«Недостаточно средств». Эти два слова на экране терминала стоили дороже любого стейка в меню. Елена смотрела, как лицо Игоря — ещё секунду назад самодовольное, лоснящееся — медленно заливается краской. Тридцать семь тысяч рублей. Его доля. И ни копейки на карте.
А ведь ещё час назад он учил их жить.
Всё началось со звонка Светки.
— Леночка, ну ты чего упрямишься? — голос в трубке звенел так, будто подруга уже начала отмечать. — Пятнадцать лет не виделись! Весь класс собирается. Даже Коровкин из своего Сургута прилетает. Ну?
Елена переложила телефон к другому уху и вздохнула. Она стояла у плиты, помешивая кашу для младшего, и меньше всего ей хотелось сейчас думать о встрече выпускников. Это всегда расходы, нервы и неизбежное сравнение: кто чего добился, у кого машина дороже, а кто, как она, Елена Викторовна, всё ещё проверяет тетрадки по ночам за учительскую зарплату.
— Свет, ну какие рестораны? У меня ипотека, Димке брекеты ставить надо. Я не потяну эти ваши банкеты.
— Ой, да брось! — перебила Светка. — Мы же не в «Пушкин» идём, а в этот, новый, на набережной. Там демократично. Посидим, салатиков поедим, поболтаем. Скинемся по паре тысяч, не обеднеем. Главное — компания! Говорят, Игорёк приедет. Помнишь Игорька? Того самого, который у тебя списывал? Он теперь, говорят, вообще в шоколаде, бизнесмен, чуть ли не депутатом собирается. Может, спонсирует что-нибудь!
Елена поморщилась. Игоря она помнила. Наглый, шумный, вечно с грязными манжетами, он сидел за ней три года и тыкал ручкой в спину, требуя решение контрольной.
— Ладно, — сдалась она, понимая, что Светка не отвяжется. — Но я ненадолго. Чисто символически.
Ресторан «Золотой Телец» демократичным не выглядел.
Тяжёлые бархатные портьеры, хрусталь, официанты в белых перчатках — всё это кричало о том, что «парой тысяч» тут не отделаешься. Елена, одёргивая свой лучший, но всё же пятилетней давности жакет, чувствовала себя неуютно. Она специально поужинала дома макаронами, чтобы в ресторане заказать только чай и, может быть, десерт, и не выглядеть совсем уж бедной родственницей.
У входа топталась группка людей. Вглядываясь в лица, она с трудом узнавала в этих солидных мужчинах и усталых женщинах тех мальчишек и девчонок, с которыми когда-то бегала на переменах.
— Ленка! Титова! — к ней кинулась располневшая, но всё такая же шумная Света. — Ну ты вообще не меняешься! Заморозилась, что ли? Ведьма!
— Привет, Свет.
Все начали обниматься, шуметь, разглядывать друг друга. Кто-то облысел, кто-то поседел. Разговоры пока не клеились — все немного стеснялись, присматривались.
Прошли в зал. Им выделили длинный стол в отдельной нише. Елена села с краю, рядом с ней примостилась тихая Валя, которая теперь работала в библиотеке.
— Я меню посмотрела в интернете, — шепнула Валя, округлив глаза. — Тут вода сто пятьдесят рублей стоит.
— Ничего, Валюш, — успокоила её Елена. — Мы скромненько. Чаю попьём, поговорим.
Официант раздал меню в кожаных переплётах. Елена открыла и тут же закрыла. Цены кусались, как злые собаки. Салат «Цезарь» — 890 рублей. Чашка зелёного чая — 250. Эклер — 300.
— Ну что, народ, чего притихли? — раздался громовой голос от входа.
Все обернулись. В зал вплывал Игорь. Он раздался вширь, лицо лоснилось, на пальце сверкала массивная печатка. Костюм сидел на нём так, будто стоил дороже, чем вся мебель в квартире Елены.
— Игорёха! — загудели мужики.
Он шёл к столу, раскинув руки, будто хотел обнять весь мир или хотя бы этот ресторан.
— Привет, бродяги! — гаркнул он, хлопая по плечу Коровкина так, что тот поперхнулся. — Ну вы даёте! Пятнадцать лет! А вы всё такие же! Ленка, ты всё такая же строгая, — он подмигнул ей. — Двойку мне не поставишь сегодня?
Он плюхнулся во главе стола, сразу заняв собой всё пространство. Официант тут же материализовался рядом, склонившись в почтительном полупоклоне.
