Подхватили они Ивашку под мышки и рывком вырвали его из круга, очерченного костяной мукой. Мальчик вскрикнул, яблоки рассыпались по полу с тяжким, литым звоном, а Ивашка обмяк в руках сестры, точно из него разом дух вынули.
— Бежим, Микула! — сорванным голосом крикнула Алёнка.
Кузнец не медлил. Он загородил собой дверной проём, на мгновение встретившись взглядом с Ягой. Старуха не шелохнулась, лишь ухмыльнулась, обнажая свои острые клыки, да глаза её белёсые недобро сверкнули в полумраке избы.
— Бегите, бегите, голубчики, — проскрипела она вслед. — Лес широк, да болото глубоко. Посмотрим, чьи ноги окажутся быстрее.
Путники скатились со спины василиска, утопая по колено в ледяной жиже. Ивашка, пришедший в себя, вцепился в шею Алёны и мелко дрожал. Микула подхватил их обоих, буквально продираясь сквозь густой туман и цепкие ветви ивняка. Они бежали к тому месту у реки, где в густых зарослях рогоза оставили коней. Лошади, почуяв хозяев и запах близкой смерти, тревожно ржали и били копытами по вязкой почве.
Микула подбросил Алёну в седло, передал ей притихшего брата и сам вскочил на коня.
— Но! Родная, выноси! — рявкнул он, вонзая пятки в бока жеребца.
Кони вылетели на берег, взрывая копытами влажный песок. Но не успели они проскакать и версты, как за спиной раздался жуткий, нарастающий гул. Небо над Чернолесьем почернело, и из туч вырвался пронзительный, режущий уши свист. Яга не собиралась отпускать добычу просто так.
(ПЕРВАЯ ЧАСТЬ)<<< ЖМИ СЮДА
*******************
Пару часов они гнали коней, не щадя ни себя, ни животных. Лес мелькал по сторонам серой стеной. Внезапно верный конь Микулы споткнулся, захрипел и повалился на передние ноги, прямо в дорожную пыль. Животное издохло мгновенно — сердце не выдержало такой скачки. Второй же конь, которого они подобрали у реки после разбойников, вёл себя чумно: косил налитым кровью глазом, хрипел и наотрез отказывался слушаться вожжей, пятясь в сторону чащи.
— Всё, Алёнушка, приехали, — Микула соскочил на землю, тяжело дыша. — Дальше кони нас не вывезут. Один пал, второй ровно бесом одержим.
Они огляделись. Судьба привела их к тому самому одинокому дому, где они недавно вычищали печь и собирали яблоки. В сумерках изба казалась угрюмой, но она была единственным укрытием в этом диком лесу.
— Идём в избу, — Микула подхватил Ивашку на руки. — Скоро ночь, в лесу нам не выстоять. Там хоть стены крепкие да печь тёплая. Переждём до рассвета, а там видно будет.
Внутри дома было тихо и пусто, как и прежде. Алёна быстро заперла дверь на тяжёлый засов, а Микула привалил к ней старую дубовую лавку. Ивашка притих.
— Ты, доченька, ложись, поспи малость, — кузнец присел у окна, положив обнажённый меч на колени. — Я караулить стану. Коли Яга или её прихвостни сунутся — я их встречу как положено.
Но сон не шёл. Алёна слушала, как за стенами стонет ветер в ветвях яблони, и ей казалось, что в этом вое слышится пронзительный свист ведьмы.
*************************
Тишина в избе вдруг стала звонкой и ломкой. Алёна первой почуяла, как воздух в горнице начал густеть, превращаясь в колючий лёд. Мороз ударил внезапно, люто, точно в середине лета распахнулись ворота в саму вековую хладь. Стены затрещали, по брёвнам поползли белые иглы инея, а на окне начал проступать узор — густой, непроглядный.
Микула крепче сжал рукоять меча, приложив палец к губам. Через узкое, заиндевевшее оконце они увидели, как из лесной тьмы медленно выплывает всадник.
Конь под ним не шёл — он переставлял копыта, ровно сухие палки. Это был не конь, а остов, обтянутый серой, изъеденной тленом кожей. Бока его не вздымались, из ноздрей не шёл пар, хотя мороз стоял такой, что камни лопались. Сам всадник сидел в седле прямо, неподвижно. Белый плащ его превратился в ледяную корку, которая при каждом движении издавала сухой, костяной хруст.
Когда он проезжал мимо окна, Алёна затаила дыхание. Лица у всадника не было. Вместо него из-под капюшона скалился голый череп, к которому присохли лоскуты чёрного мяса. Пустые глазницы были забиты снегом, но в самой их глубине теплился мертвенно-синий огонёк. Мертвец был облачён в доспех, тронутый ржавчиной и кровью, а за спиной у него болтались обрывки крыльев из пожелтевшего льна.
