Высокая мода сегодня все больше похожа на закрытый клуб: любое движение внутри сразу сдвигает расстановку сил. С приходом новых креативных директоров в Dior и Chanel этот сезон стал особенно напряженным, и на этом фоне Дэниел Роузберри в Schiaparelli оказался в странной, почти парадоксальной позиции — человека, от которого вдруг ждут чего-то особенного.
За этим «особенным» он отправился в Рим. Первая встреча с Сикстинской капеллой стала для него ключевой: строгие, выверенные стены и потолок Микеланджело — живой, текучий, созданный в долгом, почти физическом движении.
Контраст между контролем и освобождением стал отправной точкой коллекции. Прямых цитат Микеланджело здесь нет: Роузберри остается в рамках кутюра, но делает язык резче и выразительнее.
Среди выходов были и откровенно коллекционные вещи. Например, Isabella Blowfish — безупречно скроенный костюм, покрытый острыми шипами и названный в честь Изабеллы Блоу, одной из ключевых фигур модного мира и важного коллекционера кутюра.
Отдельным высказыванием становится фантазийная кутюрная версия коронных драгоценностей — театрализованный образ, отсылающий к мифу об украденных сокровищах Лувра.
Или пара образов под названием Infanta Terribles — корсетный топ и приталенный жакет с почти угрожающими скорпионьими хвостами. Инфанта здесь — не придворный персонаж, а холодный, собранный образ с ощутимой внутренней силой.
Это кутюр не про цветы и не про женственность по умолчанию. Флору Роузберри оставляет другим — сам он последовательно выбирает фауну. И в этом он, конечно, продолжает линию Эльзы Скиапарелли, у которой животный мир всегда был частью художественного высказывания: от скандального платья с лобстером для Уоллис Симпсон до меховой куртки с капюшоном в виде кошачьей головы, сегодня хранящейся в коллекции Метрополитен-музея.
Но Роузберри идет дальше и жестче. Из спины черного платья-бюстье будто вырастает перьевое крыло, из груди и лопаток жакетов — когти, а может быть, клювы. Его Schiaparelli ценят именно за эту странность: красота здесь никогда не бывает гладкой и безопасной, в ней всегда есть примесь тревоги и фантазии. И именно это делает ее особенно притягательной для серьезных коллекционеров.
На подиуме много объема. У светлого платья верх почти аскетичный, а форма уходит в юбку, сложенную слоями, как веер. В темно-синем и зеленом пайетки выложены так, что цвет меняется при каждом шаге. Черные образы держатся на корсете, дальше начинается жесткая, почти угловатая работа с тюлем.
Присутствие Тейаны Тейлор в первом ряду — не просто светская деталь. Роузберри одевал ее для церемонии «Золотой глобус», где она получила награду за роль в фильме «Битва за битвой». На показ Schiaparelli она пришла уже в статусе номинантки на «Оскар» — как идеальная клиентка Дома, для которой одежда всегда становится формой высказывания.
Закулисье коллекции.
Как вам кутюр Schiaparelli в этом сезоне? Хочется услышать ваши впечатления. Давайте обсуждать коллекцию и идеи дизайнера, сохраняя уважительный тон.
Photo credit: Vogue.com
fashion, искусство, сюрреализм, сода, тренды, красота