Кастрюля с борщом шипела на плите, и этот звук был единственным честным в квартире — всё остальное здесь давно притворялось.
Лена вытирала руки полотенцем, стараясь не греметь посудой. Кухня в квартире свекрови была тесной, как купе плацкартного вагона, и такой же душной от невысказанных обид. Потолки — три метра сталинского величия. Пол — паркет, который скрипел под ногами, как будто докладывал хозяйке о каждом шаге невестки.
— Ленка, ты опять с кислым лицом? Праздник же на носу, — Игорь лениво потянулся в кресле, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Там, в виртуальном мире, он строил империи, а в реальном — третий год не мог прибить плинтус в коридоре.
— Праздник, — эхом отозвалась она. — Двадцать третье февраля. Ты уже придумал, что тебе подарить? Или как обычно — «ничего не надо, но вот ссылка на новый спиннинг»?
— Ну зачем ты так, — Игорь обиженно надул губы, и в свои сорок пять мгновенно превратился в капризного пятилетку. — Я же не для себя прошу. Рыбалка — это способ медитации, восстановления душевного равновесия. Ты же знаешь, какая у меня нервная работа.
Лена знала. «Нервная работа» Игоря заключалась в написании рецензий на артхаусное кино для сайта, который посещали человек двадцать в месяц. Платили там «перспективами» и «репутацией», которые, увы, не принимали в кассе «Пятёрочки». Основной доход в семью приносила Лена, работавшая главным бухгалтером в строительной фирме. А «на булавки» Игорю подкидывали родители — Тамара Павловна и Виктор Сергеевич.
— Игорь, спиннинг стоит пятнадцать тысяч, — тихо сказала Лена. — У нас до зарплаты пять тысяч осталось. А ещё коммуналку за эту квартиру платить. Твоя мама вчера опять намекнула, что счётчики крутятся слишком быстро.
— Ой, ну началось! — Игорь театрально закатил глаза. — Деньги, деньги, деньги. Какая ты приземлённая, Лен. Мама не намекнула, а просто заметила. Она же пожилой человек, переживает. И вообще, они нас пустили жить бесплатно, могли бы и сдавать!
«Бесплатно» стоило Лене седых волос. Каждый месяц Тамара Павловна приходила «проверить цветы» и устраивала инспекцию. Пыль на шкафу, не так сложенные полотенца, «странный запах» в холодильнике — всё шло в дело.
— Игорь, давай возьмём ипотеку, — в сотый раз предложила Лена, садясь на табуретку напротив мужа. — У меня есть накопления и бабушкино наследство на счету, на первый взнос хватит. Будем платить своё, зато никто не станет указывать, где мне бельё сушить.
Игорь аж поперхнулся чаем.
— Какую ипотеку?! Ты в своём уме? Вгонять себя в кабалу на двадцать лет? Кормить банкиров? Зачем? Нам и тут отлично живётся! Центр города, сталинка, потолки три метра. Мама нас не гонит, живи — не хочу.
— Это ты живёшь, а я существую, — прошептала Лена. — Я здесь гостья, причём нежеланная.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся муж. — У мамы просто сложный характер, она учительница бывшая, привыкла к порядку. Тебе просто нужно быть гибче. Ласковый телёнок, знаешь ли, двух маток сосёт.
Лена промолчала. Гибче она быть уже не могла — хребет трещал.
Наступило двадцать третье февраля. Утро началось со звонка в дверь. На пороге стояла Тамара Павловна, сияющая, как начищенный самовар, с огромным пакетом в руках.
— Игорёша, сынок! С Днём защитника тебя! — она проплыла мимо Лены, даже не кивнув, и бросилась обнимать сына, который вышел в коридор в одних трусах. — Вот, держи, мой золотой!
Она вручила ему пакет. Игорь, как ребёнок, разорвал упаковку.
— Мам, это что... тот самый? — глаза мужа загорелись.
В коробке лежал профессиональный квадрокоптер. Лена знала эту модель — видела в интернете. Около ста тысяч рублей.
— Ты же говорил, что хочешь снимать панорамы для своего блога, — Тамара Павловна ласково погладила сына по редеющей макушке. — Развивайся, сынок. Талант нельзя закапывать. Папа тоже привет передаёт, перевёл тебе на карту денег на аксессуары.
