виктор стиснул челюсти и уставился в пустую тарелку. Сергей открыл рот, но ничего не сказал.
— Мама, ты сказала — никаких подарков, — медленно проговорила Ольга.
— Правильно, никаких, — раздражённо ответила свекровь. — Не надо мне ваших наборов косметики и дурацких сертификатов в магазины, где я всё равно ничего не покупаю. А банкет — это совместный семейный праздник. Логично же, что дети платят за родительский юбилей.
— Логично для кого? — не выдержала Лариса.
— Для нормальных семей, — отрезала Галина Викторовна. — Вон у Нины дети каждый год в ресторан водят, у Тамары на шестьдесят такой юбилей закатили, что неделю все обсуждали. А я, выходит, хуже?
Официант принёс счёт в красивой кожаной папке.
Галина Викторовна взяла её. Посмотрела. И положила ровно между Сергеем и Виктором.
— Вот, дети, разберитесь между собой, кто сколько платит. Я пойду пока попудрю носик.
И ушла.
Оставила четырёх человек в состоянии шока.
Сергей открыл папку и побледнел. Передал Виктору. Тот посмотрел и выругался сквозь зубы.
— Сколько? — спросила Ольга, хотя уже догадывалась.
— Сто восемьдесят две тысячи, — глухо сказал Сергей. — С копейками.
Ольга забрала счёт и начала изучать.
Фуа-гра — четыре порции по три с половиной тысячи. Устрицы — три дюжины по восемь тысяч. Лобстеры — два по двенадцать тысяч каждый. Филе миньон с трюфельным соусом — шесть с половиной. Шампанское — две бутылки по двенадцать. Вино — три бутылки по семь. Десерты — восемь штук, от двух до четырёх тысяч каждый.
И ещё какие-то закуски, которых она даже не заметила за столом.
— Она специально, — прошептала Лариса. — Специально заказала самое дорогое и подруг своих накормила за наш счёт.
— Может, она не понимала, что делает? — попытался защитить мать Сергей.
— Серёж, твоя мама бухгалтером сорок лет проработала, — напомнила Ольга. — Она цены в рублях видит лучше, чем я буквы. Всё она прекрасно понимала.
Виктор молчал, только желваки на скулах ходили. Он работал прорабом на стройке, Лариса — медсестрой в поликлинике. Девяносто тысяч — их часть счёта — были для них неподъёмной суммой. Ипотека, двое детей, кредит за машину.
Галина Викторовна вернулась через десять минут. Свежая и довольная.
— Ну что, разобрались? — спросила она, усаживаясь на своё место.
— Мам, это очень большая сумма, — начал Сергей.
— Сынок, мне семьдесят лет один раз исполняется, — перебила его мать. — Неужели родная мать не заслужила хорошего праздника? Я вас растила, кормила, образование дала, а вы мне одного вечера в ресторане жалеете?
— Никто не жалеет, просто надо было предупредить заранее, — попыталась смягчить ситуацию Ольга.
— А что предупреждать? Вы бы всё равно жаться начали, на дорогое скупиться, перед людьми меня позорить. Так хоть по-человечески посидели.
Лариса смотрела в стол. Виктор молчал. Сергей вздохнул и достал телефон.
— Переведу половину на твою карту, — сказал он Виктору.
— Не надо, — вдруг подала голос Ольга.
Все посмотрели на неё.
— Мы заплатим полностью.
Даже Галина Викторовна опешила.
— Олечка, какая ты умница, — быстро нашлась свекровь. — Я всегда знала, что Серёжа правильную жену выбрал.
Ольга ничего не ответила. Достала свою карту и позвала официанта.
Оплата прошла.
Сто восемьдесят две тысячи четыреста двадцать рублей.
Почти две её зарплаты, если считать без премий.
— Спасибо, дорогая невестка, — чуть не промурлыкала Галина Викторовна. — Я всегда говорила, что ты хозяйственная и щедрая.
— На здоровье, — ровным голосом ответила Ольга.
Они вышли из ресторана все вместе. Галина Викторовна села в такси — которое тоже, видимо, кто-то должен был оплатить, но Ольга уже не стала заострять внимание.
Лариса обняла её на прощание, шепнула «спасибо» и «прости». Виктор крепко пожал руку Сергею и увёл жену к машине.
К своей машине они шли молча.
Сергей несколько раз порывался что-то сказать, но Ольга не реагировала.