Всадник был мёртв. Конь под ним был мёртв. Весь мир вокруг них, казалось, тоже умер и застыл в ледяной крошке.
Тишина стала такой полной, что стук сердца казался грохотом молота по наковальне. И вдруг этот покой взорвался.
Тук. Тук... Тук….
Три размеренных, тяжёлых удара сотрясли дверь. От этого звука иней на стенах осыпался мелкой пылью, а Ивашка на печи беззвучно открыл рот в крике, из которого не вылетело ни единого звука.
БАХ! БАХ! БАХ!
— Отпирай, — донёсся из-за двери голос, лишённый жизни, плоский и холодный, как могильная плита. — Хозяйка велела... мальца вернуть.
Микула поднялся, расправляя плечи. Лицо его в сумраке избы стало похоже на лик сурового бога, вырезанного из морёного дуба.
— Чужим здесь места нет, а мёртвым — и подавно, — прорычал кузнец, делая шаг к двери.
****************
Из густой тени за печью, где доселе лишь мрак клубился, послышалось сухое, утробное урчание. Микула вскинул меч, но из темноты выплыли два янтарных глаза, огромных и круглых, ровно плошки с горящим маслом. На свет вышел кот, да такой, каких в деревнях не видывали: размером с доброго волкодава, масти чёрной, как сажная полночь, а шерсть на загривке серебром отливает.
— Не губи сталь, кузнец, — раздался голос, густой и тягучий, ровно прогретый мёд. — Против того, кто за дверью стоит, твоё железо — что щепка сухая.
Кот Баюн плавно, по-змеиному, перетёк к середине горницы и сел, обернув хвостом лапы.
— Я всё видел, — кот повернул голову к Алёне, и в глазах его блеснула искра признательности. — Видел, как ты печь мою от камней освободила, как яблоки, что спину дереву ломали, в дом перенесла. По сердцу мне такая забота. Хозяйка-то старая сюда редко заглядывает, всё больше по болотам в ступе рыщет. А я порядок люблю.
Снаружи снова раздался удар, да такой силы, что засов на двери треснул. Из щелей потянуло ледяным дыханием могилы. Кот Баюн лишь усы расправил и ухмыльнулся, обнажив длинные клыки.
— Посидите тихо, гости незваные, — мурлыкнул он. — Я долги отдавать привык.
Кот подошёл к самой двери и, прижавшись к ней, начал петь. Это не было простое мурлыканье. Звук рождался где-то в самой глубине его груди — низкий, вибрирующий, он пробирал до костей, заставляя стены избы мелко дрожать. Баюн пел о вечном покое, о земле, что тяжелее свинца, о сне, из которого не бывает возврата.
За дверью послышался конский хрип, сменившийся жутким скрежетом. Всадник-мертвец, чья воля была прикована к приказу Яги, вдруг замер. Песня Баюна входила в его пустые глазницы, выедала остатки колдовского огня. Мороз, что сковал избу, начал стремительно таять, превращаясь в грязные лужи.
Раздался сухой звук, ровно куча сучьев на землю рухнула. Микула осторожно заглянул в щёлку. Там, на крыльце, больше не было грозного воина. Лишь груда ржавого железа, обрывки белого льна да кучка серого праха лежали в лунном свете. Мёртвый конь рассыпался в труху, которую тут же подхватил и унёс ночной ветер.
Кот Баюн закончил свою песню и неспешно вернулся к печи, умывая лапой морду.
— Больше не потревожит, — лениво бросил он. — Рассыпался в прах, забыл своё имя и дело. Только помните: Яга — не мертвец, её песнями не усыпишь. Она своих слуг не жалеет, скоро новых пришлёт.
Алёна смотрела на кота, не в силах вымолвить и слова. Маленький Ивашка на печи вдруг протянул руку и коснулся чёрной шерсти. Баюн не дёрнулся, лишь прикрыл глаза, позволяя мальцу погладить себя.
— Отдыхайте до рассвета, — промолвил кот. — Пока я здесь, морок в дом не войдёт. А как солнце встанет — уходите к реке. Там ваша единственная надежда.
****************
Кот Баюн спрыгнул с печи и прошёлся по горнице, неслышно ступая мягкими лапами по доскам пола. Он остановился у окна, за которым тьма начала понемногу разбавляться предрассветной синью.
— Слушай внимательно, девка, и ты, мастер железа, — проурчал кот, не оборачиваясь. — Есть в Чернолесье рубеж, за который ни Яга, ни её верные мертвецы носа не сунут. Река там течёт, белая, как парное молоко, из-за глин известковых, что берега подмывают. Для живых та вода — спасение, а для нежити — ровно свинец расплавленный. Перейдёте её — и преследование ваше.
Баюн обернулся, и в его янтарных глазах отразилось пламя затухающей лучины.
