Я точно помню тот момент, когда впервые поняла, что всё зашло слишком далеко.
Маринка стояла у зеркала в моём коридоре, красила губы яркой помадой и на ходу бросила мне фразу:
— Если Андрюха позвонит, скажешь, что я у тебя чай пью. Ладно?
Сказала так спокойно, будто просила соль подать.
И только потом я поймала себя на мысли: с каких это пор врать её мужу стало чем‑то обыденным?
* * * * *
Я её старшая сестра. Хотя старше всего на два года, но по факту всю жизнь была «ответственной»: дневник без двоек, кружки, институт, работа...
Маринка — младшая. Лёгкая, яркая, всегда в центре внимания. Если я в школе сидела с учебником, она после уроков уже репетировала танцы, участвовала в концертах и почему‑то всегда выезжала из любых передряг сухой.
Мы выросли в обычной двухкомнатной квартире в спальном районе. Отец — водитель, мама — экономист. Денег никогда особенно не водилось, но нас обеих учили простому:
— Главное — не кто сколько зарабатывает, а как к тебе относится, — повторяла мама.
Когда Марина в двадцать пять собралась замуж, мама плакала на кухне и всё время повторяла:
— Лишь бы был хороший, лишь бы не пил и не бегал по бабам, как некоторые…
Жених, Андрей, на фоне наших семейных историй выглядел прямо как подарок судьбы.
Спокойный, без понтов, работает в IT, не орёт, не курит, к бутылке равнодушен. На их свадьбе я стояла с фатой и думала:
«Вот повезло Маринке. Нашла настоящего принца».
После свадьбы они сразу переехали к Андрею.
Он к тому времени уже пару лет платил ипотеку за трёхкомнатную квартиру. Дом новый, район тихий, возле дома деревья, детская площадка.
Когда я первый раз к ним пришла, честно, даже позавидовала по‑хорошему. Светлая кухня, просторная гостиная, две спальни. Да, ещё без дорогих ремонтов, кое‑где обои простые, но всё своё.
Андрей крутился как мог. Работал, брал дополнительные проекты и закрыл ипотеку всего за три года.
— Теперь за воздух не платим, — смеялся он. — Можно спокойно жить.
Марина к тому моменту уже успела уволиться с работы.
Она работала в небольшом офисе, жаловалась на начальство, на дорогу, на скуку, на отсутствие повышения...
После свадьбы Андрей сказал:
— Хочешь — оставайся дома. Я потяну. Отдохнёшь, потом решишь, чем заниматься.
Маринка и решила:
— А что? Зачем терпеть этот дурдом за копейки, если муж не против?
Теперь она иногда подрабатывает по настроению:
— Раз в пару месяцев беру проект по дизайну, чтобы навыки не потерять, — объясняет.
Основное её занятие — дом, спортзал, встречи с подругами, салоны красоты, иногда курсы.
Дом у них — картинка:
- в зале — огромный диван и телевизор на пол‑стены;
- в спальне — белая кровать и шкаф‑гардеробная, наполненная платьями;
- на кухне — посуда, о которой я только в Интернете читала.
А внизу в паркинге стоит её белая машина, которую Андрей подарил на годовщину.
Казалось бы, живи да радуйся.
* * * * *
Первые годы их брака я видела обычную семью.
Маринка звонила:
— Мы с Андреем в кино уходим.
— Мы поехали на выходные в загородный отель.
— Он подарил мне на день рождения кольцо.
Иногда жаловалась на бытовое:
— Он носки разбрасывает, — или: — Опять забыл хлеб купить.
Но в целом я была уверена: у сестры всё хорошо.
Год назад что‑то изменилось.
Сначала — в мелочах.
Она стала чаще говорить:
— Скучно.
— Всё одно и то же.
— Мы как пенсионеры.
Я отмахивалась:
— У всех рутина. Это нормально.
Потом начались истории «про интересных людей».
Первая такая история случилась после корпоратива Андрея.
Мы сидели у неё на кухне, пили по бокалу вина. Андрей был на работе, задерживался на каком‑то совещании.
Марина, щурясь от удовольствия, рассказывала:
— Костя… ой, Андрей… так гордился, водил меня по залу, знакомил. И вот, стою я у фуршетного стола, и там — Игорь. Такие глаза, такая речь! Слушать можно часами!
Я тогда улыбнулась:
— Ну да, приятно, когда есть с кем поговорить.
— Да ты не поняла, — перебила она. — Он путешественник! Был в семидесяти странах, представляешь? Рассказывал, как ночевал в пустыне, как поднимался в горы… Я стояла и слушала, как заворожённая. С Андреем мы за всю жизнь столько не обсудили.
У меня внутри что‑то неприятно ёкнуло.
— Ну поговорили — и ладно, — попыталась я свернуть свою разбушевавшуюся фантазию . — Это ж не значит ничего.
Она посмотрела на меня так, как смотрят на ребёнка, который не понимает взрослых игр:
— Мы ещё и телефонами обменялись, если что.
Через пару дней последовало первое:
— Даш, если Андрей вдруг спросит, где я была вечером, скажешь, что у тебя сидела?
Я почти поперхнулась:
— В смысле? Ты же с ним собиралась сериал смотреть.
