— Выбросьте ее на мороз! — приказала богачка. Таинственная цыганка вошла погреться в ее жизнь с метелью, но их вместе с служанкой вышвырнули из дома. Никто не знал, почему жесткая миллиардерша ненавидела детей
Тишина в особняке стала иной. Глухой, давящей, звенящей. Раньше тишина Анны была наполнена тихими шагами Марии, скрипом половой тряпки вдалеке, звуком взбиваемых подушек. Теперь это была тишина склепа. И каждый звук — скрип собственных шагов, гул холодильника, навязчивый шепот метели за окном — отдавался в висках пульсирующей болью.
Прошло три дня. Анна не находила себе места.
— Иван? — ее голос в телефонной трубке звучал хрипло от бессонницы. — Досье на покупателя. Последняя версия. Креативный директор их проекта, кто? Фамилия?
— Градова, всё чисто, — отозвался ее зам, удивленный. — Мы же сто раз всё прогоняли. Команда топ-менеджеров. Креативник — новое лицо, их закрытая находка. Ввели в проект две недели назад. Детали раскроют только на встрече. Это их козырь, видимо. Анна Викторовна, вы в порядке? Вы звучите…
— Я в идеальном порядке! — рявкнула она. — Просто будьте готовы ко всему. Ко ВСЕМУ, понимаете?
Она бросила трубку. Руки дрожали. «Новое лицо». Почему эта фраза засела в мозгу как заноза?
Она пыталась работать. Сидела в кабинете, смотрела на столпы бумаг. А перед глазами — тарелка с печеньем. Покрывало на полу. И глаза. Эти черные, бездонные колодцы детских глаз.
«Лиля».
Имя, которое она слышала один раз, вцепилось в память.
Ночью она впервые за много лет спустилась в прачечную. Стояла посреди холодного помещения. Котёл гудел, но тепла от него она не чувствовала. Она медленно опустилась на то самое место, где сидела девочка. Прижала ладони к холодному кафелю. Что она здесь чувствовала? Тепло? Надежду? А потом… страх. Отчаяние.
«Я вышвырну вас обеих, голыми, в этот снег!»
Слова вернулись к ней бумерангом, ударив по солнечному сплетению. Она сглотнула ком. Он не полез.
— Ссскка, — прошипела она себе в пустоту. — Тряпка. Слабая, истеричная тряпка. Одна старая дура и бродячая девчонка — и ты вся извелась. Соберись!
Она поднялась, отряхнула несуществующую пыль с брюк. Пошла наверх. Приняла душ, почти ошпаривая кожу, пытаясь смыть ощущение липкой грязи. Не помогло.
На четвертый день она сама поехала в офис. Ее империя. «Белая Ворона». Холодный мрамор, стекло, сталь. Безупречно. Бесчувственно. Как она сама.
— Анна Викторовна, вас беспокоят журналисты, — доложила новая, молодая и пугливая секретарша. — Слух прошел, что вы уволили экономку, которая прослужила вам двадцать лет, без выходного пособия. И что… что вы выгнали на улицу в мороз ребенка, которого та пыталась обогреть.
Анна остановилась как вкопанная. Кровь отхлынула от лица.
— Кто… Кто это сказал? — ее голос был тише шепота, но от него девушка попятилась.
— Я… я не знаю. В кулуарах говорят. В инстаграме какой-то блогер, который занимается благотворительностью, намекает на «жестокую миллиардершу». Пока без имен, но…
— ВЫШВИРНУТЬ! — закричала Анна, и весь этаж замер. — Вышвырнуть всех этих журналистов! Подать в суд за клевету! Найти этого блогера и раздавить! Вы что, не понимаете, что через три дня у нас СДЕЛКА?!!!
Она влетела в свой кабинет, хлопнув дверью так, что стеклянная стена задрожала. Дышала, как загнанная лошадь. Паника, черная и липкая, заползала в легкие. Не из-за репутации. Из-за того, что кто-то посмел прикоснуться к этой истории. Вытащить ее на свет. Сделать публичной.
Вечером у нее дома раздался звонок в домофон. Неожиданный.
