Скрежет ложки по дну тарелки действовал на нервы сильнее, чем звук бормашины. Анна стояла у кухонной столешницы, сжимая влажную губку, и смотрела на настенные часы. Секундная стрелка двигалась слишком медленно.
— Есть это невозможно, — Валентина Ивановна демонстративно отодвинула от себя полную тарелку куриного бульона. — Вода водой. Аня, ты курицу вообще клала или только подержала её над кастрюлей?
Анна медленно выдохнула через нос. Это была третья претензия за последние полчаса. Сначала не так стояли ботинки в прихожей, потом полотенце в ванной висело не по фэншую, теперь суп.
За столом сидел Виталий. Он даже не поднял головы от смартфона, продолжая листать ленту новостей.
— Виталик, ты слышишь? — не унималась мать. — Твоя жена решила меня голодом заморить. Я, между прочим, привыкла к нормальному питанию. У нас в семье всегда готовили первое, второе и компот. А здесь что? Полуфабрикаты?
Виталий лениво пожевал губу.
— Ань, ну правда. Мама же просила понаваристее. Тебе сложно было кусок мяса лишний кинуть? Человек в возрасте, ей силы нужны.
Анна швырнула губку в раковину. Брызги полетели на фартук, но ей было всё равно.
Три месяца. Ровно столько Валентина Ивановна жила в их двухкомнатной квартире. Легенда гласила, что в её жилье идёт ремонт. Но неделю назад Анна случайно встретила соседку свекрови, и та очень удивилась, узнав про ремонт. По её словам, в квартире Валентины Ивановны жили какие-то студенты.
— Виталь, — Аня говорила тихо, но от её тона муж наконец оторвался от экрана. — Твоя мама живёт в соседней комнате девяносто дней. Я плачу ипотеку, я покупаю продукты, я убираю за вами обоими по выходным. А теперь я ещё и плохая хозяйка?
— Ой, начинается! — Валентина Ивановна картинно приложила руку к груди. — Попрекать куском хлеба вздумала! Виталик, скажи ей! Я для неё никто! Мебель!
— Мам, не заводись, — поморщился Виталий, но посмотрел на жену с явным недовольством. — Ань, зачем ты скандал на ровном месте устраиваешь? Мама нам помогает. Советы даёт. А ты ведёшь себя неадекватно. Извинись.
— Что? — Анна переспросила, не веря своим ушам.
— Извинись перед матерью. Бульон и правда пустой, а ты ещё огрызаешься.
Анна посмотрела на мужа. На его сытое, равнодушное лицо. Взгляд её скользнул по связке ключей на тумбочке.
Чаша терпения не просто переполнилась. Её разбили.
Анна подошла к столу, взяла тарелку свекрови и одним движением вылила содержимое в раковину.
— Ресторан закрыт, — твёрдо сказала она. — Виталий. Забирай свою маму. И чтобы через двадцать минут вас здесь не было. Обоих.
На кухне стало очень тихо. Виталий моргнул.
— Ты... ты что несешь?
— Я сказала: вон отсюда. Квартира моя, документы на мне. Ты здесь только прописан, а твоя мама — вообще гость, который засиделся.
Валентина Ивановна начала подниматься со стула, набирая в грудь воздуха для ответной тирады.
— Да как ты смеешь, пигалица! Если бы не мой сын...
— Если бы не твой сын, я бы жила спокойно, — перебила Анна. — Я знаю про квартирантов, Валентина Ивановна. Вы сдали свою квартиру студентам, а деньги, видимо, копите сыночку на машину. Отличный бизнес-план. Жить на всём готовом у невестки, а прибыль — в карман.
Лицо свекрови вытянулось. Виталий растерянно перевёл взгляд с матери на жену. Секрет был раскрыт.
— Собирайтесь, — Анна достала из ящика рулон мусорных пакетов и бросила на стол. — Чемоданы собирать долго. Кидайте всё в мешки. Время пошло.
— Аня, ты пожалеешь, — прошипел Виталий, понимая, что оправдываться бесполезно. — Ты никому не нужна будешь, разведёнка с прицепом из долгов.
— Зато без паразитов, — отрезала Анна.
Сборы были короткими и злыми. Виталий бегал из комнаты в прихожую, хватая вещи. Валентина Ивановна сидела на обувнице и причитала, требуя корвалол, который Анна ей молча выдала.
Когда последняя сумка оказалась на лестничной клетке, Анна протянула руку.
— Ключи.
Виталий с силой швырнул связку на пол. Металл звякнул о плитку.
— Подавись своей квартирой, — бросил он и нажал кнопку вызова лифта.
— Бог тебя накажет! — крикнула Валентина Ивановна уже из кабины лифта.
Двери закрылись. Шум механизма стих где-то внизу.
Анна подняла ключи. Закрыла входную дверь на два оборота. Щёлкнула ночной задвижкой. Этот звук показался ей самым приятным за последние полгода.
Она вернулась на кухню. На столе стояли грязные кружки, оставленные мужем и свекровью. Анна сгребла их, перемыла посуду, вытерла стол насухо.
Потом достала из шкафчика припрятанную коробку дорогих шоколадных конфет. Валентина Ивановна называла такие покупки «транжирством», поэтому Анна ела их тайком. Теперь прятаться было не от кого.
Она села за стол и развернула шуршащую обёртку.
В квартире стояла благословенная тишина. Никто не бубнил по телевизору, никто не учил её жить, никто не требовал обслуживания.
Анна откусила конфету и посмотрела в окно. Там горели уличные фонари, и город жил своей жизнью. Завтра будет новый день. Сложный, с разводом и бумажной волокитой. Но это будет её день. В её доме. И по её правилам.