— Так, братцы, — Игорь по-хозяйски оглядел стол. — Что за кислые мины? Почему бокалы пустые? Где праздник? Мы встречаемся раз в сто лет! Гуляем!
Он щёлкнул пальцами, подзывая официанта.
— Значит так, любезный. Нам для начала... — он небрежно полистал меню, даже не глядя на цены. — Тарелку морскую, самую большую. Мясную нарезку, тоже давай ассорти, чтоб всего и побольше. Сыры там всякие, с плесенью, без плесени, вези всё. Салаты... Давай каждому по фирменному, с тёплой говядиной.
Елена напряглась.
— Игорь, подожди, — тихо сказала она. — Может, каждый сам закажет? Я вот, например, не хочу салат с говядиной.
— Ой, Титова, не начинай! — отмахнулся он, как от назойливой мухи. — Вечно ты всё усложняешь. Я угощаю! Ну, в смысле, организую процесс. Чтобы стол ломился! Мы что, не люди? Не заслужили?
Слово «угощаю» прозвучало, но Игорь тут же поправился на «организую», и это царапнуло слух. Но никто не обратил внимания. Все были заворожены его напором.
— Напитки, — продолжал Игорь. — Давай-ка нам вон ту, — он ткнул пальцем в винную карту. — И вот эту, которая двенадцатилетняя. Три бутылки сразу неси. И соки, воды там, не жалей.
Стол начал заполняться.
Официанты, как муравьи, тащили огромные блюда. Мидии, креветки, какие-то сложные конструкции из мяса, горы зелени. Игорь царил. Он накладывал себе самые крупные куски, громко жевал, вытирал губы салфеткой и тут же бросал её на пол.
— Ну, за встречу! — провозглашал он каждые пять минут. — Давайте, чтоб у нас всё было и нам за это ничего не было!
Елена сидела, вжавшись в стул. Перед ней стояла тарелка с заказанным Игорем салатом, который она почти не трогала. Она заказала себе только чашку зелёного чая и маленький эклер, решив, что это будет её вклад в общий счёт. Валя рядом жевала листик рукколы и испуганно косилась на горы еды. Она взяла себе только минеральную воду и лёгкий овощной салат — самый дешёвый в меню.
Остальные, поначалу стесняясь, постепенно разошлись. Дармовщина, пусть и условная, расслабляет. Мужики налегали на стейки, которые Игорь тоже заказал «на всех», женщины пробовали диковинные сыры.
Игорь говорил не умолкая.
— Я сейчас тендер взял, — вещал он, размахивая вилкой с насаженным куском мяса. — На строительство. Миллионы, ребята, миллионы крутятся. У меня в подчинении двести человек. Я им: «Работать!», они мне: «Есть, Игорь Владимирович!». Машину новую взял, джип, зверь, а не машина. Жене шубу купил, третью уже, девать некуда, моль кормит.
Он хохотал, довольный собой.
— А ты, Коровкин, всё там же, на вахтах? — пренебрежительно бросил он однокласснику. — Не надоело комаров кормить? Приезжай ко мне, устрою прорабом. Хотя нет, ты ж у нас тугодум был, прорабом не потянешь. Сторожем возьму!
Коровкин покраснел, но промолчал, жуя бутерброд с икрой. Елене стало противно.
— Игорь, а ты сам-то чем конкретно занимаешься? — спросила она, чтобы сбить с него спесь. — Строишь что?
— Всё строю! — широко улыбнулся он. — Дома, коттеджи, бани. Жизнь строю, Ленка! Тебе бы тоже перестройку сделать, а то сидишь, наверное, в своей школе, мелом дышишь. Сколько там у вас нынче платят? На колготки хватает?
По столу прокатился неловкий смешок. Света хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Мне хватает, — сухо ответила Елена. — Зато я знаю, что делаю что-то полезное. Детей учу.
— Ой, полезное! — скривился Игорь. — Полезное — это когда деньги есть. Когда ты можешь прийти в такой ресторан и не смотреть на ценник. Вот это полезно для здоровья и самооценки. А учить... Сейчас интернет всех учит.
Он опрокинул в себя очередную порцию дорогой жидкости янтарного цвета и закусил устрицей, громко втянув содержимое раковины.
— Кстати, про деньги, — вдруг оживился он. — Я тут думаю расширяться. Инвестиции нужны. Если у кого есть свободные средства — вкладывайтесь. Проценты гарантирую. Не банк, конечно, но по-свойски договоримся.