— Кто? — бросила она в трубку.
— Анна Викторовна? Это соседи, с участка напротив. Простите за беспокойство. К вам тут какая-то женщина приходила. Не молодая. Спросила, здесь ли живет Анна Градова. Мы сказали, что да, но вас нет. Она постояла, посмотрела на дом… и ушла. Показалось, плакала.
Анна онемела.
— Как… как выглядела?
— Ну, в возрасте. Одежда простая. Лицо уставшее, но… хорошее такое, кроткое. И с ней девочка маленькая. Цыганской наружности.
Трубка выскользнула из рук Анны и упала на пол с глухим стуком. Сердце колотилось так, что темнело в глазах. Они… живы. Они приходили. Сюда. Зачем? Чтобы что? Укорить? Попросить? Плюнуть в ее лицо?
Она металась по дому, не в силах усидеть. Они видели ее дом. Эту стеклянную, холодную коробку. Что они думали? Что она думала, эта девчонка?
«Мама, смотри, какая большая холодная клетка».
Ей почудился детский голосок. Она заткнула уши.
— Нет! Нет, нет, нет! — кричала она в подушку, зарываясь лицом в шелк. — Убирайтесь! Убирайтесь из моей головы!
Но они не убирались. Они поселились там. Вместе с голосом Марии: «Ваша душа позовет вас обраток. В виде метели».
На пятый день с ней случилась истерика в ресторане. Она встречалась с потенциальным инвестором из другой сделки. Он, пожилой, самодовольный человек, за кофе пошутил:
— Знаете, Анна Викторовна, мне ваши отели напоминают… как бы сказать… идеально вылизанные морги. Красиво, стерильно, но душа не задерживается. Может, добавить тепла? Хоть цветок живой в номер?
Она встала, опрокинув стул.
— Душа? — ее голос визжал, привлекая внимание всего зала. — Вы хотите душу? Идите в ночлежку! Там полно «души» и «тепла»! Вонючего, грязного, нищего тепла! А мой бизнес — это чистота! Порядок! Идеал! И если вы этого не понимаете, то нам не о чем говорить!
Она выбежала, оставив ошарашенного мужчину и шепоток за соседними столиками. В лимузине ее трясло мелкой дрожью. Водитель боязливо смотрел в зеркало.
— Домой, — выдавила она. — Быстрее.
В ночь перед сделкой она не спала вовсе. Сидела в темноте, у окна. Метели не было. Был ясный, звездный, беспощадно холодный вечер. Такая же холодная, как она, луна освещала ее безупречный, пустой сад.
Она думала о Марии. Двадцать лет. Двадцать лет тихих шагов, вовремя поданного чая, идеальной чистоты. Ни одного лишнего слова. Ни одной просьбы. Кто она была? Откуда? Анна вдруг с ужасом осознала, что не знает. Не знает, есть ли у Мария дети. Была ли у нее семья. Где она жила до того, как прийти к ней. Она была просто функцией. Удобной, тихой, исправной. А потом оказалась — человеком. С душой. С состраданием. С тем самым «теплом», которого так боялась Анна.
И она выбросила эту душу на мороз.
А девчонка… Сирота. «Цыганка». Как она там выжила? Где спит? Что ест? Видит ли сны? Или ей уже не до снов?
— Черт возьми! — Анна ударила кулаком по подоконнику. Боль пронзила костяшки, но была приятной. Реальной. — Хватит! Завтра — главный день жизни. Триумф. Финал. Все это… этот сентиментальный бред… надо забыть. Вырезать.
Она налила себе виски, выпила залпом. Потом еще. Алкоголь притупил остроту, но не изгнал призраков. Они просто стали тише. Глуше.
Утром она потратила два часа на макияж, чтобы скрыть синяки под глазами. Надела свой самый дорогой, самый безупречный костюм-футляр — тот самый, цвет «ледяной сталь». Надела безупречные каблуки. Нацепила безупречные бриллианты в уши. Смотрела в зеркало.
Перед ней стояла Анна Викторовна Градова. Железная леди. Победительница. Ни тени сомнения, ни морщинки слабости.