Лена стояла в дверях кухни, сжимая в руках свой подарок — набор качественного термобелья, который Игорь просил месяц назад, жалуясь на сквозняки. Теперь этот свёрток казался жалким.
— Спасибо, мамуль! — Игорь чмокнул мать в щёку. — А Ленка мне вот... кальсоны с начёсом подарила.
Он хохотнул. Тамара Павловна брезгливо покосилась на свёрток в руках невестки.
— Ну, что поделать, — вздохнула свекровь. — У каждого свой полёт фантазии. Леночка, деточка, поставь чайник. И там, в пакете, я пирожки принесла. Переложи в красивое блюдо, только не в ту синюю тарелку, она со сколом, я же просила её выбросить ещё в прошлом месяце.
Лена молча пошла на кухню. Внутри что-то начало закипать, но привычка «не устраивать сцен» сработала как предохранительный клапан. Она достала пирожки. С капустой. Игорь любил с мясом, но Тамара Павловна считала, что мясо вредно для сосудов, поэтому кормила сорокапятилетнего «малыша» капустой.
За столом разговор вертелся вокруг гениальности Игоря и того, как несправедлив к нему мир.
— Кстати, — Тамара Павловна отставила чашку, оставив на фарфоре след алой помады. — Лена, я заходила в ванную. У тебя там на полке стоит пять баночек с кремами. Зачем так много?
— Это уход, Тамара Павловна. Дневной, ночной, для век...
— Расточительство, — отрезала свекровь. — В твоём возрасте, милочка, уже генетика работает, а не химия. Лучше бы Игорю куртку новую купили, ходит в том пуховике третий сезон, смотреть стыдно.
— У Игоря три куртки, — тихо возразила Лена. — А я на свои кремы сама зарабатываю.
Тамара Павловна поджала губы, а Игорь, занятый настройкой квадрокоптера, даже не поднял головы.
— Вот видишь, сынок, — вздохнула мать. — Ты о высоком, а тебя всё носом в быт тычут. «Сама зарабатываю»... А кто тебе тыл обеспечивает? Кто тебе дал крышу над головой? Жила бы сейчас в своём общежитии, если бы не Игорь.
Это был удар ниже пояса. Лена действительно приехала из маленького городка двадцать лет назад, жила в общежитии, пока не встретила Игоря. Но за эти двадцать лет она сделала карьеру, получила второе высшее, а Игорь... Игорь искал себя.
Восьмое марта приближалось неотвратимо, как налоговая проверка. Лена не ждала чудес. Обычно Игорь дарил ей тюльпаны — три штуки — и сертификат в «Летуаль» на тысячу рублей, который ему, скорее всего, перепадал на работе по бартеру.
Но в этом году всё пошло иначе.
Вечером седьмого марта Игорь пришёл домой загадочный.
— Ленусь, закрой глаза!
Она послушно закрыла, чувствуя усталость в каждой клетке тела. Годовой отчёт, две проверки, а дома — гора неглаженых рубашек Игоря.
— Та-дам! — он сунул ей в руки что-то твёрдое и плоское.
Лена открыла глаза. Это была книга. «Как стать музой для своего мужчины. Ведическая мудрость».
— Игорь, это что? — спросила она, чувствуя, как дёргается левый глаз.
— Это бестселлер! — восторженно пояснил муж. — Мама посоветовала. Она говорит, что нам не хватает духовной близости. Ты всё время в работе, в цифрах, а женщина должна наполнять мужчину энергией. Почитай, там очень интересно про то, как вдохновлять мужа на подвиги.
Лена медленно положила книгу на стол.
— То есть я тебя не вдохновляю? Я, которая оплачивает твой интернет, твою еду, твой бензин и даже твои носки?
— Опять ты за своё! — Игорь обиженно всплеснул руками. — Материальное — это тлен! Я говорю об энергии! О том, чтобы я, приходя домой, чувствовал, что меня ждут, что в меня верят! А ты веришь только в свою зарплатную ведомость.
В этот момент телефон Игоря пискнул. Пришло сообщение от банка.
— О, мама перевела пять тысяч! На подарок тебе, кстати. Сказала: «Купи Лене цветы от нас».