— Да откуда у нас, — вздохнула Света. — У всех кредиты.
— Ну, это вы зря, — поучительно поднял палец Игорь. — Деньги должны работать. Вот я...
Он пустился в долгий рассказ о том, как он ловко «разрулил» ситуацию с налоговой и как его уважают «серьёзные люди». Елена смотрела на него и видела не успешного бизнесмена, а того самого двоечника, который врал, что забыл тетрадку дома, а сам просто не сделал домашнее задание. Что-то в его поведении было слишком наигранным. Слишком громким. Слишком... голодным, что ли. Он ел так, будто не видел еды неделю. Запихивал в рот деликатесы, не чувствуя вкуса, лишь бы побольше.
Вечер подходил к концу.
Еда на столах остыла и потеряла вид. Пустые бутылки сиротливо жались друг к другу. Разговоры затихли, сменившись усталой сытостью.
Игорь откинулся на спинку стула, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и громко икнул.
— Хорошо посидели! — констатировал он. — Душевно.
Официант, чувствуя момент, подошёл с кожаной папкой. Он положил её на край стола, рядом с Игорем.
В воздухе повисла тишина. Та самая неловкая пауза, когда праздник кончился и наступает суровая реальность.
Игорь небрежно открыл папку, глянул на чек и присвистнул.
— Нормально так погуляли. Пятьдесят две тысячи.
Он обвёл взглядом притихший стол. Елена сжала сумочку. Она знала, что сейчас будет.
— Ну что, народ, — широко улыбнулся Игорь. — Как в старые добрые времена? Мы же команда, один класс! Делим на всех поровну. Нас тут... — он пересчитал головы пальцем. — Десять человек. Значит, по пятаку с носа. Ну, плюс чаевые, конечно. Пять двести с каждого.
За столом повисла гробовая тишина.
Света перестала улыбаться. Коровкин замер с вилкой. Валя побледнела.
Елена почувствовала, как внутри неё поднимается холодная волна гнева.
— Игорь, — голос её зазвенел в тишине. — Какие пять тысяч?
— Ну как какие? — удивился он, делая невинные глаза. — Счёт общий. Мы же вместе сидели, общались. Не будем же мы сейчас копейки высчитывать, кто сколько съел. Это мелочно, Ленка. Не по-товарищески.
— Не по-товарищески? — Елена встала. — Я заказала чай за двести пятьдесят рублей и эклер за триста. Валя взяла воду и овощной салат на четыреста рублей. А ты заказал стейки, морепродукты, три бутылки элитного алкоголя. И теперь предлагаешь мне оплатить твой банкет?
— Ой, ну началось! — Игорь закатил глаза. — Училка включилась. Лен, ну не позорься. Пять тысяч для тебя деньги, что ли? Мы же компания!
— Для меня — деньги, — твёрдо сказала Елена. — И для Вали деньги. И для Светы, я уверена, тоже. Ты кричал «Гуляем!», ты заказывал всё это, не спрашивая нас. Ты хвастался своими миллионами. Вот и плати за свои понты.
— Да ты что, совсем? — лицо Игоря пошло красными пятнами. — Я для вас старался! Чтоб вы нормальной еды поели, а не свои макароны!
— Я не просила тебя меня кормить, — отрезала Елена.
Она повернулась к официанту, который стоял с каменным лицом, стараясь стать невидимым.
— Молодой человек, посчитайте меня отдельно, пожалуйста. Чай зелёный и эклер. И Валю тоже отдельно.
— И меня, — глухо сказал Коровкин. — Я этот твой сыр с плесенью не просил. Я картошку хотел.
— Вы что, сговорились? — Игорь вскочил, стул с грохотом упал. — Предатели! Мелочные предатели! Я к ним со всей душой...
— Игорь, — спокойно сказал официант. — У нас раздельный счёт возможен. Сейчас я пересчитаю.
Официант быстро что-то набрал на планшете.
— С вас, — он кивнул Елене, — пятьсот пятьдесят рублей. С вас, — кивок Вале, — четыреста.
Елена достала кошелёк, отсчитала деньги, положила на стол. Валя дрожащими руками наскребла мелочь. Коровкин и остальные молча начали доставать купюры, высчитывая, кто что ел.
Через пять минут на столе лежала горка денег — примерно тысяч пятнадцать. Остальная сумма — тридцать семь тысяч — оставалась висеть в воздухе. И вся она приходилась на долю Игоря: стейки, устрицы, дорогие бутылки, огромные тарелки с закусками, которые он заказывал «в центр», но съел по большей части сам.