— Всё, — сказала она отражению. — Всё кончено. Ты победила. Ты одна.
Она вышла из дома, не оглядываясь на пустые, чистые комнаты.
Подписание должно было пройти в люксе «Президент» ее флагманского отеля. Весь этаж был закрыт, охрана на каждом углу. Освещение, фотографы, столы с шампанским — всё было готово для праздника. Для ее похорон старой жизни и рождения новой, еще более роскошной и безразличной.
Ее команда уже была там — адвокаты, финансисты, Иван. Все в напряженном ожидании.
— Они выехали, — шепнул Иван. — Будет здесь через пятнадцать.
— Отлично, — кивнула Анна, ее голос звучал металлически ровно. Внутри всё сжалось в один тугой, холодный комок.
Она подошла к огромному окну, смотрящему на город. Город, который она покорила. И который ненавидела. Внизу копошились люди-букашки. Где-то там сейчас бродили Мария и Лиля. Или не бродили… Нет. Не думать.
Дверь в люкс открылась. Вошли первые люди из команды покупателя — серьезные мужчины в темных костюмах, парочь адвокатов с портфелями. Стандартная картинка. Анна автоматически выстроила на лице дежурную, холодную улыбку.
Потом вошел глава холдинга, сэр Ричард Блоунт, седовласый и невозмутимый. Они обменялись рукопожатиями, ничего не значащими фразами.
— И, наконец, позвольте представить вам наше секретное оружие, — улыбнулся сэр Ричард, делая шаг в сторону. — Того, кто будет отвечать за ребрендинг «Белой Вороны» и интеграцию ее в нашу философию «Отелей с сердцем». Наш новый креативный директор проекта. Она настоящая находка, у нее совершенно гениальный, пронзительный взгляд на ваше наследие, Анна.
Из-за спин охранников в дверях появилась женщина.
Она была в идеально скроенном костюме мягкого серо-голубого оттенка. Неброско, но невероятно дорого. Волосы, всегда собранные в тугой пучок, теперь были уложены в мягкую, элегантную седую волну. Лицо, на котором Анна привыкла видеть покорность и усталость, теперь излучало спокойную, непоколебимую уверенность.
Это была Мария.
Анна замерла. Мир вокруг закружился, поплыл, превратился в густой, звуконепроницаемый мед. Она не слышала больше ни шепота, ни музыки, ни гула города за окном. Она только видела.
Видела, как Мария легко, почти невесомо шагнула вперед. Как ее глаза, такие знакомые и такие чужие сейчас, встретились с ее глазами. В них не было ни злорадства, ни ненависти. Была лишь глубокая, бездонная серьезность.
И тогда из-за складок дорогого пиджака Марии выглянула маленькая рука. И в люкс, держась за эту руку, осторожно, но без тени страха вошла девочка.
Лиля.
Она была одета в красивое темно-синее платьице, волосы аккуратно заплетены в тугие косы с крошечными бархатными бантами. Ее темные, огромные глаза обвели комнату и остановились на Анне. На той самой женщине, которая кричала и выгоняла ее в метель.
В глазах девочки не было ни страха, ни любопытства. Было… знание. Такое взрослое, такое печальное знание, что от него у Анны перехватило дыхание.
Весь воздух из легких будто выкачали насосом. Звон в ушах превратился в оглушительный гул. Анна попыталась сделать шаг, но ноги стали ватными. Она почувствовала, как по ее идеально накрашенным щекам катятся предательские горячие струйки. Она не могла пошевелиться. Не могла издать звук.
Рука с дорогой перьевой ручкой, которую она уже почти взяла со стола для подписания, разжалась сама собой. Ручка упала на паркет с глухим, звенящим стуком, который прозвучал в абсолютной тишине люкса как выстрел.
Она стояла, глядя на Марию и девочку, и не могла вымолвить ни слова. Только беззвучно шевелила губами, а внутри у нее кричало, рыдало и разбивалось вдребезги всё: ее гордость, ее уверенность, ее холодная, безупречная крепость
Продолжение НИЖЕ по ссылке
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало истории по ссылке ниже
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)