— А от себя ты что подарил? Книгу за триста рублей?
— Книга бесценна! — пафосно заявил Игорь. — А цветы я куплю завтра. Если ты будешь себя хорошо вести.
Лена посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Словно впервые увидела. Не непризнанного гения, не творческую натуру, а стареющего, капризного мальчика, который уютно устроился на шее у двух женщин — матери и жены. И если мать это делала добровольно, то Лену никто не спрашивал.
В ту ночь Лена не спала. Она лежала, глядя в высокий сталинский потолок, и считала. Считала не овец, а свои активы. Зарплата — белая, хорошая. Премии. Подработки, которые она брала последний год «на всякий случай» и откладывала на отдельный счёт, о котором Игорь не знал. Плюс бабушкино наследство, которое она сохранила, не потратив на очередные «хотелки» мужа. Накопилось прилично. Хватит на первоначальный взнос. И даже останется на мебель.
«Хватит быть музой, — подумала она, поворачиваясь спиной к храпящему Игорю. — Пора становиться прорабом собственной жизни».
Прошло полгода. Был уже сентябрь.
Лена жила в режиме «стелс». Она перестала спорить. Перестала просить ипотеку. На критику свекрови кивала и улыбалась: «Да-да, Тамара Павловна, вы правы, этот суп — просто помои по сравнению с вашим борщом».
Игорь расцвёл.
— Видишь, мам! — хвастался он, когда свекровь приходила в гости. — Ленка-то поумнела. Книжку ту прочитала, наверное. Стала такая покладистая, спокойная.
— Дай бог, дай бог, — поджимала губы Тамара Павловна, подозрительно оглядывая кухню. Ей не нравилось это спокойствие. Ей не к чему было придраться, и это лишало её привычной подпитки.
Лена же действовала чётко и методично. В обеденные перерывы она бегала не по магазинам, а к риелторам. Она искала квартиру. Не «гнёздышко» для семьи, а крепость для себя. И нашла. Двушка в новостройке, в жилом комплексе «Ясный берег». Дом только сдали, ремонт от застройщика — заезжай и живи. Далеко от центра, зато своё.
Она оформила ипотеку. Тихо. Никому не сказав. Первоначальный взнос — бабушкино наследство, которое лежало на её личном счёте ещё до брака. Все документы она сохранила. Платёж был ощутимый, но подъёмный, особенно если урезать расходы на «хотелки» Игоря. И она урезала.
— Игорёш, премии в этом месяце не будет, кризис в отрасли, — говорила она, глядя в его честные глаза. — Придётся поэкономить.
— Как не будет? — пугался Игорь. — А я хотел на курсы сомелье записаться...
— Ну, попроси у мамы. Или подожди.
Игорь дулся, но звонил маме. Мама давала.
Гром грянул в октябре. В дождливый, серый вторник, когда Лена вернулась с работы пораньше из-за мигрени.
Дома была Тамара Павловна. Она сидела на кухне с Игорем и пила чай из парадного сервиза, который Лене запрещалось трогать.
— А, пришла, — небрежно бросила свекровь. — Садись, разговор есть. Серьёзный.
Лена села, не раздеваясь. Предчувствие, липкое и холодное, коснулось спины.
— Мы тут с Игорем посовещались, — начала Тамара Павловна, торжественно помешивая ложечкой в чашке. — И решили. Эта квартира для вас слишком большая. Коммуналка дорогая, да и район... шумный. А Игорю нужен покой для творчества.
— И? — Лена напряглась.
— Я решила продать эту квартиру, — объявила свекровь, как приговор. — Деньги хорошие предлагают. На вырученные средства я куплю себе квартиру поближе к парку, давно мечтала. А Игорю... Игорю мы возьмём просторную квартиру в новом жилом комплексе. На котловане пока, но застройщик надёжный. Оформим, естественно, на меня, чтобы рисков не было. Всё-таки семейный капитал.
— А где мы будем жить, пока дом строится? — спросила Лена, чувствуя, как мигрень отступает перед адреналином.
— Ну как где? — удивился Игорь. — Мама всё продумала! Поживём годик у твоей мамы. У неё же двушка, она одна. Потеснится немного. Зато потом — в хоромы!