— Ваш счёт, — официант подвинул папку к Игорю. — Тридцать семь тысяч двести рублей. Картой или наличными?
Игорь стоял красный, как варёный рак. Он похлопал себя по карманам, достал бумажник, вытащил оттуда карту — золотую, блестящую.
— Картой, — буркнул он.
Официант поднёс терминал. Игорь приложил карту.
Писк. «Недостаточно средств».
Тишина в зале стала звенящей.
— Попробуйте ещё раз, — прошипел Игорь. — Это ошибка банка. У меня там лимиты...
Писк. «Недостаточно средств».
— Может, другая карта? — вежливо предложил официант, но в его глазах уже читалось презрение.
Игорь начал рыться в кошельке, вытаскивая какие-то скидочные карточки, визитки, чеки. Руки его тряслись.
— Да что такое... — бормотал он. — Вчера же переводили... Партнёры задержали транш...
Елена смотрела на него — и вдруг всё поняла.
Не было никакого бизнеса. Не было миллионов. Не было двухсот подчинённых. Был только этот помятый, закомплексованный мужчина, который хотел хоть один вечер побыть королём. И он рассчитывал, что они, «серая масса», «бюджетники», оплатят его спектакль. Раскидают по пять тысяч, не желая связываться, постесняются скандалить. А он уедет на такси — или на метро? — сытый, хмельной и довольный, ощущая себя благодетелем.
— У меня... это... наличных с собой нет, — промямлил Игорь, не поднимая глаз. — Ребят, может, выручите? Я завтра на карту переведу. Честное слово. У меня просто транзакция зависла.
Никто не шелохнулся.
Коровкин аккуратно доедал свой кусок хлеба. Света, которая ещё полчаса назад громче всех смеялась шуткам Игоря, демонстративно красила губы, глядя в зеркальце.
— Нет, Игорь, — сказала Елена. — У нас ипотеки. И брекеты. И колготки надо покупать. Мы не потянем твои транзакции.
Она взяла сумочку.
— Всем пока. Рада была всех увидеть. Правда.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной она слышала, как официант ледяным тоном говорил:
— Если у вас нет средств, мы будем вынуждены вызвать охрану и полицию. Либо вы можете оставить в залог телефон и паспорт, пока родственники не привезут деньги.
— Мама... Сейчас я маме позвоню, — жалкий голос Игоря донёсся ей вслед. — Она переведёт...
На улице было свежо.
Елена вдохнула полной грудью. Она шла к остановке автобуса, чувствуя удивительную лёгкость. Жакет, который казался ей старым, вдруг стал просто удобным и тёплым.
В кармане звякнул телефон. Сообщение в общем чате класса. Света удалила Игоря из группы. А следом сообщение от Вали: «Лен, спасибо тебе. Я бы сама не решилась».
Елена улыбнулась.
Она зашла в магазин у дома, купила детям йогуртов, а себе — маленькую шоколадку. На свои. Честно заработанные. И это было вкуснее любых устриц.
Она знала, что завтра снова в школу, снова тетрадки, снова сорок тысяч в месяц и вечная экономия. Но это была её жизнь. Настоящая. Без фальшивых стейков и пустых золотых карт.
А Игоря было даже немного жаль. Совсем чуть-чуть. Как жаль клоуна, у которого прямо на арене отклеился нос и лопнули штаны. Но платить за билет в этот цирк она больше не собиралась.
Дома было тихо, дети уже спали.
Елена поставила чайник. На кухню вышел муж, сонный, в мятой футболке.
— Ну как погуляли? — спросил он, зевая. — Олигарх ваш приезжал?
— Приезжал, — Елена отломила кусочек шоколада.
— И что? Денег дал? Или хоть накормил от пуза?
— Накормил, — усмехнулась она. — Обещаниями.
— Понятно, — муж почесал живот. — Чай будешь?
— Буду.
Они сидели на маленькой кухне, пили чай с дешёвым печеньем. И Елене почему-то казалось, что этот чай — самый дорогой и вкусный на свете. Потому что он был свой. И никто не требовал делить его цену на десятерых.
— Знаешь, — сказала она, глядя, как муж макает печенье в чашку. — А хорошо, что я учительница.
— Чего это вдруг? — удивился он.
— Да так. Учить иногда приходится не только детей.
Она вспомнила растерянное лицо Игоря и жёсткий взгляд официанта.
Урок окончен. Оценки выставлены. И пересдачи не будет.