Сели. Пристегнулись. Он завёл мотор.
— Оль, я не знал, что так получится, — наконец сказал он.
— Я знаю, что ты не знал.
— Мама иногда перегибает палку, но она же не со зла.
Ольга повернулась к нему. Спокойно. Без истерики. Без повышенных тонов.
— Серёж, я сейчас скажу тебе одну вещь, и ты внимательно послушай.
Он напрягся.
— Это был последний раз, когда я платила за её выходки. Больше никогда. Хочешь сам её кормить лобстерами — пожалуйста, но из своих денег. Хочешь возить её по ресторанам — милости просим, только без меня.
— Оль, это же моя мама.
— Да. Твоя мама. Которая только что обманула собственных детей на сто восемьдесят тысяч, потому что захотела покрасоваться перед подругами. Которая кормила Нину и Тамару за наш счёт и даже не сказала спасибо. Которая сделала это сознательно, Серёж.
Она помолчала и добавила:
— Она всё рассчитала. Специально выбрала дорогой ресторан. Специально заказала самое дорогое. Специально пригласила подруг. Это не случайность. Это план.
Сергей молчал.
Он знал, что жена права. Но признать это вслух не мог.
— Она пенсионерка, у неё небольшая пенсия, — начал он.
— У неё двухкомнатная квартира в центре, дача и накопления, про которые она сама рассказывала. Она не бедствует, Серёж. Она просто считает, что дети обязаны на неё тратиться. И ты эту идею поддерживаешь своим молчанием.
— Я не поддерживаю.
— Поддерживаешь. Каждый раз, когда молчишь. Каждый раз, когда говоришь «она же мать» и «она не со зла».
Ольга смотрела прямо перед собой, на ночную дорогу.
— Она взрослый человек и отвечает за свои действия. А я больше не собираюсь делать вид, что это нормально.
Сергей вцепился в руль.
— И что теперь? Мне с матерью отношения рвать?
— Это твоё решение. Я своё приняла.
Она повернулась к нему.
— Двенадцать лет, Серёж. Двенадцать лет я терпела её выходки. Слушала, как она меня обсуждает с соседками. Принимала её советы по ведению хозяйства. Покупала ей подарки, которые она передаривала знакомым. Всё. Хватит.
— Оль, так нельзя.
— Почему?
Сергей не нашёл что ответить.
Потому что так не принято? Потому что мама расстроится? Потому что соседи осудят?
Аргументов у него не было. Только привычка подчиняться и не спорить.
Домой они доехали в тишине.
Ольга разделась, приняла душ и легла в кровать. Сергей ещё долго сидел на кухне, пил чай. Пытался осмыслить произошедшее.
Утром она проснулась первой, сварила себе кофе и села проверять рабочую почту.
Сергей вышел помятый, с красными глазами.
— Я всю ночь думал, — сказал он.
— И?
— Ты права. Так нельзя. Она специально это сделала.
Ольга отхлебнула кофе и ничего не ответила.
— Я позвоню ей сегодня и поговорю, — продолжил Сергей.
— Говори. Только я тебя предупредила. Для меня этот вопрос закрыт.
Он кивнул и ушёл одеваться.
Галина Викторовна позвонила сама. Ближе к обеду. Ольга была дома, работала удалённо.
— Олечка, привет, Серёжу позови.
— Его нет дома.
— Ну тогда передай ему, что я очень благодарна за прекрасный праздник. Девочки до сих пор обсуждают, говорят — вот это дети, вот это любовь к матери.
— Обязательно передам.
— И ещё, Олечка. Я тут подумала, может, на следующей неделе съездим вместе в торговый центр? Мне пальто новое нужно, а ты так хорошо разбираешься в этих модных вещах.
Ольга помолчала секунду.
— Галина Викторовна, пальто покупайте сами. Я занята.
И положила трубку.
Свекровь перезвонила через минуту, но Ольга не взяла. Потом начались сообщения — сначала обиженные, потом возмущённые, потом с угрозами пожаловаться сыну на хамство невестки.
Ольга не отвечала.
Вечером Сергей пришёл с работы и сразу заявил:
— Мама звонила, говорит, ты трубку бросила.
— Да. И дальше буду бросать.
— Оль, так нельзя. Она пожилой человек.
Ольга подняла на него глаза.
— Серёж, мы вчера об этом говорили. Моё решение не изменилось. Я не грублю твоей матери, не устраиваю скандалы. Просто больше не участвую в этом спектакле.