— На рассвете у той реки караван ушкуйников стоянку снимает. Купцы народ лихой, с ними и дружина малая идёт. Сесть в их лодки единственный ваш путь из этих лесов. Пешим вам засады Грефа не миновать, он все тропы перекрыл, серебро Яги отрабатывает.
— А как же конь? — спросил Микула, поднимаясь и пробуя большой палец на лезвии меча. — Тот, что выжил, ровно бесноватый стал.
— Коня забудь, — отрезал кот. — Он почуял мертвеца и разум растерял. На своих двоих пойдёте, коротким путём, через малинник, куда ёж дорогу казал. Коли успеете до того, как солнце над лесом встанет, — будете жить.
Алёна подхватила сонного Ивашку, прижала к себе. Мальчик прижался щекой к её плечу, в руках он всё ещё сжимал одно золотое яблоко, которое Баюн позволил ему оставить.
— Спасибо тебе, Хозяин, — тихо промолвила Алёна, склонив голову.
— Иди уже, — Баюн зевнул, обнажив розовую пасть. — И печь тебе спасибо говорит… Люблю я, когда в доме дух живой.
Они вышли в сырую утреннюю прохладу. Туман клочьями висел на ветках, точно грязная шерсть. Микула шёл первым, раздвигая плечом колючие заросли, а Алёна семенила следом, стараясь не оглядываться на избу. За спиной у них лес дышал, ворочался и недобро скрипел, но песня кота всё ещё стояла в ушах, храня их от лесного морока.
Вскоре шум листвы сменился иным звуком — глухим, утробным ворчанием текучей воды. Впереди, сквозь частокол сосен, блеснула белёсая гладь. Река казалась густой, неподвижной в тумане, а берега её, укрытые известковой взвесью, белели, точно разлитый кисель. У кромки воды уже виднелись тёмные силуэты ушкуев — длинных, хищных лодок с резными носами.
****************
На берегу царила суета. Ушкуйники — народ рослый, в кожаных панцирях да с топорами за поясом — спешно грузили тюки в лодки. Их вожак, мужик с лицом, рубленым и глазами цвета речной глади, завидев путников, лишь крепче сжал рукоять тяжёлого весла.
— Стоять! — гаркнул он, когда Микула и Алёна вышли из тени леса. — Кто такие? Беглые или лихие люди?
— Свои, — Микула выступил вперёд, не опуская меча, но и не занося его. — Кузнец я из Поречья, а со мной девка с малым. По следу за нами волки в человечьем обличье идут. Возьми на борт, вожак. В долгу не останусь, в городе за провоз медью отплачу, а коли надо — и сталь подправлю.
Вожак оглядел измождённую Алёну, её обрезанные волосы и спящего Ивашку. Он сплюнул в воду и кивнул на корму ближайшего ушкуя.
— Прыгайте, да живо! Мы тут не ради милости стоим, а от нежити подальше уходим. Вода сегодня тяжёлая, белая — знак недобрый.
Едва они забрались в лодку и гребцы навалились на вёсла, как лес за их спиной взорвался хрустом и воем. Из чащи на белый берег вылетели всадники в грязных плащах во главе с Грефом. Но за ними, застилая небо, неслась сама Яга. Ступа её скрежетала о верхушки сосен, а из-под железного дна сыпались искры.
— Отдай мальца! — взвизгнула ведьма, зависнув над самой кромкой воды. — Мой он! По закону леса мой!
Она рванулась было к лодке, но стоило ступе пересечь невидимую черту над белой водой, как Яга вскрикнула. Воздух над рекой стал густым, ровно расплавленное олово. Колдовская сила вскипела, ступа накренилась, едва не сбросив старуху в кисельную жижу берега.
— Не возьмёшь, карга! — крикнул вожак ушкуйников, направляя лодку к середине течения. — Здесь власть иная, здесь Русь святая, да вода живая!
Ушкуй подхватило течением. Алёна смотрела, как на удаляющемся берегу беснуется ведьма.
— Что это за река такая? — прошептала Алёна, прижимая Ивашку.
Вожак, мерно работая веслом, не оборачиваясь, ответил басом:
— Это рубеж, девица. Молочная река. Глина в ней мёртвое от живого отделяет. Видишь, как берега известковые хлябают? Это кисель небесный на землю сошёл. Для честного человека — путь, для татя да ведьмы — стена. Пока мы на этой воде — мы под покровом Матушки-Земли. А Яга... она лишь над своим болотом хозяйка. Здесь её сила тает.
Солнце окончательно встало над лесом, и в его первых лучах белая вода реки засияла чистотой. Ивашка открыл глаза, и морок окончательно ушёл из его взгляда. Он посмотрел на Алёну, улыбнулся и крепко обнял её за шею.
Они уходили вниз по течению, оставляя Чернолесье позади. Впереди был долгий путь домой и встреча с родителями, но самое страшное осталось там, где белые плащи смешались с серым туманом.