— Ой, сериал подождёт, — отмахнулась она. — Мы с Игорем пойдём в одно место, он обещал показать мне фотографии своих поездок. Ну, ты же взрослая, понимаешь…
Честно — я тогда не согласилась.
— Нет, Марин, — сказала я. — Я не хочу в это вписываться.
Она обиделась:
— Ну ты даёшь. Сестра называется. Я что, по‑твоему, сразу побегу рушить брак? Просто увидимся, поболтаем.
Я стояла на своём:
— Алиби я делать не буду. Хочешь — сама как‑то объясняй.
Она ушла, хлопнув дверью, и пару дней со мной не разговаривала.
Я думала, может, на этом всё и закончится.
Не закончилось.
Игорь в её рассказах продержался месяц.
Сначала восторги:
— Он так интересно пишет, представляешь!
Потом:
— Что‑то он скучноват оказался. Всё про свои горы и пустыни, голова уже кругом.
На смену ему пришёл Сергей — фотограф с выставки:
— Такой творческий, с камерой не расстаётся. Мы с ним целый вечер обсуждали картины, Андрей бы заснул через пять минут.
Потом был тренер из спортклуба:
— Дима такой зажигательный, мы с ним смеёмся, как подростки.
Потом ещё кто‑то, потом ещё.
Каждый раз — одно и то же:
— Я с ним просто поговорю.
— Ничего серьёзного.
— Даш, скажешь, что я у тебя, если что?
И каждый раз внутри меня крепло ощущение, что я смотрю какой‑то чужой сериал, но меня в него зачем‑то втянули эпизодической ролью.
Со временем я заметила ещё одну вещь.
Марина как будто разделила свою жизнь на два мира.
В одном — Андрей.
С ним она ходит за мебелью, выбирает плитку для ванной, обсуждает отпуск:
— Мы думаем съездить в Италию или в Испанию, — говорит мне. — У Андрея как раз отпуск летом.
В этом мире у неё идеальный дом, совместные фотографии в соцсетях, семейные праздники, «мы» во всех фразах.
Во втором мире — сообщения, чаты под чужими именами, телефон, который она всегда держит экраном вниз, встречи «с подругами», на которые она красится как на свидание.
Иногда она, вроде бы случайно, проговаривает:
— Слушай, вот ты никогда не думала, что брак — скучно? Андрей у меня — золото. Но у нас всё предсказуемо: понедельник — работа, вечер — сериал; суббота — ресторан, воскресенье — по родителям. Я знаю, где он, он знает, где я. Никакого драйва.
Я отвечаю:
— Это называется «нормальная жизнь». Многие об этом мечтают.
Она вздыхает:
— А мне иногда нужны искры. Чтобы не знать, чем закончится вечер.
И идёт красить ресницы — «к подружке на кофе».
Я пыталась с ней говорить по‑взрослому.
Однажды мы сидели на лавочке возле её дома. Андрея не было — уехал к родителям помогать по дому. Детская площадка гремела детским смехом, вокруг мамы с колясками, у кого‑то муж на лавочке рядом.
Картиночка: тихий двор, летний вечер, всё спокойно.
Я спросила в лоб:
— Марин, тебе мало? Вот всего этого?
Она глотнула кофе из бумажного стаканчика:
— В смысле «мало»?
— У тебя муж, который тебя любит, — перечисляю. — Квартира своя, не съёмная. Машина, поездки, подарки. Он за пять лет ни разу голос на тебя не поднял. Ты сама решаешь, где работать и работать ли вообще. Многие только мечтают хотя бы о половине этого.
Она пожала плечами:
— Это всё классно, я не спорю. Но разве это всё, что должно быть в жизни? Я что, теперь до старости должна жить по расписанию? Ужин, сериал, сон, отпуск по путёвке?
— А что ты хочешь? — спросила я.
Она задумалась, а потом выдала:
— Хочу ощущать, что я кому‑то интересна не только как хозяйка дома. Хочу приключений, что ли.
— Приключения заканчиваются не только бабочками в животе, — напомнила я. — Ещё они заканчиваются судами, разводами, алиментами.
Она скривилась:
— Ты как мама говоришь. Страшилки включила. Даш, ну правда, Андрей не из тех, кто хлопнет дверью и уйдёт. Он не ревнивый вообще. Ему, кажется, и в голову не придёт, что я могу… ну…
Она махнула рукой:
— В общем, не придёт. Он мне верит. И не уйдёт он никуда, у нас дом, машина, пять лет вместе. Куда он пойдёт? В съёмную комнату?
От этой уверенности у меня прямо по спине холодок прошёл.
Я часто думаю: знает ли Андрей?
Он не выглядит полным простачком. Наоборот, в разговоре видно — голова на месте. В технике разбирается, в людях тоже неплохо.
Иногда он, привозя меня домой после семейного ужина, спрашивает:
— Как там у тебя дела, Даш? Всё в порядке?
Я смотрю на его профиль за рулём и с трудом сдерживаю желание спросить в ответ:
— А у тебя? Или ты вообще ничего не замечаешь?
Но вместо этого отвечаю стандартное:
— Да нормально всё.
И глотаю этот ком в горле.
Честно, я ненавижу роль, в которой оказалась.
Если я молчу — я как будто участвую.
Если скажу — разрушу чужую жизнь. И не факт, что меня за это кто‑то поблагодарит.
А как бы вы поступили на моём месте?
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...