Она встала и подошла к окну.
— Хочешь её поддерживать — поддерживай. Деньги свои зарабатываешь, распоряжайся как хочешь. Но мои деньги и моё время теперь только для нашей семьи.
— Она говорит, что ты обидела её отказом.
— Она обидела меня счётом на сто восемьдесят тысяч. Но я же не жалуюсь.
Сергей сел на стул и закрыл лицо руками.
— Я между двух огней.
— Выбирай, — просто сказала Ольга. — Я не заставляю тебя выбирать между мной и матерью. Я говорю только про себя. Ты — взрослый человек. Решай сам.
Через неделю Галина Викторовна пришла к ним без предупреждения.
Ольга открыла дверь, сказала «здравствуйте» и ушла в другую комнату. Свекровь просидела у них два часа, пила чай с сыном и громко жаловалась на неблагодарную невестку, которая даже поговорить по-человечески не может.
Ольга работала за компьютером и делала вид, что ничего не слышит.
Когда свекровь ушла, Сергей зашёл к жене.
— Ты могла хотя бы выйти попрощаться.
— Могла. Но не захотела.
Он постоял в дверях, вздохнул и ушёл.
Лариса позвонила через десять дней.
— Оль, ты как?
— Нормально. Работаю. А вы?
— Витя до сих пор злится. Говорит, больше ноги его не будет на маминых праздниках. Я его понимаю, если честно.
— Правильно понимаешь.
— Оль, спасибо тебе. За то, что заплатила. Мы бы не потянули, правда. У нас ипотека, дети, всё такое.
— Лариса, не надо. Это было моё решение. Чтобы закрыть тему раз и навсегда.
— Закрыла?
— Для себя — да.
Лариса помолчала, потом сказала:
— Знаешь, мама мне вчера звонила. Жаловалась на тебя. Говорит, ты её игнорируешь и Серёжу против неё настраиваешь.
— Я Серёжу ни против кого не настраиваю. Я просто больше не играю по её правилам.
— Она этого не понимает.
— Это её проблемы.
Сергей две недели метался между женой и матерью, пытаясь сохранить мир.
Галина Викторовна требовала от него повлиять на «обнаглевшую невестку». Ольга молча занималась своими делами и ни на что не реагировала.
В конце месяца он пришёл домой с цветами.
— Это тебе.
— Спасибо. По какому поводу?
— По поводу того, что я идиот.
Ольга взяла букет и поставила в вазу.
— Я сегодня с мамой разговаривал. Сказал ей, что она поступила некрасиво. Что так с детьми не делают. Что если она хочет в ресторан, пусть предупреждает заранее и честно говорит о своих ожиданиях.
— И что она ответила?
— Обиделась. Сказала, что я её предал и выбрал жену вместо родной матери.
— Типичная реакция.
— Да. Типичная.
Он сел рядом с женой и взял её за руку.
— Оль, прости меня. Я должен был раньше это сделать.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Ты меня простишь?
Ольга посмотрела на него долгим взглядом.
— Серёж, я на тебя не обижалась. Я просто перестала врать себе и делать вид, что всё нормально. Это большая разница.
Галина Викторовна перестала звонить им через месяц.
Переключилась на Ларису, которая была мягче и уступчивее. Лариса терпела, но Виктор стоял на своём — в гости к тёще больше не ездил и денег не давал.
А Ольга жила своей жизнью. Работала, готовила ужины, встречалась с подругами. Сергей больше не пытался её мирить с матерью. Понял, что бесполезно.
Иногда Галина Викторовна передавала ей приветы через сына. Иногда жаловалась на здоровье и одиночество.
Ольга выслушивала и молчала.
В феврале свекровь позвонила сама. Впервые за три месяца.
— Оля, это я. Не бросай трубку.
— Слушаю.
— У меня в апреле именины. Я хотела бы, чтобы вы пришли. Просто в гости, без всяких ресторанов.
Ольга помолчала.
— Подумаю.
— Хорошо. Спасибо, что выслушала.
И всё.
Никаких извинений. Никаких признаний. Но хотя бы звонок. Хотя бы попытка.
Сергей потом спросил:
— Ну что, пойдём?
— Посмотрим.
Она так и не ответила — пойдёт или нет.
Просто посмотрим. Время покажет.
Может, и сходят. Может, и нет.
Главное — теперь решение было за ней.