Лена посмотрела на мужа. На его сияющее лицо. Потом на свекровь, которая победно улыбалась, уже мысленно расставляя мебель в новой квартире сына.
Её маме было семьдесят лет. Она жила в другом конце города, в хрущёвке, и привыкла к тишине. Свалить ей на голову здорового мужика, который не работает, разбрасывает носки и требует компот три раза в день?
— Нет, — сказала Лена.
— Что «нет»? — не поняла Тамара Павловна.
— Мы не поедем к моей маме.
— Лена, не начинай! — взвился Игорь. — Это всего на год! Ну полтора! Ты что, хочешь, чтобы мы на улице остались? Квартира уже под задатком, покупатель завтра аванс вносит!
— Ах, уже под задатком, — Лена усмехнулась. — Без меня меня женили. Значит, так. К маме моей вы не поедете. Это исключено.
— А куда тогда? Снимать? — фыркнула свекровь. — Зачем тратить деньги, если есть родня? Твоя мать должна помочь дочери!
— Моя мать никому ничего не должна. Она своё отработала.
— Лена, ты эгоистка! — закричал Игорь. — Мама для нас старается, расширение жилплощади делает, а ты!
Лена встала. В голове было кристально ясно. Щелчок, которого она ждала полгода, наконец-то прозвучал.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Продавайте. Делайте что хотите. Но к моей маме мы не поедем.
— А куда ты денешься? — ядовито прищурилась Тамара Павловна.
— Найду куда.
Следующие две недели прошли в аду. Квартиру готовили к продаже. Приходили риелторы, покупатели. Тамара Павловна командовала парадом, заставляя Лену драить полы перед каждым показом. Игорь паковал свои удочки и квадрокоптеры, радостно предвкушая «новую жизнь».
Лена молча собирала свои вещи. Не в общие коробки, а в отдельные чемоданы.
— Зачем ты всё делишь? — удивлялся Игорь. — Всё равно потом распаковывать.
— Чтобы не перепутать, — уклончиво отвечала она.
В день «Х» нужно было освободить квартиру. Грузчики выносили мебель. Игорь суетился с коробкой, в которой лежала его коллекция виниловых пластинок.
— Ну, Ленка, вызывай такси! — скомандовал он. — Едем к тёще! Адрес маме скажи, чтобы она знала, куда нас везут.
Лена стояла посреди пустой комнаты с двумя чемоданами и сумкой с ноутбуком. Она посмотрела на мужа, на пустые стены, где висели их свадебные фото — теперь снятые и упакованные Тамарой Павловной.
— Игорь, — сказала она. — Ты едешь к своей маме.
— В смысле? — он застыл с пластинкой «Pink Floyd» в руках. — У мамы однокомнатная квартира сейчас, пока она не купит новую. Там одна комната! Мы договорились к твоей!
— Я не договаривалась. Я сразу сказала — нет.
— Ты шутишь? А нам куда?
— Тебе — к маме. Или к друзьям. Или на съёмную за счёт твоих «гонораров». А я еду домой.
— К маме твоей? Я с тобой!
— Нет, Игорь. Не к маме. Я еду к себе домой. В свою квартиру.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом. В дверях появилась Тамара Павловна, пришедшая проверить, не забыли ли они чего.
— В какую ещё свою квартиру? — насторожилась она.
— В ту, которую я купила полгода назад, — спокойно ответила Лена. — Двухкомнатную в «Ясном береге». Ключи получила на прошлой неделе.
Игорь выронил пластинку. Конверт жалобно хрустнул.
— Ты... купила квартиру? Тайком? — прошептал он. — От мужа?
— От человека, который не хотел брать ипотеку, потому что «мама не выгонит», — поправила Лена. — Мама выгнала, Игорь. Как я и говорила.
— Я не выгнала! — взвизгнула Тамара Павловна. — Я улучшаю жилищные условия! А ты... ты... За спиной у семьи! На какие деньги?!
— На заработанные, Тамара Павловна. На те, которые я не потратила на спиннинги и квадрокоптеры. На те, что я сэкономила, пока вы меня унижали в этом доме.
— Игорёша, ты слышишь? — свекровь схватилась за сердце. — Она воровала из семейного бюджета!