***************
На берегу, у самой кромки белой воды, разыгралось кровавое безумие. Яга, не в силах преодолеть речной рубеж, сорвала свою ярость на тех, кто был под рукой. Она обернулась к Грефу и его выжившим войнам, и глаза её вспыхнули потусторонним огнём.
— Псы немощные! — взвизгнула она, взмывая в ступе над прибрежными ивами. — Упустили! Упустили!
Она повела костлявой рукой, и нексколько разбойников, что стояли ближе всех к воде, зашлись в истошном крике. Их тела начали стремительно чернеть и ссыхаться, превращаясь в труху прямо в доспехах. Греф, обезумев от страха, рухнул на колени, закрывая голову руками.
— Пощади, Хозяйка! Доберём! Вернём мальца! — выл он, вжимаясь в известковую грязь.
— Идите! — проскрипела ведьма, и голос её ударил громом над лесом. — Идите по следу, по суше, кругом! Коли к закату не принесёте мне голову того кузнеца и девку живьём — всех в костяные подсвечники переделаю!
Оставшиеся всадники, гонимые смертным ужасом, вскочили на коней. Гуси-лебеди, перемешавшиеся с лесными татями, дикой сворой бросились в обход речного разлива, надеясь перехватить ушкуй на дальнем изгибе русла.
Тем временем на главном тракте, далеко от проклятых болот, Савелий и Марья возвращались домой. Сердца их были не на месте, и не зря. Навстречу им, поднимая пыль, вылетел разъезд княжьей дружины — крепкие мужики в кольчугах, с алыми щитами. Воевода, завидев мирных крестьян, придержал коня.
— Стойте, люди добрые! — крикнул он. — Не в ту сторону правите. В лесах банда Грефа лютует, поговаривают, они с самой лесной нечистью сошлись. Мы идём их гнездо выжигать.
**************
Вечер в избе выдался тихим. На столе дымился котелок с кашей, а за окном мерно шумела тайга, которая теперь не казалась Алёне такой уж бескрайней. Савелий сидел на лавке, тяжело опираясь на руки, и рассказывал, как они с дружинниками настигли остатки банды у самой переправы.
— Положили они их там всех, до единого, — глухо промолвил отец, глядя в пламя лучины. — Дружина Грефа в кольцо взяла, а я... я только о вас и думал. Воевода сказывал, что эти «птицы» долго по лесам кровь пили, да вот и пришёл им конец. Ни один не ушёл, всех в землю сырую пристроили.
Алёна слушала, поглаживая Ивашку по светлым волосам. Перед глазами всё ещё стояла та жуткая поляна и ведьма в ступе, что ломала кости воинам одним лишь взглядом.
— Батюшка, — тихо спросила она, — а отчего ж ведьма-то их всех не переломала? Видела я, как она со своими же расправлялась, суставы им выворачивала, ровно куклам тряпичным. Сила в ней страшная, нечеловеческая. Почему ж она нас-то отпустила, почему дружину не погубила?
Савелий поднял на дочь усталые глаза и долго молчал, прежде чем ответить.
— Старики сказывают, Алёнушка, что черная воля лишь над чёрной душой вольна, — медленно проговорил он. — Те тати сами себя ей продали, когда детей красть начали да на кровь людскую зариться. Вот она и вертела ими, как хотела. А на добрую душу, на ту, в которой любовь да правда живут, у неё зубы тупы. Не может она светлую искру в человеке загасить, коли тот сам ей повод не даст.
Марья подошла к дочери, положила руку ей на плечо, и Алёна почувствовала родное тепло, которого ей так не хватало в Чернолесье.
— Ты брата спасла, себя не пожалела, — добавил отец. — Вот и вся твоя защита была. Против такой силы даже Яга бессильна, только и оставалось ей в своём болоте бесноваться.
Алёна посмотрела на золотое яблоко, что Ивашка забыл на столе... Она поняла, что страх ушёл, оставив после себя лишь горькую мудрость и знание того, что настоящая сила добра в том, чтобы оставаться человеком даже в самом сердце тьмы.
В моём ПРЕМИУМЕ уже собрана целая библиотека таёжных триллеров, которых нет в открытом доступе. Всё самое интересное я приберёг для подписчиков. Подключайся: <<<< ЖМИ СЮДА
****
НРАВЯТСЯ МОИ ИСТОРИИ, ПОЛСУШАЙ БЕСПЛАТНО ИХ В МЕЙ ОЗВУЧКЕ!?
Я НЕ ТОЛЬКО ПИШУ НО И ОЗВУЧИВАЮ. <<< ЖМИ СЮДА
*****
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна
!!!!!!!!!!!!!! ПЕРВАЯ ЧАСТЬ<<< ЖМИ СЮДА!!!!!!!!!!!!!!!