— Первоначальный взнос — моё добрачное наследство от бабушки, документы у меня сохранены. Ипотека оформлена на меня, платила я со своего счёта. Это моё личное имущество, — Лена взяла чемодан за ручку. — Игорь, я подаю на развод. Заявление направлю через «Госуслуги» сегодня вечером.
— Лен, подожди! — Игорь бросился к ней, хватая за рукав. — Какая квартира? Какой развод? Ты чего? У нас же... ну, мы же семья! А как же «Ясный берег»? Это же хороший район! Слушай, так это здорово! Зачем нам ждать мамину стройку? Мы можем прямо сейчас к тебе поехать! Я помогу вещи разобрать!
Лена посмотрела на него с брезгливой жалостью.
— Нет, дорогой. Туда еду я. Одна. Там хозяйка я. И прописывать там я буду только себя. А ты иди к маме. Там сытнее. Там пирожки с капустой и ведическая мудрость.
Она вырвала рукав и покатила чемодан к выходу.
— Ленка! Стой! Ты не имеешь права! Это совместно нажитое! — заорал Игорь ей в спину.
— Ипотека на мне, первый взнос — добрачное наследство, платежи — с моего личного счёта, — бросила она через плечо, уже вызывая лифт. — Докажешь, что вкладывал хоть копейку — поделюсь. Но ты же не вкладывал. Ты же творческая личность.
— Змея! — прошипела Тамара Павловна. — Чтоб ты там пропала в своей бетонной коробке!
— Лучше в своей коробке, чем в вашем золотом курятнике, — ответила Лена.
Лифт приехал. Она вошла, нажала кнопку первого этажа и впервые за много лет выдохнула полной грудью. Воздух пах побелкой, пылью подъезда и свободой.
Прошла зима.
Вечер восьмого марта Лена встречала в своей квартире. Мебели было немного — диван, кухонный стол и два стула. Зато на столе стояла бутылка хорошего вина, коробка любимых конфет и огромный букет тюльпанов. Не три замученных стебелька, а охапка в пятьдесят штук. От коллег.
Телефон разрывался. Звонил Игорь. Писал сообщения: «Ленусь, ну прости, я погорячился. Давай поговорим. Я люблю тебя! Мама тоже извиняется (почти). Скажи адрес, я приеду, привезу твои любимые суши».
Лена читала и улыбалась.
— Алло, Ириш? — она набрала подругу. — Приезжай. Новоселье праздновать будем. Да, одна. Да, совсем.
В дверь позвонили. Лена вздрогнула. Неужели выследил?
Она посмотрела в глазок. Там стоял курьер с коробкой пиццы.
— Елена Викторовна? Вам доставка.
Она открыла. Запахло пепперони и сыром.
— Оплачено, — улыбнулся парень.
Лена закрыла дверь, поставила коробку на стол. Налила вина в бокал — настоящий, стеклянный, купленный на свои.
За окном, в новом дворе, который уже становился привычным, запускали салют. Кто-то праздновал. Кто-то любил.
А Игорь сейчас, наверное, сидит в однокомнатной квартире у Тамары Павловны, на раскладушке, зажатой между холодильником и шкафом, и слушает лекцию о том, какая Лена неблагодарная. И ест пирожок с капустой.
Лена подняла бокал.
— За защитников Отечества, — сказала она в тишину. — Которые умеют защищать только себя. И за нас, женщин. Которые умеют строить крепости.
Она откусила пиццу. Это была самая вкусная пицца в её жизни. Потому что куплена она была на свои, в своей квартире, где никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не станет переставлять её кремы с полки.
Телефон снова пискнул. Игорь прислал фото: он с грустным лицом держит кота. Подпись: «Даже Барсик скучает. Вернись, я всё прощу».
Лена нажала кнопку «Заблокировать».
Тишина в квартире стала не пугающей, а обволакивающей, как тёплый плед.
Она достала из сумки дрель. Новенькую, аккумуляторную. Подарок себе на Восьмое марта.
— Ну что, — сказала она стене. — Повесим зеркало?
Вжик.
Звук сверла был лучше любой музыки. Это был звук её новой жизни. Жизни, где она больше не сирота при живых родителях мужа. Где она — хозяйка.
И это было чертовски приятное чувство.